Оценить:
 Рейтинг: 0

Конец света

Год написания книги
2020
Теги
1 2 3 4 >>
На страницу:
1 из 4
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Конец света
Алексей Летуновский

Шесть историй про людей, которые приходят к своему концу, несмотря на конец света. Содержит нецензурную брань.

Алексей Летуновский

Конец света

Это еще не конец света

***

Это уже было четвертое за день собеседование. И четвертый за день вопрос: «Почему переехали именно сюда, а не в Москву?». Я уже устал отвечать простое и затертое: «Здесь климат лучше». Какая им, рекрутерам, разница, зачем я приехал в их город. Неужели ради этого вопроса я спасался бегством со своего ветреного до колик в почках Урала? Да и если я дал бы верный ответ, сказал бы горькую правду о том, что сбежал, поджав хвост, в поисках лучшей жизни, что не мог больше там находиться, что каждый новый день, проведенный Там, удавкой жег горло все сильнее и ярче? Я же не пришел устраиваться в госструктуру, я пришел продолжать свое существование последних лет – продолжать разносить еду пьяным людям.

Но, как и раньше днем, сейчас приятная до белизны зубов молоденькая девушка, явно младше меня, не оценила моей паузы. На ее белой рубашке не было ни единой складки. Ни один волос с ее прически не торчал. Запах ее дежурного дезодоранта учтиво гармонировал с запахом томящегося на углях мяса. Казалось, она уже свыклась с перманентной атмосферой кухни, а может и была неотъемлемой ее частью. Подсобка была обставлена скудно.

«А кем вы видите себя в нашей компании через пять лет?» – продолжала она настаивать на Аристотеле.

Как только я попытался дать себе паузу на эксбиционизм мысли, последовали новые толчки, не унимавшиеся еще с утра. Часть потолочной плитки обрушилась на кафельный пол, обнажив оголенные провода и резвящуюся в воздухе штукатурку. Я стал вспоминать, как пять лет назад бросил институт и, молодой, впервые женился. Сейчас я и имени ее уже не помнил, а тогда мы решили не устраивать пир, а, тихо расписавшись в загсе, купили друг другу в ближайшем ларьке по шаурме. Впрочем, ее вкус я так же уже запамятовал.

Последнее на сегодня собеседование кончилось, девушка обещала перезвонить, тем самым оставив во мне неприятный осадок от встречи. Я шел по улице одного из южных столичных городов, рассматривал выбитые толчками окна на фасадах разношерстных домов. Очень хотелось есть. Все оставшиеся с переезда деньги я отдал прекрасной семейной паре, двум худым бездетным людям, которые пустили меня пожить в старую квартиру, доставшуюся им от одной из скончавшихся бабушек. На душе, как и в желудке, было также пусто. «А ведь тогда в загсе нас и не спрашивали о том, кем мы видим себя через пять лет. Мы думали, что это навсегда, что это – вдвоем против целого мира».

Проснувшись с утра от того, что пыльный кухонный шкаф упал на газовую плиту, я пообещал себе, что, вернувшись с поиска работы, я сяду и буду писать. Оставалось закончить четыре длинных главы в моем первом романе, который я начинал писать еще в институте и бросил писать, женившись. После развода я все никак не мог сесть над письмом. Любая мало-мальски значимая мысль вводила меня в ступор и заставляла откладывать когда-то давно начатое. Откладывать, откладывать, откладывать… Как же хотелось есть!

В последнее время я завидовал инвалидам, получавшим гроши от государства. Я не мог понять, отчего они так стремятся к работе, к социальной адаптации. Я никогда к этому не стремился, работа меня обременяла, любой заработок я спускал на алкоголь, нигде не работал больше полугода. Может быть, такова участь работника общепита – перегорать, видя людей с изнанки, наблюдая за танцем их скупости и двуличия. Инвалиды же – они мне казались людьми свободными, не обремененными ничем, кроме своего недуга, не важно, физического ли, психического. Этот недуг представлялся мне преимуществом перед людьми здоровыми, людьми, у которых существуют зависимости, как от славы, как от богатства, как друг от друга, так и от простого словно солнечный свет никотина.

Так я и шел по простым солнечным улицам и понимал, что сегодня уже ничего не смогу написать. Настроение было на нуле и под грудиной постоянно что-то ныло. «Видимо так и проживу всю жизнь, от одного общепита к другому, от одного ненормированного рабочего дня к другому, от одного признака неврозоподобного расстройства личности к другому. А мне ведь хочется иного. Хочется писать, бесконечно, безвылазно писать!»

Мысли стал заволакивать туман. «Вот оно! Мне нужно написать о том, как мне сложно закончить роман!», но я был слишком далеко от листа бумаги. Прошли считанные минуты – я оказался в простом продуктовом магазине, ходил, опьяненный сюжетом, по торговым рядам и снова начинал понимать. «Нужно писать. Сесть и писать».

