1 2 >>

Алексей Петрович Бородкин
Попытка побега

Попытка побега
Алексей Петрович Бородкин

Рыцарь пришел в Город пешком, чтобы убить дракона. Однако убил Повара. Прокурор хотел казнить Повара, но убил себя. Граф никого не хотел убивать, он любил вкусно поесть, а потому ценил Повара выше других обитателей Замка. Мэйвис (дочь Графа) любила свой перстень, и готова была казнить любого причастного к краже. Поди тут разберись, кто виноват и что делать… Рассказ написан в стиле Евгения Шварца (с добавлением Кафки) и напоминает – отблеском – его пьесы. Предупреждение: текст может содержать следы детектива и хоррора. Лицам, страдающим аллергией, употреблять с осторожностью. В качестве обложки взята фотография с сайта "Пикселз".

Отделение первое. Баловство

…На этот раз дорога изогнулась настолько сильно, что Рыцарь рефлекторно обернулся и посмотрел за спину – ему показалось, что каменная брусчатка волею какого-то фокуса или посредством чёрной магии совершила петлю, и ноги его теперь шагают в обратном направлении.

"Должно отметить, – подумал Рыцарь, – местечко-то гиблое".

Ещё несколько шагов он перемещался заглядываясь через плечо, когда вернул голове естественное положение, обнаружил перед собой картину примечательную – мрачную и величественную одновременно. Левая обочина (считая по ходу движения) как бы исчезала, растворяясь в воздухе, если говорить точнее, она резко обрывалась. Глубину провала и крутизну его Рыцарь мог оценить лишь догадкою, ибо снежная белизна смешивалась с белизной облаков и скрывала дно (если таковое вообще-то имело место быть). Справа нависала скала, она закрывала собою половину пейзажа, словно кулиса гигантского театра. Впереди, на значительном удалении присутствовал замок… нельзя сказать чтобы огромный или даже большой, но с претензией на изящество и некоторым уместным пафосом – с башенками, шпилями, эркерами и балконами.

Впрочем, замок здешнего Графа (узнаваемо это был он) менее всего интересовал Рыцаря в эти минуты. Мужчина озяб до костей, проголодался и жутко хотел пить – запас воды вышел ещё вчера, и приходилось жевать снег, дабы увлажнить горло. Посему Рыцарь отдал всё своё внимание приземистому строению, что напоминало выброшенную на сушу шаланду.

"Трактир", – уразумел мужчина, ощущая в душе волнение, а в желудке несносное одиночество.

У боковой стены трактира, прямо за бревном коновязи пристроился пузатый низенький господин в хромовой кацавейке и шумно мочился. Мочился мощно, как конь, делал это как-то… протяжно, с видимым наслаждением. Завидев на дороге незнакомца (Рыцаря) пузан не только не прекратил своего безобразия, но напротив, поддал давления. Окликнул:

– Пойди сюда, чего скажу!

Рыцарь во второй раз за сегодняшний день оглянулся и переспросил:

– Это вы мне?

– Тебе-тебе! Шагай ближе, что я на весь Город буду орать?

Рыцарь приблизился, стараясь не смотреть на струю коротышки, и понимая, что пялится именно на неё.

– Повара сегодня прихватили. – Коротышка заговорил так, будто Рыцарь был его другом (с одной стороны) и меж ними велась оживлённейшая беседа, прерванная некстати… вы понимаете чем. – Взяли с поличным, голубчика. – Пузан кивнул в сторону замка. – Все улики против него. Граф рвёт и мечет, мечет и рвёт. Хотел казнить мерзавца немедля, и только близость Рождества остановила расправу.

– На всё воля Божия, – отозвался Рыцарь.

– Графа! – поправил пузан. – Пойдём, я тебе популярно растолкую обстоятельства.

"Меня принимают за другого!" – сообразил Рыцарь и несколько от такой гипотезы поуспокоился.

