Саша выпрыгнул из машины, лёгким движением закинул чемодан на заднее сиденье, с видом галантного кавалера открыл переднюю дверь автомобиля и подал Ольге руку.
– Прошу вас!
– И часто вы так подвозите незнакомых девушек? Или у полиции уже нет других дел? – усевшись и вполне уже освоившись в его компании, спросила Ольга.
– Так я всех местных знаю. Только у нас таких красивых, как вы, нет, а то бы я давно женился.
Весело болтая с милым офицером, Ольга добралась до своего нового жилища, где её уже поджидал ночной сторож. Он любезно проводил её в отведённую ей для проживания комнату.
– Смотрите, берегите даму! – наказал Александр охраннику. – На днях загляну, проверю.
ДЕТДОМ
Здание детского дома и прилегающая к нему территория размером в десяток гектаров земли, по сути, являлись частью имения помещика Пантелеймонова, жившего в нём со своей семьей в дореволюционную пору. Теперь это был памятник культуры, архитектурная ценность города Спасска.
В настоящее время поместье, приспособленное к жизни детей-сирот, по всему периметру окружал высокий кирпичный забор с острыми, кованого железа наконечниками поверху.
Цокольный этаж здания был оборудован под распределительную систему для водоснабжения и отопления, здесь же располагались склад и подсобки для хранения хозяйственного инвентаря дворника и самого его жилая комната.
На первом этаже имения, а ныне детдома, вдоль широкого длинного коридора тянулись служебные помещения: кабинеты директора, завуча, медицинского персонала, учительская, классы, а также столовая (бывшая в помещичьей семье залом для приёма знатных гостей) и комнаты гигиены.
Второй этаж, как и при помещике, расходился от лестницы на два крыла, по всей протяженности которых шли комнаты-спальни, разделяя детей по возрастам и полу. В левом крыле поместья, именуемого детдомом, располагались девочки, а в правом – мальчики. Эти комнаты чередовались с рабочими кабинетами персонала, который круглосуточно следил за поддержанием порядка в детских комнатах и за дисциплиной.
Всё это поведал Ольге сопровождающий её охранник. Он бодро шагал по коридору, неся её чемодан и заодно проводя краткую экскурсию. Она шла следом за ним молча и внимательно слушала. Проходя мимо стенда с историческими фотографиями, Ольга остановилась, рассматривая фамильное фото Пантелеймоновых.
– Успеете еще, налюбуетесь, – окликнул её мужчина, – каждый день мимо них ходить придётся.
И Ольга, одернутая им, поспешила догнать провожатого.
– А вот и комната, в которой ранее проживала барыня Екатерина Андреевна, – сказал он, – теперь, Ольга Петровна, это ваша опочивальня, как и обещано в трудовом договоре – служебное жильё.
– Выходит, я – как барыня?
– Проходите, барышня, – открыв ключом замок и гостеприимно распахнув дверь, предложил охранник.
Ольга осторожно перешагнула выступающий порожек.
Охранник вошёл следом и, протянув правую руку, щёлкнул тумблером выключателя. Помещение осветилось простой вакуумной лампочкой, свисающей с потолка на скрученном проводе.
– Комната довольно просторная, – прокомментировал сторож. – И хочу вас порадовать, – он, лукаво улыбаясь, заглянул ей в глаза, – окно тут выходит на солнечную сторону.
– Вот как! – поддержала Ольга наконец-то завязавшийся диалог. – Это очень радует. Понимаете, для меня солнце очень важный фактор, ведь по своей природе я – «жаворонок», люблю рано вставать, с первыми заглянувшими в окно солнечными лучами.
Охранник от души рассмеялся.
– Здорово, значит, жаворонки вас не потревожат.
– В этой местности есть жаворонки? – удивилась она. – Какое чудо!
Охранник снова захихикал.
– А как же, живут! Этот этаж одни «жаворонки» и населяют, я имею в виду детей, что здесь гнездятся: с утра они-то вас и поднимут своим щебетом.
