– Рэйв сумеет тебя защитить, – убежденно отозвался пацан. – Да и мы в обиду не дадим. Неделю прожить в красном мире – не самое страшное, что может случиться. И вообще, велика вероятность того, что мы уйдем отсюда раньше.
Я удивилась:
– С чего ты решил?
– Мы уже бывали в таких мирах. И дольше трех дней еще нигде не задерживались.
– Так, может, нам и не нужно выжидать целую неделю? Что мешает перейти в следующий мир прямо сейчас?
Кин на мгновение задумался.
– Как тебе сказать… ни один мир не принимает чужаков вот так сразу, по щелчку пальцев. Обычно мы являемся без спросу, тайком делаем свои дела, берем что хотим и уматываем, не дожидаясь, пока нас прихлопнут за наглость. Но сейчас другая ситуация: начав обряд, мы обязаны зайти в новый мир открыто. Как незваные, но очень вежливые и воспитанные гости. При этом мы уже не бегаем по газону, топча траву и воруя у хозяев яблоки, а смело заходим через главный вход. Осматриваемся. Изучаем. Стараемся произвести хорошее впечатление. А когда мир даст понять, что мы приняты, он сам нас отпустит. И все начнется сначала.
– Погоди-ка… а до этого времени что? Нам и уйти отсюда нельзя?!
– Ага. Нас должны заметить и признать. Но сколько на это уйдет времени, никто тебе не скажет. Иногда это занимает день, иногда два…
– Но, если мы не придемся по душе, нас выкинут отсюда привычным способом, – мрачно заключила я.
Кин хмыкнул:
– Точно. Тогда обряд будет считаться проваленным.
– А если кто-то из нас в процессе, так сказать, знакомства пострадает?
– Главное, чтобы никто не умер, тогда все старания насмарку, – совершенно серьезно отозвался пацан, всмотревшись в завывающую снаружи бурю. – Но я уже говорил: не бойся. Рэйв знает, что делает.
Я покосилась в окно, но возле руин, где исчезли наши спутники, пока не было видно никакого шевеления.
– Кин, а как нам удалось сюда переместиться? Рэйв…
– Вообще-то его имя Рэйвен, – не оборачиваясь, сообщил мальчишка. – Рэйвен Кроул Вард тар Ррэге. Но мы зовем Рэйвом, пока никто не слышит. Кстати, способность перемещаться между мирами у него врожденная. Обычно Рэйв это делает произвольно: куда захотел, туда и попал. Но во время обряда эта способность блокируется, поэтому последовательность миров становится случайной, и мы в итоге никогда не знаем, где окажемся.
– Он сказал, что дорогу ему указывает какой-то камень…
– А, это скрижаль, – отмахнулся Кин. – Ориентир, если хочешь. Маяк. Ну и доказательство заодно, что мы все сделали как надо. Если сумеем пройти все девять миров, скрижаль поможет Рэйву завершить обряд.
– А если нет? – насторожилась я.
– Тогда она станет бесполезной. И Рэйв больше никогда не сможет ходить между мирами.
– А он вообще какой расы? – тихонько поинтересовалась я, с трудом удержавшись, чтобы не спросить, а человек ли он?
На что мальчишка лишь усмехнулся:
– Да как тебе сказать… сами они называют себя альтерами. Их не так много, да и выглядят они по-разному, но чаще все же предпочитают человеческий облик. Так удобнее. Магией в общепринятом понимании этого слова не владеют, но кое-какие способности у них есть. Альтеры довольно сильные, быстрые и, как ты уже знаешь, умеют ходить между мирами. Правда, до поры до времени ограничены сроками. Поэтому-то много лет назад и был придуман ритуал. Это что-то вроде испытания, этапа взросления и становления альтера как мужчины, воина. Этакий рубеж, который каждый из них должен перешагнуть, чтобы обрести всю полноту присущей им силы и получить право продолжить род.
– То есть Рэйв только после этого будет считаться полноценным членом общества?
– Угу. И сможет жениться.
– Но ведь его девушка…
– Даже не вспоминай, – предупредил Кин, быстро покосившись на окно. – Рэйв винит себя в ее смерти, хотя на самом деле это не так. Но для него это крайне болезненная тема. Однако отказаться от ритуала он тоже не может, поэтому будет вынужден так или иначе его закончить.
Мы немного помолчали. Я думала. Кин нервно постукивал пальцами по рулю. Таль и Рэйв по-прежнему пропадали где-то в руинах. А снаружи все так же злобно завывал ветер. Сквозь песчаные тучи уже почти перестало угадываться солнце, но буря, похоже, и не собиралась утихать. Напротив, с каждой минутой порывы ветра становились все сильнее. И мне стало откровенно неуютно, когда один из них чувствительно качнул припаркованный автомобиль, заставив его протестующее скрипнуть.
– Кин, а вы откуда родом? Ну, я имею в виду вас всех? – снова спросила я, чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу.
– Рэйвен из белого мира. Я из зеленого. Таль из красного. Рэйв нашел нас во время охоты, и с тех пор мы ему служим. Он… вроде как наш хозяин. Но при этом и друг.
– Хороший друг? – настороженно уточнила я.
После чего Кин повернулся и с серьезным видом подтвердил:
– Очень.
