Отель "Ужас" для разведёнок

Глава 1

Я сидела на полу в совершенно пустой квартире вместе с чайником и бокалом красного. На полу, потому что диван забрал Сергей, вместе с моей фартовой кружкой «Мир, Дружба, Жвачка», и вспоминала, как покупала её пару лет назад в магазине, за недорого. Но Сергей, уходя, даже не глядя сунул её в коробку с остальными вещами, впрочем, в последнее время он все делал не глядя.

В телефоне мигало уведомление от банка: был списан очередной ипотечный платёж. Я смотрела на сумму и понимала, что на выпивку осталось ровно на одну бутылку самого дешёвого вина, которое вскоре ещё больше доведёт меня до отчаяния. Ипотека осталась на мне, Сергей ушёл, а кредит остался, и каждый месяц банк будет напоминать о нём, совершенно безжалостно. Даже здесь, в пустой квартире, долг тянулся за мной, как вторая тень, и мне от него никуда не деться, разве, что смириться.

Я попыталась встать, но ноги затекли, и я снова опустилась на пол. Идти в магазин за очередной порцией вина не хотелось, собственно, вообще ничего не хотелось. Даже дышать и думать, но приходилось, потому что иначе становилось совсем плохо.

Развод оформили неделю назад. Судья, уставшая от своей профессии женщина, лет пятидесяти с пустыми глазами. Она смотрела на нас с Сергеем и всё, что смогла сказать: «Оставьте себе кота», которого у нас не было, а был только кредит и его привычка оставлять носки по всей квартире, будто он метил территорию. Квартиру Сергей не забрал, потому что, ипотека была оформлена на меня. Зато он забрал с собой всё, что делало эту квартиру домом, помимо мебели: мою уверенность и надежду на будущее. Остались только голые стены, древний скрипучий шкаф, а также плита, которая вечно бьет током. Я собиралась вызвать электрика, но электрик — это человек, которому нужно открыть дверь, впустить и с ним разговаривать, даже если этот разговор о плите, но дело в том, что я разучилась вообще говорить с людьми, которые не должны меня жалеть.

Я допила остатки вина, кислый привкус смешался с горечью во рту. Телефон снова пиликнул, звонок от мамы. Я не взяла трубку, потому, что знала, что она скажет: «Я же говорила, не выходи замуж за этого козла». А я опять не смогу ничего ответить. И мы начнём спорить, точнее она, а я слишком устала для спора. Даже для того, чтобы просто слушать.

Чтобы не сойти с ума от тишины, я открыла телефон и стала листать сайты с путёвками. Подружки советовали «съездить отдохнуть, развеяться». Всё, что я видела, дорогие отели в Турции с анимацией, санатории в Подмосковье с кислыми компотами и один странный сайт с названием «Склеп-люкс». «Элитный спа-отель для женщин, переживших перемены». Скидка семьдесят процентов. Семьдесят! Я не поверила своим глазам, перечитала цену три раза. Даже со скидкой это было как мой ипотечный платёж, но в описании значилось: «Всё включено. Магия, релакс и полная перезагрузка».

Ага, магия. Фыркнула я, и в этом звуке было столько горечи, что я сама испугалась. Но хуже, чем сейчас, уже не будет. Так я решила и заполнила анкету. Платить пришлось с заначки, которую берегла на чёрный день. Что ж, этот день наступил давно, и уже в который раз я оттуда беру. Но я согласна с тем, что мне нужен отпуск. Карта пикнула, деньги ушли. И мне стало легче. Будто я не потратила последние сбережения, а купила билет в другую жизнь.

Я попыталась снова встать с пола с затекшими ногами и ватным шагом направилась к шкафу за чемоданом. Шкаф был старым, ещё советским, мама покупала его, когда мне было семь. Хоть и скрипучий, но качественный, все ещё пах деревом. Я достала пыльный чемодан на колёсиках и принялась кидать туда джинсы, футболки и всякую мелочь. На дно упала книга про попаданок, купленная в метро за сто рублей. Я так и не прочитала её, но зачем-то взяла с собой.

В дверь кто-то позвонил, я не открыла, мне было всё равно, даже, если это Сергей забыл свои носки.

На телефоне я нашла адрес отеля — антикварная лавка в центре Москвы. Сайт предупреждал: «Придите, назовите пароль — вас встретят». Пароль: «Мне нужен отдых». Я усмехнулась. Звучало как бред, собственно, как и вся моя жизнь в последнее время.