Поняв шутку сопровождающего её человека, Ольга тоже рассмеялась.
– Ну и здорово, – ответила она, – я очень люблю детей.
– Ну, тогда я не буду вам более мешать, – откланялся он, – располагайтесь, милая барышня.
И Ольга, оставшись одна, принялась осматривать комнату.
Интерьер служебного жилища был совсем незамысловатым, но, можно сказать, раритетным. Такой мебели, что наполняла комнату, уже давным-давно не найдёшь в продаже. Плательный шкаф на две створки из массивной тяжёлой древесины, поеденный жучками-точильщиками и сильно пахнущий стариной, стоял в углу на таком же старом, дощатом, покрашенном масляной коричневой краской и за многие годы уже обшарпанном полу. Чуть в сторонке, вдоль белённой известью стены – массивный письменный стол со множеством выдвижных ящичков и тумбочкой под ним.
– Ого, какой большой!
Она подошла к столу, выдвинула несколько ящичков, просматривая их, и осталась довольна. «Это хорошо, – отметила про себя новая хозяйка комнаты, – будет где с рабочими тетрадями разложиться».
Прямо над столом нависали со стены книжные полки.
Ольга положила чемодан на стол, раскрыла его, достала несколько привезённых с собой книг и, начиная обживаться, поставила их на отведённое им место. Потом, вынув из чемодана свою одежду, подошла к шифоньеру и со скрипом открыла дверки.
На внутренней стороне одной из створок оказалось хоть и с выеденной местами амальгамой, но все же достаточно широкое и в полный рост зеркало. Это очень порадовало её, и она даже, прежде чем повесить платье на вешалку, приложила его к себе, покружилась, глядя в отражение, и улыбнулась ему.
– Ну, что, Ольга Петровна, поздравляю вас с началом новой, неизвестной вам жизни!
Подбодрив сама себя, она продолжила исследование своего нового жилого пространства.
Усталость от дороги да и по?зднее уже время суток давали о себе знать.
Ольга, переодевшись в длинную, почти до пола, ночную сорочку, сунула ноги в комнатные, на небольшой удобной платформе тапочки, придвинула к кровати громоздкий стул с большими подлокотниками и кожаной обивкой, поставила на него привезённый с собой будильник и, всё раздумывая о чём-то, присела на край своей новой постели.
«Кровать хоть и простая, – рассмотрела её Ольга, – узкая односпалка с пружинным матрасом, но, надо отдать должное обслуживающему персоналу, застелена чистой, до кипени отбелённой простыней».
Тёмный чернильный штамп на наволочке привлек её внимание, и она, разглядывая его внимательно и поглаживая ладонью, поразилась вслух:
– Да ладно, пятиконечная звезда и наименование военного госпиталя… Надо же, столько лет с войны прошло, а бельё тех времен всё ещё используется – разве такое возможно?
Ольга отогнула край пододеяльника и поискала его маркировку – точно такое же клеймо.
– Хм.
Ещё больше ошеломлённая она посмотрела на одеяло через отверстие в пододеяльнике, которое по старинке располагалось по центру. Грубое, колючее на ощупь шинельное сукно тоже было помечено, и выжженная хлоркой белая звезда, и символика госпиталя с указанием года военного времени – всё свидетельствовало о том, что в стране на запасах советского времени до сих пор взращивают поколения сирот.
Уже было понятно, что в стенах этого здания во время Великой Отечественной войны располагался госпиталь. А после неё, оставившей многих детей без родительской опеки, здесь разместился детский дом, и, несмотря на мирное, прогрессирующее технологиями время, в нём почти ничего не изменилось.
«Скольких человеческих душ приютил и спас этот дом?» – размышляла девушка о судьбе здания. Ведь и она сама тоже, как раненый человек, ищет своего прибежища, спасения, врачевания души в этих стенах, которые объединили вместе множество одиноких по разным причинам людей.
Ольга задумалась о детях, которые по воле судьбы, так же как и она, оказались, кроме государства, никому не нужны в этом обветшалом здании.