Денег не было даже на самую тонкую тетрадь, тогда я прикинулся дурачком и вынес из магазина альбом для рисования и пачку карандашей. Отсутствие опыта в кражах сказалось: за мной побежал охранник. «Был бы я инвалидом, смог бы охранник меня остановить? Нет, нет, нет. Я бы сам мог обеспечить себя и тетрадями и, тем более, пищей с помощью пенсии.»

Я бежал прочь от магазина, уверенно оторвавшись от преследования, и хохотал. Туман мысли кипел во мне и, казалось, вот-вот меня разорвет напополам от нетерпения изложить сюжет. Но и земля не медлила – произошел очередной толчок – и я кубарем покатился по потрескавшемуся тротуару. Было забавно, нет – смешно. Было очень смешно и легко, как после рвоты. Я сел на первую попавшуюся скамейку, раскрыл альбом, и… все исчезло.

Осадок гематомой заныл под ребрами, напомнил о себе и голод, все вернулось на круги своя. Я почувствовал себя немощным, почувствовал себя инвалидом. Правильно, инвалидом. «Я всегда им был. Я родился им.» Оставалось только подтвердить это. Осталось перевоплотиться.

Я побежал домой.

Взяв нож поострее и в кладовке нащупав пилу, я сжал в зубах крестовую отвертку. «Одно действие и привет, пенсия. Один рывок и привет, жизнь!». Мысленно начертив линию на бедре, я сжал в руке нож и выдохнул. «Давай, прекрати трусить. Давай же.» Я зажмурил глаза и впился что есть мочи зубами в отвертку. Нож вошел в ногу как в подтаявшее сливочное масло. Кровь кинулась вон, а в глаза побежали искры. Остановиться означало проиграть. За окном последовали новые толчки. Деревья поспешили избавиться от свежей весенней листвы, небо разразилось пополам, а рукоятка ножа ринулась вниз и еще раз вверх.

Залив обрубок перекисью водорода и замотав его футболкой, я закинул ногу в газовую печку и выставил температуру 180 градусов. Подкрепиться не мешало бы. Затем я сел за стол и стал наблюдать как солнечные зайчики резвятся в луже моей крови, но наблюдениям вскоре пришел конец. Зазвонил телефон, я ответил.

«Здравствуйте, мы одобрили вашу кандидатуру. Когда вы сможете выйти на стажировку?»

***

К вечеру толчки приостановились, дав покой солнечному не по погоде городу. Гоша вышел на перекур, он стоял у подъезда и смотрел на выкорченные неведомой силой деревья. «Сегодня надо выпить», – думал он. «Возьму себе пару литров ирландского», – продолжал Гоша. Из подсобки вышли две кассирши.

– Гоша, ты же поможешь мне с консервами? – спросила первая. Они слишком тяжелые для меня.

– Помогу.

– Конечно, тебе ж еще рожать, – ухмыльнулась другая.

Они затянулись и почти синхронно уткнулись листать социальные сети в своих телефонах. Гоша выбросил окурок и зашел внутрь.

Подсобка продуктового ломилась от неразобранного товара в паллетах. Гоша заглянул в пресс для картона: полный, нужно менять. Он вытянул две веревки, которые обхватывали спрессованный картон, закрыл дверцу пресса, перевел его на ручной режим и нажал кнопку «вниз». Машина с жадным треском подчинилась и вскоре остановилась, наевшись. Тогда Гоша схватил веревки вместе с нижним уже завязанным ранее узлом и связал картон с двух сторон. Затем он нажал кнопку «вверх» и пресс издал громкий хлопок. Гоша открыл дверцу и вытащил получившийся куб с помощью тележки с острыми клыками. Он вынес куб на улицу и посмотрел на часы.

«Еще четыре часа», – выдохнул он. «Еще четыре часа».

Дядя Миша весной

Глава 1

«Вот и все. Это конец. Конец всего света», – думал Гоша. На вырученные от продажи телефона рубли он купил водку, бутылку «Байкала» и овощные роллы.

Весна все больше скучала по непривычно редкому солнцу. Пройдя сквер, Гоша спустился к реке. Остановившись за редью кустов, он перелил водку в бутылку с газированной водой и поспешно отсчитал пять глотков. За грудиной потеплело, Гоша сел на успевшую оттаять черную землю и стал тупо всматриваться в течение воды. Река была мелкой, сквозь гладь то и дело сверкали осколки стекла, железа и костей, в каких-то местах торчали резиновые покрышки и грязные нерасторопные льдины.

