Рейс Бруклин — Торонто 2.0

Дизайнер обложки Анна Городенко

© Алексей Воронин, 2026

© Анна Городенко, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0071-2655-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Жить по-настоящему — это значит убрать внимание из ума. Позволить себе освободиться от оков собственных убеждений, чтобы этот привычный мир показался совершенно иным. А он поистине удивителен и всегда непредсказуем. Наполнен искренней любовью и неограниченными возможностями. Он предоставляет нам равные условия для творчества, уготовив при этом аналогичный исход независимо от статуса. Здесь каждому дано право выбора: быть счастливым или утонуть в собственном страхе. И абсолютно каждому дано, выйти за рамки ограничений своего персонажа либо продолжить вольное плавание в океане выдуманных страданий.

Очередная медитация побудила меня к размышлению над тем, что открылось в прямом потоке. Сейчас я испытываю жажду закрепить это знание, проговаривая вслух в своей комнате. Я могу показаться дурочкой, говоря сама с собой, но ведь все мы это делаем, стоит остаться наедине. Сегодня я поняла, что, ежедневно вовлекаясь в различные ситуации, мы забываем, кем являемся на самом деле. Мы — нечто большее, чем знаем о себе. Нас постоянно отвлекает беспокойный ум, напоминая о существовании дел поважнее, чем пробуждение и поиск себя. Пользуясь иллюзорной властью, он заставляет каждого решать важные вопросы для выживания в этом мире, стараясь контролировать нашу занятость. Благодаря ему мы постоянно что-то делаем, и большая часть времени посвящена нелюбимой работе, чтобы однажды заработать все деньги мира. Ну а остальное свободное время растрачивается на очень «важные» людские дела. И что мы здесь только не делаем. Заключаем сделки и знакомимся с новыми людьми. Кого-то обучаем знаниям и учимся сами. К кому-то относимся с почтением, а с кем-то выясняем отношения. Кого-то любим, а кого-то ненавидим. Кому-то завидуем, а за кого-то искренне радуемся. Что-то строим, а потом разрушаем. Чем-то восхищаемся, либо восхищаются нами. В общем, крутимся как белки в колесе, наивно полагая, что этот мир зависит от нас. Другими словами, создаем бурную деятельность, прикидываясь всезнайками, познавшими жизнь. А еще я заметила: мы часто делаем вид, будто любим этот мир и все, что связано с ним. При этом не замечаем никого, кроме себя. Было бы правильнее сказать, что на самом деле мы не видим дальше собственного носа. Мы не умеем жить здесь и сейчас и ничего не знаем о любви. Мы погрязли в собственном Эго, заигравшемся во властелина мира. Мы одержимы вечным достатком и манией собственного величия. Мы считаем себя самыми умными и обожаем говорить о себе. Наш эгоистичный уровень мышления дошел до отвержения обыденной картины жизни, если она не сходится с собственными желаниями и интересами. Мы не привыкли терпеть поражение и не готовы идти на уступки. Мы не согласны на меньшее, чем уже имеем, и считаем, что все контролируем, а когда дела идут не по плану, называем это неудачей. И с этого момента начинается самое интересное.