Я вышла в подъезд, закрыла дверь, ключи сунула в карман куртки. На лестнице пахло кошками и мокрым ковром, и под этот прелестный запах пришла маленькая мысль: «Если я в скором времени не вернусь, это будет лучший день в моей жизни». И мне стало на одно мгновение легко на душе .

Антикварная лавка нашлась между кофейней и магазином хозтоваров, совсем неприметная дверь с облупившейся краской и табличкой «Закрыто на ремонт». С большим сомнением я толкнула её, и она поддалась. Внутри оказалось тесно и пыльно: в основном старые книги в кожаных переплётах, и несколько икон с потускневшими ликами. За прилавком сидел старик в клетчатом пиджаке и смотрел на меня поверх очков так, будто я пришла просить милостыню.

— Пароль? — спросил он без всякого приветствия, и голос у него был скрипучий, как несмазанная дверь.

— Мне нужен отдых. — Слова прозвучали глупо, но искренне.

Старик кивнул на дальний угол, где стоял высокий дубовый шкаф с резными драконами. Я подошла ближе и заметила, что у одного дракона стеклянный глаз, а у второго настоящий и живой. Он моргнул, когда я протянула руку к ручке. Ладонь, я мгновенно отдёрнула, но старик уже говорил:

— Открывай. Там тебя ждут.

Я уставилась на старика

«Шкаф? Серьёзно?», почему не потайная дверь за картиной или портал в виде арки, ну хотя бы обычную дверь с табличкой «Вход в магию». Но шкаф — это уже слишком. Это, как если бы тебе сказали, что билет в Париж — это поездка в лифте, только вместо этажей — Эйфелева башня. Я повернулась к старику, с надеждой, что он сейчас пошутит, но он только кивнул на дверцы.

— Шкаф? — переспросила я, и голос предательски дрогнул.

— А ты хотела портал в унитазе? — Старик не улыбнулся. — Дорогая, магия — это не всегда красиво. Чаще это как войти в кладовку, которую забыли проветрить.

Я вздохнула. Окей, была не была.

Ручка была холодной, как лёд. От этого шкафа пахло не так как моим домашним, а чем-то сладким и приторным — как яблоки, которые уже залежались в бабушкином подвале. Я вдохнула этот запах — и вспомнила детство, каникулы в деревне, как мы собирали вишню в саду для варенья и как я тогда была счастлива. А потом Сергей сказал, что я слишком много ем сладкого. Просто так, между делом. Я тогда не обиделась, а зря.

Я открыла скрипучую дверцу. Внутри была темнота. Полная и густая, как патока. Волосы на голове слегка зашевелились от сквозняка, хотя в лавке не было ни одной открытой форточки.

— А что там? — спросила я, уже зная, что сейчас сделаю глупость.

— Отель, — пожал плечами старик.

Я обернулась посмотреть на него, затем опять в густую темноту, после в экран телефона нервно проверить время и в сообщения, в который раз прочитать списанный платеж. И поняла: мне уже всё равно. Надеюсь, там хотя бы не пиликает.

И переступила порог, нога провалилась в пустоту, и я полетела вниз, в пахнущее свёклой ничто.

Когда я открыла глаза, то лежала на тёплом полу. Вокруг горел странный сиреневый свет, как в дешёвом ночном клубе, и в лицо бил фонтан, который пускал не воду, а огонь. Настоящая лава, оранжево-красного цвета, она взлетала ослепительным столбом и срывалась вниз тяжёлыми оранжевыми каплями, которые шлёпались о пол, как мокрое тесто, а затем пропадали. И запах стоял совершенно странный, смесь бани с шампунем «Морской бриз». Я совершенно не могла отвести взгляд от этого вида какое-то время, но тут кто-то кашлянул. Я повернула голову и увидела, что рядом стоит тощий парень в футболке с надписью «Бей, но не кусай» и в руках он держал канистру с бордовой жидкостью.

— Добро пожаловать в «Уютный склеп».

Я моргнула и перевела взгляд на фойе.

— Простите, — я старалась, чтобы голос звучал вежливо, а не как у истерички, — я бронировала «Склеп-люкс». На сайте были картинки с джакузи, СПА-процедурами и надписью «элитный отдых», а тут «Уютный склеп». Это вообще тот же отель?

