– Вот, к счастью, органы не подошли для трансплантации. И говорят, что обезьянолюдей сослали сюда. На рудники. Не слышали о таких?
– А, кажись, слыхала я. И видала! На обезьян похожи, только ходят как люди! – воскликнула старушка. – Там и бабы, и мужики у них!
– Ого! Вот, значит! Я как чувствовал, что не зря еду!
– Они с зеками работають. На рудниках…
– Вот как? Как бы мне попасть к ним… – Павел, в надежде, что старушка сможет подсказать, куда двигаться дальше, заглянул ей прямо в глаза.
– Это можно, – как ни в чем ни бывало закивала та. – У мене Игнат есть знакомый. Он там надзиратель. Посменно. Может, и сговоримся с ним. Поживи у мене пока. А там видно будет.
На том и порешили. Павел помогал собирать травы, лечил геологов и местных жителей и аптечными лекарствами, и травами этими, в чем немало преуспел.
Как-то наведался к бабушке Марье тот самый Игнат. Суровый, неопределенного возраста человек, хмурый и молчаливый. Лицо его было сероватого оттенка, что говорило о тяжелой болезни. Бабушка Марья, накормив гостя, сказала:
– Игнат, мои травы тебе уже не помогут. Вот фельдшер наш – он чудеса творит, все местные не нарадуются. Павел, ты ведь посмотришь Игната?
Выявив причину недуга, Павел назначил лечение. И антибиотики, которые могли помочь, оказались у него в аптечке. Бабушкины травы усилили действие лекарств, и через месяц к ним с благодарностью пришел совсем другой Игнат. Страдавший от своей болезни не один год, он все никак не мог поверить, что выздоровление возможно. Павел уверил его в положительном результате, но сказал, что нужно наблюдаться у врача и пить назначенный курс лекарств раз в год. В благодарность за выздоровление Игнат пообещал помочь Павлу проникнуть на рудники. Он сказал, что достанет форменную робу для Павла, чтобы провести его тайным путем – в обход постов, через секретные ходы, которые не видно с вышек.
Геологическая партия сворачивалась. Павел остался у бабушки, сославшись на болезнь, что Марья и подтвердила геологам, пообещав вылечить его травками. А те закончили работу и уехали на большую землю.
Через несколько дней, как условились, Игнат повел Павла тайными тропами.
Врач молча шел за проводником и с трудом сдерживал удивление, смущение и тревогу. Зона была огромной. Казалось, эти переходы бесконечны. «И как только Игнат все это держит в своей голове?! – думал, двигаясь за ним, Павел. – Все эти маршруты… Повороты, обходы…» Ни разу Игнат не сбился с пути, не приостановился, не задумался. Он вел Павла с уверенностью и непоколебимостью слона, который знает свое дело и идет нужным путем. И в то же время был быстр и точен в движениях.
Ученый по натуре, Павел внимательно присматривался к каждому человеку, которого встречал, где бы ни находился. И первые же встреченные на Колыме люди, с такой простотой поддержавшие его, всколыхнули в юноше все лучшие чувства и поселили крепкую уверенность, что он сделал правильный выбор, отказавшись от аспирантуры и карьеры врача, приехав сюда, в этот Богом забытый край.
Обезьянолюди действительно существовали. И вот бок о бок с ними Павел спускался в шахту. Тайна, которой так загорелся Джерри Хесман, открывалась случайному свидетелю начатого им расследования, Павлу Белову, который просто оказался в нужном месте в нужное время. Но, как сказал один из авторов с мировым именем, то, что мы называем случайностями – всего лишь закономерности, которые мы не в состоянии расшифровать.
Обезьянолюди не только были ростом выше, чем среднестатистический человек, но и телом крепче и шире. Челюсти их сильно выдавались вперед. Растительность наблюдалась не только на лице. Все тело и у мужчин, и у женщин было покрыто шерстью.
Павел не верил своим глазам. Словно привет из далекого прошлого, о котором он читал в книгах и многочисленных научных статьях, с ним рядом находились живые австралопитеки! Только в форменных робах заключенных, что придавало встрече оттенок нереальности.
Так они еще и разговаривать начали!
– Новенький? – спросил у Павла коренастый с мотыгой в руке.
– Новенький, – ответил Паша, будто во сне.
– По тебе видно. А звать как?
– Павел.
– Врач? – безошибочно определил обезьяночеловек.
– Да! А по мне так заметно?
– Еще как!
– А вас как зовут?
– Восьмой!
– Восьмой?