Когда неудачи сыплются одна за одной, мы разочаровываемся. Разочарование приводит к страданию, а оно — к обвинению. Мы бросаемся обвинять не только людей, у которых учились, но еще и весь мир, что ранее считался под нашим контролем. Винить кого угодно, но только не себя, — наш девиз. Так мы находим оправдания своим неудачам, которые сами же создаем. Это помогает не терять ценность в собственных глазах. Мы готовы и дальше обманывать себя на протяжении жизни, чем познать истину того, кем являемся на самом деле. Ведь нам всегда было легче сбежать, чем посмотреть в глаза истинному врагу собственных неудач. Единственное противоречие нашим действиям — это множество вопросов о смысле жизни. О том, кто мы такие и что вообще здесь происходит. Для чего родились, если обречены на смерть, и повлечет ли она за собой очередную жизнь? Мы хотим узнать ответы на миллион вопросов, но смелости хватает лишь на побег от себя. Именно поэтому жизнь все делает за нас. Она вынуждена проживать себя, чтобы однажды обратить наше внимание к знанию путем очередного разочарования ума. Так уж вышло, что доступ к включению сознания лежит исключительно через боль. Только так до нас возможно достучаться. Только так мы видим, что жизненные ситуации, в которых оказываемся ежедневно, — это всего лишь результат привычного мышления. Плод воображения, в котором заигралось внимание, чтобы познать убеждения личности. Мы ведь всегда находимся там, где обитает внимание. Ежесекундно познаем свои убеждения и определенные правила внутренних программ. Поэтому буквально каждый миг своей жизни мы познаем только себя. Играем в эти игры до тошноты в горле, пока наконец не надоест.

В медитации я поняла, что жизнь состоит из нескончаемого потока мыслей, предоставляющего выбор желаемого опыта и доминантного Эго, превращающего божественную беззаботность в решение несуществующих проблем. Мы, как внимание, находимся в плену ума, позволяя глупым мыслям диктовать свои условия. Мы добровольно подчиняемся ему, позабыв о том, что подчиняться должен он. Мы придумали имена своим оправданиям, назвав одно из них замкнутым кругом сансары. И добавили значение к замкнутости, чтобы никогда оттуда не выбраться. Но правда в том, что выход существовал всегда, просто невозможно увидеть истину, проживая жизнь в уме. Там невозможно заметить, что внимание находится в прошлом, Эго зацепилось за будущее с надеждой, что когда-нибудь настанут перемены, а тело при этом находится в настоящем моменте. Это буквально проживание в трех измерениях одновременно. Физически — в настоящем, эмоционально — в прошлом и воображением — в будущем. Нас бросает из крайности в крайность, обрекая на бесконечное размышление о жизни, вместо ее обыденного проживания. Мы живем, чтобы размышлять о жизни. Буквально так это звучит. Находим все новые гипотезы путем расхождения во мнениях. А потом вдруг замечаем, что все, над чем работали, пролетело как мгновение. И это самое мгновение обернулось ценою в жизнь, которую всегда хотели изменить. Всегда хотели, но не могли. И вот опять отговорки. Снова оправдания самого себя. Оправдания вместо признания в собственном страхе. Признания в том, что мы боимся. Мы боимся даже признавать, что мы боимся. Вот насколько это глупо выглядит. Мы боимся познать себя как истину того, чем являемся. Да и вообще боимся всегда и всего постоянно. Боимся все потерять, потому что привязаны к материальным вещам. Боимся оказаться в сложной ситуации, потому что именно там живут наши страхи. Нам привычнее познавать опыт личности, выдуманной нами ранее, для получения знаний, которые изменят нашу жизнь в лучшую сторону. Но, достигнув определенного уровня, ничего не происходит. В такие моменты мы понимаем, что, как были несчастливы, так и остались, несмотря на улучшенное финансовое положение. Как жили в страхе, так и продолжили, несмотря на приобретенный социальный статус, считающийся уважаемым в обществе. Именно с такой позиции пора замечать, что здесь что-то не так. Но врожденная упертость заставляет жертвовать временем, а значит, самым дорогим, что имеем, чтобы совершать очередные попытки изменить свое будущее. И опять разбиваемся о реальность. Снова и снова. И так до бесконечности, пока не поймем, что «желаемое будущее непостижимо, если в настоящем проживать прошлое».