Вошли в трактир (пузан первым, Рыцарь за ним). Меж барной стойкой, мясницким столом и обеденным залом пылал очаг. Натоплено в помещении было изрядно, однако Рыцарь потянулся к огню, вытягивая вперёд ладони и поворачивая головой, чтобы тепло проникало за воротник.

– Хей! – пузан остановился в центре зала, выбросил вверх руку и провозгласил: – Всем пива за счёт Рыцаря! Лучшего пива в этой помойной яме, я попрошу! Эльза поторопись, господа не любят ждать, шевели задницей, старушка!

"Как он узнал, что я рыцарь?" – первая мысль, пробежавшая в голове.

И вторая: "Денег уж нет как нет полгода".

На всякий случай, Рыцарь напрягся, подготавливаясь к драке. Пузан стоял с поднятой рукой. В очаге потрескивали поленья. Секунду висела гробовая пауза, затем произошло движение.

– Посетителей в заведении нет, – проговорила женщина, показываясь из-за стойки. – Или ты ослеп?

– Ты один, дубина! – поддержала вторая. Она мыла полы, стояла на коленях, и потому её не заметили.

Рыцарь посмотрел на одну даму (ту, что за стойкой), нашел её нестарой и не лишенной привлекательностей (включая специфические женские округлости), перевёл взгляд на вторую и обнаружил…

– Они же того… – шепнул, наклоняясь к пузану, – одинаковые.

– Я всё слышу! – огрызнулась поломойка.

– Не надо хамить, юноша! – поддержала вторая.

Рыцарь покраснел и промямлил, что хамства здесь никакого нет:

– Не я же это придумал… что вы одинаковые… есть, в конце концов, зеркало…

Дамы загалдели, зашипели, словно некормленые гусыни; разрядил обстановку пузан. Он уселся за стол, хлопнул ладонью по лавке, призывая Рыцаря опустить поясницу рядом, ещё раз прикрикнул дамочкам, и объяснил… как бы промежду прочим, что трактиром заведует Эльза. Она хозяйка.

– А вторая? – спросил Рыцарь.

– Что вторая?

– Вторую, как зовут?

– Эльза! – удивился пузан. – Я же тебе говорю: трактиром заведует Эльза. Их две. Обе хозяйки. И заведение называется соответствующим образом: "Две вдовы одного покойника".

Рыцарь счёл, что в названии заключена нелепица: "Как он мог жениться на второй, если отдал Богу душу ещё при правлении первой?" Однако спорить не решился.

– Плюнь! – посоветовал пузан. – Не над тем ты голову ломаешь.

– А над чем надо?

Толстяк очевидно расстроился от такого вопроса, осведомился (состроив на лице ехидцу) насколько Рыцарь бывает бдителен:

– Ты уделяешь внимание деталям? мелочам? Умеешь выстроить логическую цепочку? Из нескольких обстоятельств способен вычленить главное?

– Зачем мне это? – опешил Рыцарь. – Мне такие глупости без надобности. Я странствующий рыцарь, пришел убить дракона. – Мужчина показал рукою размашистое крестообразное движение, точно белил сарай или решительно окроплял святою водой толпу.

Эльза смахнула со стола пыль, буркнула:

– Лучше бы ты крысами занялся.

– Точно так, – поддержала вторая. – Город заполонили крысы.

– Заткнитесь, – не повышая голоса, приказал толстяк. – Лучше поддайте ещё пойла, что называется в вашей конюшне пивом.

Девушки обиделись, зашушукались меж собой, кололи обидчика разъярёнными взглядами, однако пузан, не обращая на них малейшего внимания, продолжил. Он воткнул в центр стола указательный палец (на манер столпа) и пустился в рассуждения:

– Напомню исходную позицию: Повар был схвачен с поличным и обвинён в краже. Топор палача завис в дюйме над шеей преступника и опустится до самой плахи, лишь только минует Рождество.

– Почему? – вклинился Рыцарь. – Почему отложили казнь?

Пузан одобрил:
1 2 >>