– Да, наш создатель называл нас числами. Так и осталось. Он был нам как отец. Учил говорить, есть за столом, считать, писать. Когда еще детьми были. Жили мы на его даче. Говорят, ему Берия подарил когда-то. Как в раю мы там жили, все в зелени, в плюще. Домработницы там были, четыре добрейшие женщины. Папаша осматривал нас каждый день, мерил пульс, давление. Но однажды приехал фургон. Нескольких из нас забрали. И больше не привозили обратно. А папаня наш тогда плакал. Мы не успели испугаться, не знали, что это такое, но поняли, что происходит что-то нехорошее с теми, кого он отдал. Прошло еще несколько дней, и его самого арестовали, повязали и увезли. И нас погрузили в фургон. И потом привезли сюда. Что с папаней, мы не знаем… Жив ли он? – Восьмой вздохнул так грустно, так проникновенно, что если бы Павел слушал его с закрытыми глазами, он никогда бы не подумал, что перед ним «не люди».
Обезьянолюди оказались абсолютно адекватными, чувствующими и мыслящими существами с миролюбивым характером, в чем Павел смог убедиться позднее.
– Жив! – воскликнул Павел. – Еще как жив ваш создатель!
И Павел рассказал все, начиная с того, как окончил мединститут и встретил их отца в психиатрической лечебнице. Обезьянолюди очень обрадовались факту, что их создатель жив. Они остановились, обступили Павла, прося снова и снова рассказывать подробности их встречи. Но в этот момент послышался взрыв, и в шахте начался обвал.
Это произошло не просто так. Пока Павел жил у бабы Марьи, на политической арене страны происходили перемены. Убили Берию, и начальство на рудниках, пригревшее у себя плод экспериментов, обезьянолюдей, пришло в замешательство. В итоге на внеочередном собрании они приняли решение.
– Взорвать их надо! – высказался один из местных руководителей.
– Они хорошие работники, план перевыполняют… Жалко… – заступился его заместитель.
– Зато если за нами придут как за укрывателями экспериментов над людьми, будет не жалко! Ты думай, что говоришь! Нас же тогда самих в эти рудники загонят к чертовой матери! – размахивал руками начальник. – Сделаем так! Взорвите вход. Они там передохнут сами. Если их и найдут, нас ни в чем не обвинят. Завалило и завалило. Нет плодов эксперимента – нет проблем. Кто, когда, на что согласился – это уже значения иметь не будет. А если повезет, когда там уляжется сверху, сообразим, что делать. А сейчас вход завалить!
– Будет сделано.
На том и порешили. Шахту обложили динамитом. А дальше – взрыв и обвал…
Павел и обезьянолюди пустились бежать по тоннелям, спасаясь от падающих камней. Шахта была глубокой, и бежали они долго.
Наконец обвал прекратился. Все остались живы. Но обратного пути, конечно, уже не было.
– Вот так да… Что же произошло? – спросил ошарашенный Павел.
– Завал… – ответил ему Восьмой.
– Мы что же, теперь замурованы?
– Похоже на то…
«Вот тебе и Колыма… – думалось Павлу. – Нужен какой-то выход, но о нас же знают там наверху, наверняка уже ищут способ вызволить…»
Обезьянолюди думали не столь оптимистично, они не питали иллюзий насчет помощи, возможно, потому что привыкли за свою недолгую жизнь бок о бок с «человеком разумным» рассчитывать лишь на себя и своих собратьев. Впрочем, они были спокойны и даже в какой-то мере расслаблены, как будто всегда покорно принимали любой исход.
Павел, в глубине души обнаруживший отчаяние, граничащее с животным страхом, хотел кричать в голос, впрочем, в большей степени от тупой, никчемной, ничтожной беспомощности, внезапно затормозившей все его мысли. «Мне тесно, – клокотало что-то внутри него, – в этих тоннелях невозможно дышать, мы никогда не выберемся…» Но понемногу он проникался спокойствием, исходившим от обезьянолюдей, хотя и сам, конечно, не был паникером. Быстро собрал волю в кулак. В критической ситуации, когда речь шла о жизни, и не только его собственной, он тем более не хотел сидеть, сложа руки. «Оказаться случайно погребенным заживо в первый же день встречи с целью своего приезда»… – продолжала крутиться в голове одна и та же мысль. Будто сражаясь сам с собой, он гнал от себя все страхи прочь, и, в конце концов, все внимание ученого-исследователя сосредоточилось на изучении обстановки и поиске решения.
Спустя сутки они поняли, что никто не собирается их искать.
Еды не осталось, в животах ныло. Масло для освещения тоже заканчивалось. Только тогда они приняли решение искать выход.
Чем больше Павел наблюдал за обезьянолюдьми, тем больше убеждался, что с интеллектом у них все в полном порядке, в отличие от того, что предполагал их создатель. Возможно, еще и это послужило поводом для ссылки нового вида? Они были очень спокойными, выносливыми.