Мужчина улыбнулся так широко, что я увидела его кривые клыки.

Вампир? — мелькнуло в голове. Настоящий? А я-то думала, они только в сериалах зубы скалят.

— О, это наш маркетинговый ход, — он приосанился. — «Склеп-люкс» — для привлечения клиентов, а «Уютный склеп» — для души. Разница только в цене и количестве призраков. У нас всё честно: вы платите за люкс, а получаете уют и фонтан.

Я хмыкнула, потому что сама из маркетинга и знаю, как это делается. Одно на сайте, другое в реале, собственно, как и везде.

— А имя у вас есть? — спросил он, и в его глазах мелькнуло любопытство, которое не было связано с моей группой крови. — Или называть вас «новая жертва»? Если, что это шутка, у нас нет жертв. Только гости.

Я собралась с мыслями. В горле пересохло:

— Аня. Аня я.

— Лаврентий, — он приложил ладонь к груди, и это прозвучало почти торжественно.

Он кивнул с серьёзным видом, будто записывал меня в книгу почётных посетителей, ну точно вампир, бледное лицо, торчащие клыки, хоть и кривые. Самое забавное, что почему то я не ужаснулась от этого.

— Аня, — повторил он, и в этом имени прозвучало что-то похожее на одобрение. — Хорошее имя. Означает «милостивая» или что-то вроде того. — И давай сразу на «ты», ладно? А то я тут с «Вы» как на собеседовании, и у нас в Изнанке все по-простому, вообще не обижусь.

— Договор, — ответила я. Собственно, я простой человек, подумалось мне, сама не обижаюсь.

— Ну что, Аня, будешь свекольный сок? У нас экологичный, из местной свёклы, без консервантов, — он поднял канистру, и я заметила, что на ней наклейка «Сделано в аду».

Экологичный, ага. В моём мире такой же в магазинах для веганов продавали бы по тысяче рублей за пол-литра и называли бы «эликсир детокса с авторской ферментацией». А тут — из канистры и с адским сертификатом.

Я хотела отказаться, брать от вампира напиток стремно, вдруг не сок? Но горло так пересохло, что вместо слов из меня вырвался хрип.

Лаврентий протянул мне кружку с бордовой жидкостью. Я взяла её, сначала понюхала, вроде кровью не пахнет, даже запах действительно свекольный и с трудом поднесла к губам и глотнула. Непривычно кисло и свекольно, с имбирём и ещё с чем-то, от чего на языке осталось ощущение, как после глотка холодного кваса.

А за спиной у Лаврентия вдруг кто-то зарычал. Я обернулась.

На стойке регистрации сидел кот. Большой и полупрозрачный, с медальоном на шее и треуголкой на голове. Глаза у него были тоже большие и ярко-жёлтые, как янтарь, и смотрели тем же цепким взглядом, каким смотрел Сергей, когда врал. Только лжи в них не было, одно требование.

— Свекольный, — проговорил кот голосом, от которого задрожали чашки на стойке. — Ты опять привёл новую жертву. У неё есть колбаса?

— Она гостья! — возмутился Лаврентий, хватаясь за канистру, — ей нужна релаксация!

— Мне нужна колбаса! — рявкнул кот и спрыгнул со стойки.

Он направился ко мне, ступая мягко, по-кошачьи, но с достоинством римского легионера. Я смотрела на фонтан, на вампира с кривыми клыками и на призрачного кота в треуголке, и поняла, что мне смешно. Впервые за два месяца.

Кот подошёл, потёрся о мою ногу, хоть и полупрозрачный но тёплый и мягкий, с запахом молока и колбасы. И в этом запахе было что-то родное и настоящее.

Я наклонилась к нему:

— Слушай, а ты настоящий или мне просто кажется от свекольного сока?

Кот посмотрел на меня так, будто я спросила, умеют ли римские легионеры пить молоко.

— Настоящий, — ответил он. — Я Спартак. Буду твоим телохранителем, если принесёшь колбасу. Иначе просто буду сидеть и молчать, как твой бывший муж.

— Добро пожаловать в Изнанку. Так мы называем наш мир. Не совсем ад, но точно отличается от вашего. — Лаврентий развёл руками. — Здесь либо сумасшедший, либо мёртвый, но в основном все хорошие.