Хочется напомнить самой себе, что наше тело не способно менять жизнь. Все обстоятельства меняет только внимание. Если оно зацепилось за прошлое, наше настоящее будет аналогично ему. Такое же, только в иных декорациях. Будут происходить похожие ситуации, случаться одни и те же проблемы, и единственное различие с прошлым опытом — это другие люди. Другие снаружи, одинаковые внутри. И это не случайное совпадение, как можно предположить, — это просто мы не меняемся. Остаемся прежними, чтобы познавать аналогичное снова и снова. Буквально познавать самого себя в другой перспективе жизни.

«Когда в каждом увидите себя, когда не станет различий между верхом и низом, когда внутреннее станет подобно внешнему, тогда войдете вы в Царствие Небесное».

Научные исследования утверждают, что время — понятие относительное, но вот что такое мгновение, остается загадкой. Секунда — мгновение. Минута — мгновение. Целый час, проведенный в прекрасном настроении, также обернется мгновением. Да что мелочиться, вся жизнь — одно мгновение, подобно яркой вспышке на небе. В кругу пожилых людей разговоры о жизни, пролетевшей как мгновение, далеко не редкость. Все как один утверждают, что и моргнуть не успели, как подобралась старость. Но вот интересное наблюдение. Стоит погрузиться в обиду, как мгновение, ранее считавшееся неуловимым состоянием, превращается в мучительную вечность.

Сегодня на меня снизошло очередное знание. Когда я пыталась измерить четырехчасовую медитацию мучительными двумястами сорока ужасными минутами, то осознала, что времени не существует. Существует только «сейчас», что привычно называть «настоящим моментом», и эмоциональные состояния, в которых пребывает личность. А времени вовсе нет. Неудивительно, что это не поддается обычному объяснению, ведь уму это понять невозможно. Это видится осознанием и обыкновенной искренностью к себе. Логично, что время придумано людьми для коммуникаций меж собой, и, с одной стороны, это очень удобно. Благодаря этому мы можем планировать события и назначать встречи, но, когда осознаешь, что событийный ряд происходит исключительно в настоящем моменте, смысл сравнения цифр с действительностью превращается в смех. Прошлого не существует, будущее пока не наступило, а когда его время настанет, оно ощутится в настоящем моменте так же, как и события, которые мы свидетельствовали в прошлом. Будущее, в принципе, ощущается нами каждую секунду, и происходит это не потом, а именно сейчас. Выходит, что «сейчас» — это все, что мы имеем, а время — хитрый инструмент для упрощения жизни. Но все-таки, если говорить о времени, уже больше суток прошло с момента, как я сбежала от Кристиана.

Возможно, это был не самый мудрый поступок в моей жизни, но одержать верх над эмоциями, увы, не вышло. Несмотря на то что я умею выводить внимание из ситуации, чтобы не давать оценку происходящему, долбаная матрица знает, на какие рычаги давить. Она знает подход к каждому, чтобы как можно дольше удерживать нас в своих руках. Эмоции и страх — это ее козырные карты, кроме которых ничего больше нет. Поэтому я вновь вовлеклась в эмоциональные качели с парнем, в которого сильно влюбилась. И до сих пор отказываюсь верить, что он врал мне. Очень странно, но, даже зная правду, мое внутреннее несогласие пытается сопротивляться, несмотря на факты. Хотя я прекрасно помню то сообщение от Беатрис. Ее фразу «твоей дочери нужен отец» понять иначе невозможно. Да и понимать здесь нечего. И так заметно, что все это время он притворялся другим человеком. Нагло обманывал меня, завладев доверием к себе. Использовал в своих интересах для развлечения. Только я могла вляпаться в подобную историю. Вначале влюбиться, затем вляпаться. Обычно в таких ситуациях хочется при помощи машины времени обернуть время вспять, да вот только ее не существует, как и самого времени, в принципе. Сейчас даже не знаю, что меня парит больше. Его вранье или мой побег, который обрек на страдания от непонимания. Зачастую мои поступки раздражают меня. Вначале говорят эмоции, а что-то походящее на интеллект или здравый рассудок включается после. Вначале наломаю дров, а потом думаю, что с ними делать. «Но я ни в чем не виновата. Виноваты все, кроме меня», — подбадривает Эго.