Разглядывать особо было нечего, поэтому Гоша снова погрузился в кислые мысли. «Теперь я уже не смогу ей позвонить», – думал он. «Прощай». – Прощай, Анастасия! – громко сказал он вслух и раскрыл коробку с роллами. Вкус авокадо и сливочного сыра напомнил ему о еще недавнем, еще не безработном, времени. Времени, в котором он мог позволить заказать на дом доставку еды, рассеться в трусах на диване и кормить возлюбленную тем, чем она захочет.

Просидел Гоша недолго. Как только кончилась водка, он поднялся и, даже не попрощавшись с местом пребывания, тоскливо поковылял к родительскому дому. На обратном пути он взял себе полторашку пива.

Глупо было ложиться сразу, не отдышавшись. Гоша стал захлебываться и поспешил к туалету, но не успел добежать до унитаза и опорожнился на кафельный пол. «Беда», – подумал он и упал в лужу своего свободного дня.

Сразу заснув, он не услышал, как в квартиру вошли. Мама была не одна. Маленький коренастый мужчина с залысиной, в дешевой куртке и таким же взглядом, стал разуваться у всех на виду.

– Гоша, ты дома? – сказала мама, но не услышала ничего в ответ.

А когда она обнаружила сына в луже, сразу же позвала на помощь мужчину, с которым пришла. Тот, будто не надо было ему ничего объяснять, поднял парня с пола и аккуратно положил его в ванну, затем включил холодный душ и живенько парня сполоснул.

– Вот и познакомились, – ничего другого мама сказать не смогла.

Глава 2

Его звали Михаилом. Авторитетов он не признавал, поскольку был себе на уме. Работал он так же, на себя. Слесарем.

Еще будучи юным, еще учась в ветеринарном институте ремеслу слесаря, он получил от почившего отца два участка на юге области. На одном поселил свою мать, в старый ветхий домик, там же посадил две яблони. На другом решил строить свой дом. За год он отсроил первый этаж и гаражи с подвалом. Подготовил каркас для второго этажа и завел овчарку, немца по кличке «Владлен».

Годы шли, а второй этаж так и стоял недостроенным. В город он почти не ездил, предпочитая работать в селе. Однажды в интернете он познакомился с красивой одинокой женщиной сорока лет. Предложил ей жить на свежем воздухе и вести свое хозяйство. Она согласилась, то ли от выпавшей майским снегом удачи, то ли от безысходных обстоятельств тяжелого одиночества.

Вскоре она познакомила Михаила со своим сыном, Гошей, парнем восемнадцати лет. Хоть знакомство получилось не ахти какое, Михаила это не расстроило, наоборот, он увидел перспективу непаханного поля в этом молодом человеке, рано вступившего не на ту дорогу. Поэтому Михаил решил поступать по мужски. Убедительно и твердо в глазах будущей жены.

Годы продолжали идти, и мама Гоши уже забывала присылать смс со словами: «Поздравь дядю Мишу с днем рождения». Михаил же пытался вырвать Гошу из его среды обитания, то и дело он звал парня подзаработать, старался научить его слесарному мастерству и не понимал, почему парню это не интересно.

В один из таких дней он увез Гошу в соседнее село чинить канализацию в школе после очередного землетрясения. Работа получалась медленной. Неучастие Гоши резко бросалось в глаза. Михаилу приходилось почти в одиночку сваривать прорванные трубы и лазать по подвалу по пояс в воде. Тем не менее, получилось и получилось, иного не скроешь. Михаил отвез Гошу в свой недостроенный дом, а сам вышел купить к ужину хлеба. Гоше эта идея не понравилась. Весна все еще набирала обороты, и потому в доме было неприветливо холодно. Он сидел в темноте и слушал, как хозяйский немец лает на прохожих.

«Если бы не мама, в жизни бы с ним никуда не поехал», – думал он. «Да ладно тебе, заплатит и тогда можно выпить по хорошему», – думал он вслед. Мама почти слезно заставляла принимать участие в таких подработках Гошу. «Мы же одна семья», – твердила она и не могла успокоиться. Но Гоша мало чего хотел от жизни. К двадцати годам он успел во многом разочароваться, но самое большое разочарование – разочарование в себе – ждало его совсем скоро.

От скуки он стал исследовать кухонные шкафы и чисто случайно нашел в одном таком бутылку водки. Он налил себе стакан, так чтобы разница в уровне водки в бутылке была незаметна, и выпил. Не полегчало. Тогда он выпил еще, и еще. Когда водка кончилась, он помыл стакан и налил в бутылку воды из-под крана. В животе что-то непрерывно ныло. Гоша лег на кухонную кушетку и стал смотреть в потрескавшийся потолок. Он уже не замечал лай пса и редкие женские крики, раздававшиеся вдали.
1 2 3 4 >>
На страницу:
1 из 4