Я сделала ещё глоток свекольного сока. Вкус уже казался приятным. Кот сел рядом и принялся умываться, демонстративно игнорируя Лаврентия. Вокруг шумел фонтан, где-то в коридоре звякнуло ведро, и чей-то голос выругался на древнем наречии.

Я выдохнула. С плеч спадал груз, который я носила столько лет, что уже забыла о нём.

И тут меня накрыло профессиональным.

Я окинула взглядом холл с пристрастием маркетолога, который оценивает точку входа по двум десяткам параметров. Ага, нулевой трафик. Похоже один администратор, который, судя по всему, выполняет функции и горничной, и бармена, и аниматора. Один кот, пусть и с историей, но в отчёт не впишешь, ещё одна гостья в углу, живая, но явно не из целевой аудитории. Пыль на стойке регистрации и по всей видимости мёртвый холл, а узнаваемости ноль. Бренд «Уютный склеп» — при всём уважении к иронии, не работает, даже как антибренд.

Я прикинула бюджеты, конверсию, средний чек, и внутренний голос, который я не слышала уже давно, холодно констатировал: «Провал. Тотальный провал. Если здесь вообще есть бизнес-модель, она дышит на ладан».

— Лаврентий, — я обернулась к нему, и в голосе моём прозвучали нотки, которых я сама не узнала, — сколько в отеле гостей?

Он замялся, почёсывая затылок, и его кривые клыки придали ему вид вампира, который случайно попал на вечеринку для веганов.

— Ну... вообще-то ты — первая за месяц. — Он вздохнул, и канистра свекольного сока в его руках печально булькнула. — Отель пустует. У нас тут... кризис. Если до конца года не заполним хотя бы половину номеров, нас закроют за нерентабельностью. Совет Тьмы уже прислал предупреждение.

Я смотрела на него, затем на кота, который лениво умывался у моих ног, обвела взглядом пустой холл с лавовым фонтаном с задержкой на пыльную стойку регистрации.

И вдруг я поняла, что могу.

Не потому, что я такая хорошая или добрая. А потому что, я это умею. Самое простое, что я умела в жизни — это делать так, чтобы о пустующем месте узнавали люди. Я делала это годами для клиентов, которые платили мне за то, чтобы я придумывала им стратегии. Я умела это делать, даже когда не хотела просыпаться по утрам. Даже когда Сергей говорил, что мои проекты — это «всего лишь бумажки».

Я потянулась к стойке, где лежал потрёпанный блокнот и рука замерла на мгновение. Я же не работаю и уволилась в прошлом году, когда он сказал, что моя работа не имеет значения. Что я просто играю в маркетинг, пока он приносит деньги. И мои «проекты» — это для тех, кто не умеет зарабатывать по-настоящему. Я ушла поверив и согласившись.

А вдруг разучилась? Вдруг он был прав?

Я замерла на секунду: внутри поднималась старая, знакомая тяжесть. Но рука всё равно взяла блокнот, а пальцы привычно нащупали ручку.

«Я маркетолог, — услышала я собственный голос и могу это вытащить».

Лаврентий уставился на меня с таким выражением, будто я предложила ему написать петицию о запрете веганства.

— Ты серьёзно?

— Вполне. — Я открыла блокнот на чистой странице. — Значит, нужно заполнить отель. Я придумаю стратегию, только не мешайте.

Спартак поднял голову и посмотрел на меня с новым интересом.

— Она и правда что-то умеет, — проговорил он почти уважительно. — Похоже на римскую тактику, только с бумажками.

Вот она жилка, впервые за долгое время я знала, что делать, потому, что у меня была задача.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я достала его, глянула на экран: «Мама. 5 пропущенных», связь была даже в этом сумасшедшем мире.

Я хмыкнула, решив, что перезвоню ей позже, и убрала телефон.

— Лаврентий, — я подняла голову, — покажи мне всё. Номера, услуги, прайс-лист и книгу гостей.

— Сейчас — настороженно сказал он и уже доставал из-под стойки потрёпанный фолиант.

Я пролистала страницы, машинально отмечая даты, имена и вдруг пальцы замерли. В книге, напротив текущего месяца, чьей-то рукой были вписаны имена и номера комнат. Полностью забронированные номера на даты, которые уже прошли. На три недели вперёд. Я пробежала глазами по списку, почти полная загрузка, неделя за неделей.