Мне после этого стало чуточку спокойнее и в какой-то степени даже легче. Очень хотелось поспрашивать мальчика еще, потому что за его словами о родном мире явно крылась какая-то история. Быть может, не очень хорошая. Но сам Кин рассказывать подробности не спешил, а мне показалось бестактным выпытывать эти сведения. А еще через пару минут за окном наконец-то мелькнул человеческий силуэт, в котором я признала взобравшуюся на груду камней Таль. Нам выразительно помахали, вроде даже покричали, но из-за ветра я не разобрала ни слова. Зато Кин тут же выскочил наружу и кинулся открывать багажник, а я подхватила свой немаленький рюкзак и, прикрывая лицо воротником, побрела к развалинам. Поминутно морщась, старательно пряча глаза и очень надеясь, что не споткнусь сослепу о какую-нибудь железку и не переломаю ноги в этом негостеприимном мире.
Когда я добралась до камней, Таль подала руку и помогла взобраться наверх. Затем мы подождали, когда от машины добредет согнувшийся под тяжестью огромного мешка Кин. Вдвоем втащили его наверх, следя, чтобы мальчик не оступился. Затем Таль провела нас под беспорядочно нагроможденные каменные плиты. Возле одной из чудом уцелевших стен отыскала тяжелый металлический люк. Без видимых усилий его открыла и, указав на уходящие в темноту железные скобы, скупо велела:
– Спускайтесь.
Кин, сбросив на землю мешок, полез первым и, уже почти скрывшись из виду, цапнул рукой за лямку. Я поспешила наклониться, чтобы помочь ему с поклажей, и охнула, обнаружив, что мешок не просто много весит, а тяжелый до обалдения. Килограммов тридцать в нем было, не меньше. Однако Кин не только спокойно допер его сюда, но еще и вниз потащил, хотя делать это в таком узком лазе было по меньшей мере неудобно.
– Не надо, – буркнул мальчишка, когда я попыталась забрать его ношу. – Мне не тяжело.
– Но…
– Не лезь, – одернула меня Таль, заставив отступить от люка. А как только Кин крикнул, что спустился, подтолкнула в спину: – Иди. И постарайся не грохнуться. Если что, лечить тебя здесь будет некому.
Я предупреждению вняла, поэтому спускалась медленно и осторожно. Куда – еще не поняла, но, судя по полукруглой комнате с серыми, похожими на каменные, стенами и двумя отходящими в противоположные стороны коридорами, это был какой-то подвал. Быть может, бункер или часть давно заброшенной канализации. Зато здесь имелась крыша, внутри почти не имелось песка, а если и слышалось завывание ветра, то приглушенно, где-то в отдалении, будто через вентиляционную трубу или шахту, благодаря которой тут можно было сносно дышать.
Света, правда, откровенно не хватало – если бы Кин не достал из мешка фонарик, вообще была бы тьма кромешная. Но, поскольку во время спуска я вертела головой, меня это не спасло – в какой-то момент я промахнулась мимо перекладины и, с ужасом осознав, что схватила руками воздух, с приглушенным воплем рухнула вниз. С высоты почти в два человеческих роста. С тяжелым рюкзаком на спине… и быть бы мне стопроцентной раздавленной лепешкой, если бы в самый последний момент меня не поймали, как упавший с дерева плод.
– Все хорошо? – спокойно поинтересовался невесть откуда взявшийся Рэйв, поставив меня на ноги.
Я в ответ смогла лишь ошарашенно кивнуть.
– Тебе следует быть осторожнее, – так же ровно бросил он, после чего забрал рюкзак, отвернулся и направился прочь, словно ничего не случилось.
Я без единого возражения двинулась следом, безуспешно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Происходящее настолько выбило меня из колеи, что сил на споры и простое удивление уже не осталось. Поэтому я лишь растерянно косилась на идущего впереди мужчину. Тщетно пыталась понять, как это он успел меня перехватить, да еще с такой потрясающей легкостью, хотя весу во мне было без малого шестьдесят кэгэ. Но Рэйв молчал. Кажется, вообще обо мне забыл. Пристроившийся с другого бока Кин лишь многозначительно улыбался. А тихонько крадущаяся следом Таль почему-то стала еще мрачнее, чем раньше.
Подземный тоннель оказался широким, просторным, абсолютно сухим и, как ни странно, разветвленным. Мы миновали несколько тупиков, в глубине которых виднелся скопившийся мусор. Порой это были не поддающиеся опознанию железки. Иногда – осколки, напоминающие по внешнему виду керамику. Пару раз мне даже казалось, что я видела отблески от разбитого стекла, но Рэйв не останавливался, поэтому детально рассмотреть их не удалось.
А вот сам тоннель меня поразил: было похоже, что изнутри гигантская труба была покрыта чем-то вроде жидкой резины. Пол под ногами ощутимо пружинил, подошвы не скользили. И вообще, идти по такому покрытию было одно удовольствие. Однако у первой же развилки Рэйв остановился и, свернув направо, подвел нас к большой круглой металлической двери, чем-то похожей на гигантский, местами покрытый ржавчиной люк. Дверь оказалась открыта, но само ее существование предполагало наличие достаточно высоких технологий, которые, впрочем, не спасли бывших обитателей красного мира от вымирания.
– Говорите тихо, – вполголоса велел Рэйв, первым заходя внутрь. – Внутреннее покрытие гасит звуки и не дает распространяться эху, но мы не знаем, кто или что здесь обитало. И не можем быть полностью уверены, что в этих тоннелях никого не осталось.