Стрелка часов стремительно преодолевает очередную отметку, а разговоры с собой ни к чему не приводят. Кажется, становится только хуже. Я совсем позабыла о законе притяжения, который с радостью разогнал маятник депрессивного состояния. Закрываю глаза, чтобы сконцентрироваться на пространстве, но остановить поток мыслей — задача не из легких. Пока внимание борется с внутренним голосом, раздается звонок от Лили. Я до сих пор ей не сказала о позавчерашнем конфузе и не имею представления, как это сделать.

Выдержав пару секунд, беру телефон.

— Привет, красотка! — Заметно, как отражается ее прекрасное настроение.

В ответ звучит мое сопение и поникший голос.

— Ты в порядке? — кряхтит она.

— Угу!

— Что-то не похоже!

Моя никчемная выдержка более не в состоянии сдерживать хныканье. Очень коротко, но довольно детально рассказываю историю того ужасного утра. О чертовом сообщении Беатрис и о коллекции фотографий его дочери, которую заметила в его телефоне. А еще о своем побеге и полном игноре Кристиана.

— Я не знаю, что мне делать, — дополняю напоследок.

— Да уж, — произносит Лили, — я думала, у меня контрастная жизнь. Оказывается, мне есть чему учиться.

— Прекращай подкалывать, — выдавливаю странный смешок.

Она усмехается в телефон.

— Да ладно тебе! Подумаешь, ребенок! Тебе от этого что? Он не женат, а значит, проблем нет. Но с побегом ты погорячилась. Нужно было застать его врасплох. Сейчас он придумает кучу отмазок на этот счет.

— Легко рассуждать, когда не испытываешь чувств к мужчинам, — иронизирую я.

— Я испытываю, — оправдывается Лили. — Просто мужчины для меня — это средство для самоудовлетворения и источник для закрытия потребностей. Был у меня однажды роман с мужчиной с прицепом. Ничего хорошего из этого не вышло. Он уделял много времени ребенку, а меня это не устраивало. Я тоже человек. Я тоже хочу внимания к себе. Просто взяла и ушла от него.

— У тебя другая ситуация, — пытаюсь напомнить ей. — Ты уже знала, что у него есть ребенок. Плюс ты не влюблялась, как я.

Она громко выдыхает, чтобы согласиться:

— Это точно! Подруга, ты вляпалась.

— Предлагаешь мне уйти от него? — аккуратно спрашиваю.

— А разве ты уже этого не сделала?

— Скорее я ввела его в заблуждение.

— Хех, — усмехается она, — не представляю, о чем он сейчас думает. Что будешь делать?

— Пока не знаю, — продолжаю шмыгать носом в телефон, — я взяла больничный на работе, чтобы не видеть его. Хочу зарыться в песок с головой.

— А почему ты раньше не позвонила? Обговорили бы.

— Мне было стыдно говорить об этом, — отвечаю, и она фыркает с возмущением.

Сердце проваливается в пятки, когда на второй линии появляется Кристиан.

— О Боже! — визг из моего горла вырывается наружу.

— Что такое?

— Кристиан на второй линии!

— Ну так отвечай! — восклицает она.

— Что я ему скажу?

— Не подавай вида, что ты на него обижена, и перестань шмыгать носом. Говори с ним так, будто тебе плевать. Понятно?

— Я боюсь!

— Если ты сейчас же не поднимешь трубку, я приеду и сделаю это за тебя. Соберись.

— Ладно-ладно! Я перезвоню.

Зачем-то поправляю челку перед ответом на его звонок. Провожу пальцем по экрану, и этот дьявольский голос звучит как напоминание о бурных эмоциях.

— Эмили?.. — вначале он будто уточняет.

— Что тебе нужно, Кристиан?