— Лаврентий, — я ткнула пальцем в страницу, — а это кто?

Он склонился над книгой, нахмурился.

— Я.… не знаю. — Он пожал плечами, и в этом жесте не было тревоги. — Наверное, кто-то из старых гостей записался заранее, такое бывает, я не всегда всё проверяю.

Он закрыл книгу и убрал её обратно под стойку, а я проводила её взглядом. Что-то царапнуло внутри, но я отогнала это чувство. Мало ли, ошибка регистрации, или гости, которые уже не придут.

А может быть, и нет.

Я перевела дыхание, чувствуя, как азарт смешивается с лёгкой тревогой. Но это была не та тревога, от которой хочется закрыться в пустой квартире. Это была тревога, от которой хочется действовать.

Я подошла к стойке, открыла блокнот и написала жирным:

«Сделать отель живым».

А тем, временем за окном темнело фиолетовое небо, по которому плыли медузы, и я смотрела на них и внутри загорался холодный огонь.

— Ну что, — пробормотала я, глядя на фонтан и на своих новых странных друзей, — показывайте, что там у вас.

Спартак одобрительно фыркнул — и вдруг замер. Шерсть на загривке встала дыбом, уши прижались к голове. Он смотрел не на меня — куда-то мимо, в сторону тёмной арки, за которой начиналась лестница в подвал.

— Ты чего? — спросила я.

Кот не ответил. Он медленно поднялся, не сводя глаз с темноты, и тихо, без своей обычной насмешки, проговорил:

— Кто-то из старых гостей записался на три недели вперёд, говоришь. — Он повёл ухом. — Аня, у нас пятьдесят лет никто не записывался заранее, некому.

А внизу, за закрытой дверью архива, на пыльной полке тихо звякнуло. Один раз. Как будто что-то, что молчало полвека, наконец услышало, что в доме появился кто-то новый.

Глава 2

Лаврентий, размахивая канистрой со свекольным соком, повёл меня через холл мимо лестницы. Мы прошли мимо лавового фонтана, который обиженно фыркнул нам вслед, и свернули в коридор, освещённый тусклыми светильниками, живыми светлячками, которые мерцали с такой ленцой, будто отбывали рабочую смену на заводе.

— У нас три этажа, — тараторил Лаврентий, жестикулируя канистрой так, что я инстинктивно пригнулась. — Третий — для гостей с лёгкими неврозами. Второй — для тех, кто потерял смысл жизни. Первый — для тебя. Там живут те, кто уже почти сдался, но ещё не до конца. Это не оскорбление, просто я так, на глазок, всех делю. Настоящей системы у нас, если честно, никогда и не было, зато подниматься никуда не надо, а захочешь, устрою экскурсию по верхним этажам.

— Спасибо, что уточнил, — буркнула я, пытаясь не споткнуться о мраморный пол, который местами заменяли деревянные латки, скрипевшие под ногами, как половицы в бабушкином доме.

Мы прошли мимо нескольких дверей. Лаврентий указал на одну из них, массивную, с коваными петлями, у самого конца коридора:

— А за ней лестница в подвал. Там у нас, честно говоря, полдома: архив, библиотека, спа, музей старых артефактов, иногда даже экскурсии водим. А в самой глубине, за коваными дверьми с печатью Совета, хранилище. Вещи, которые лучше не трогать без крайней нужды. Вот туда никто не ходит без моего ведома.

Он усмехнулся, но в его голосе мне послышалась странная нотка, будто он сам не до конца верил в свою последнюю фразу.

После мы остановились у массивной двери с табличкой: «Люкс-склеп № 13. Отдых с гарантией, если не боитесь скелетов в шкафу. Буквально».

Лаврентий щёлкнул пальцами и дверь без моего удивления отворилась сама собой, с противным скрипом, достойным саундтрека к фильму ужасов.

— Не обращай внимания на звук, старая магия, ей нужна смазка. — Он порылся в кармане и достал тяжёлый железный ключ с резной головкой в виде драконьей морды. — Твой ключ, только не роняй, он обидчивый.

Я взяла достаточно увесистый ключ, и он дрогнул в ладони, будто зевнул. Драконья морда приоткрыла пасть, раздалось тихое ворчание, похожее на кошачье мурлыканье с металлическим призвуком. От неожиданности я разжала пальцы, ключ выскользнул, покатился по полу и замер у плинтуса.

— Ой, извиняюсь, — я подняла его, чувствуя себя глупо. Он согрелся в ладони и довольно звякнул. — Ладно, будем знакомы.

Я перешагнула порог и застыла. Номер и правда напоминал склеп и люкс номер одновременно: высокий потолок, красивые каменные стены, готические окна с витражами, которые одновременно вызывали восторг и изумление, всё это было выполнено в винтажном дорогом стиле. А внутри стояла громадная кровать с балдахином из чёрного бархата, в углу журчал мини-фонтан с чем-то розовым и светящимся, рядом с кроватью на тумбочке лежала шоколадка с перечёркнутой надписью «На крови вампира» и припиской красным маркером: «Свекольная, проверено Лаврентием».

Я подошла к старому овальному зеркалу в тяжёлой медной раме, чтобы поправить растрёпанный хвост.

— Опять не выспалась, — сказало зеркало. — Мешки под глазами — как сумки на распродаже.

Я отскочила. Зеркало заговорило? А за стеклом мерцал тёплый свет.

— Ты… ты разговариваешь?

— Шёпотом, — ответило оно. — Чтобы не пугать. Но ты же сама начала смотреть. И, кстати, у тебя на вороте пятно от свёклы.

Я глянула и правда, на футболке было размазанное пятно.

— Спасибо, — более не удивляясь, ответила я.

— А вот эти серёжки тебе идут, — неожиданно добавило зеркало. — Не снимай.

Мне не нашлось, что ответить, но скажу вам, что впервые за долгое время со мной поговорили честно, пусть даже это было всего лишь зеркало и возможно, это вообще большой сон.

Затем я подошла к кровати и провела рукой по бархату. Он был приятно прохладный и гладкий, как шёрстка котёнка, который только что вернулся с прогулки зимой. Вспомнилось, как моя кошка в детстве Маруся, всегда грела мне ноги, когда я болела. А Сергей не любил кошек, он говорил, что они заносчивые. Ну вот, опять я о нём думаю и чего же мне так не везёт. А ещё интересно стало, как бы он отнёсся к Спартаку, точнее даже наоборот, потому что, коты чувствуют, когда к ним плохо относятся.

— Спасибо, — выдавила я, чувствуя, что окончательно запуталась в этом мире.

Лаврентий не уходил, он топтался на пороге, переминаясь с ноги на ногу и почёсывая затылок. Создавалось впечатление, что он хочет что-то сказать, но не решается.

— Ань, — начал он, и в его голосе послышалась неуверенность, которая совсем не вязалась с его эко-активистским энтузиазмом. — Я, наверное, должен был сказать раньше, но... в отеле есть пара правил. И они, э-э-э.… могут показаться странными.

— Странными? — переспросила я, присаживаясь на край кровати. — В этом мире лавовые фонтаны, разговаривающее зеркало и коты-призраки. Куда уж страннее?

— Ну, например, — Лаврентий замялся, теребя край своей футболки с новой надписью «Спаси дерево, убей вампира», — ты не можешь уйти. Ну, то есть, физически ты можешь открыть дверь, но портал в обычный мир работает только в определённые дни. И только тогда, когда решишь... внутреннюю проблему.

— Внутреннюю проблему? — Я нахмурилась. — Ты про ипотеку? Или про бывшего мужа, который украл мою кружку? Потому что это две проблемы, и я готова решать их вечно, только скажи, где тут вайфай, чтобы проверить баланс карты.

— Нет, — Лаврентий покачал головой. — Всё гораздо глубже. Отель питается эмоциями. Твоими, чужими, вообще любыми. Но если гость становится счастливым и спокойным... — он замялся, — отель теряет топливо. И может... ну, рухнуть.

Тут я не выдержала и расхохоталась. Я представила, как прихожу к начальнице в отдел маркетинга и говорю: «Извините, Алла Викторовна, сегодня я не могу работать, потому что моё счастье разрушит здание, и мы потеряем аренду». Она бы вызвала санитаров, или уволила меня прямо на месте.

— Допустим, — протянула я, отсмеявшись, — и что же мне делать? Ходить с лицом скорбящей вдовы? Заказывать на ужин одну горькую слезу и солёный крекер?