— Слава Богу, ты ответила на звонок, — он глубоко выдыхает с облегчением. — Что происходит?

— Я думала, ты мне объяснишь!

Тревожность перехватывает дыхание, а пульс стучит так, что кажется, Кристиан слышит его в телефоне.

— Я? — удивляется он. — Ты вообще в себе? Я давно не мальчик, чтобы играть в игры. Объясни, в чем дело.

Неожиданное чувство смелости вырывается из моего сердца, чтобы показать свое безразличие.

— Неужели? А тебе не кажется, что взрослые мужчины сразу признаются в наличии своих детей?

После моих слов вновь тишина. Когда происходят частые паузы, начинает казаться, что пропадает связь.

— Так вот в чем дело, — выдыхает Кристиан, словно с легкой усмешкой.

— Представляешь!

— Беатрис сказала?

— Да какая разница! Ты мне врал!

— А давай успокоимся и просто поговорим.

— Кажется, нам не о чем разговаривать, — выкрикиваю с желанием воплотить очевидный сценарий сопливого сериала, где обиженная женщина нервно бросает трубку.

Это могло сработать с кем угодно, но только не с Кристианом. Он словно чувствует меня и предугадывает дальнейшие действия. В ту же секунду он пользуется моей идеей первым, называя адрес и время встречи напоследок. Он прерывает звонок, чтобы мои эмоции напомнили о себе.

Остается перезвонить Лили.

— Ну и что там? — ее заинтригованный голос звучит громче.

— Он сказал, что все объяснит при встрече.

— Ты согласилась?

— Он бросил трубку! — оправдываюсь возмущенно.

— Хочешь, я пойду с тобой? Посижу за соседним столиком. Ты сделаешь вид, что мы не знакомы.

— Не надо, я сама справлюсь, — отнекиваюсь намного смелее.

В привычной ей манере она оставляет пару советов «не забывать о женском достоинстве» и на все возможные выходки реагировать холодной головой. Следом берет с меня обещание, что позвоню ей после встречи, и, когда разговор можно считать удавшимся, Лили кладет телефон. Все бы ничего, но одна проблема порождает следующую. Пора готовиться к незапланированному свиданию, где пройдет спектакль обманщика-ловеласа. На голове не пойми что происходит. Мои волосы — это взрыв на макаронной фабрике. Под глазами мешки, щеки красные от слез и слабость в ногах. Успеть привести себя в порядок за час — это целый подвиг, но на удивление время останавливается в мою пользу, чтобы к установленному часу я появилась в кафе вовремя.

Мысль, что можно было не торопиться, приходит после. Мое положение скорее позволяет опоздать на встречу, чем явиться вовремя, но из-за своей педантичности я прихожу раньше Кристиана. Выбираю столик в углу, заняв выгодное положение для наблюдения за входной дверью. Сейчас он заявится во всей красе, чтобы оправдываться за вранье, а мне придется постараться, чтобы — не дай Бог! — не простить его. Интрига держит в напряжении. Интересно, какие он подобрал слова для разговора, ведь подобные вещи оправдать довольно сложно. Ему придется постараться, чтобы заставить меня хоть немножечко поверить в лживую историю.

— Ваш коктейль, мисс! — Официант ставит передо мной бокал апероля, задержав улыбку на мгновение.

Я дожидаюсь его ухода, чтобы сжать стеклянную ножку бокала в руке и опустошить содержимое наполовину. Порция алкоголя в стрессовой ситуации должна пойти на пользу. По крайней мере, так сказала Лили. Пока ум перебирает тактику поведения в его отсутствие, Кристиан появляется так же непредсказуемо, как легкий ветерок в жаркую погоду.

— Привет! — вырывается у меня дрожащим голосом.

Проклятье! Я не должна была говорить первой. Опция самоконтроля отключилась по умолчанию.

— Воду с лимоном! — угрюмо просит Кристиан у официанта, который застыл у барной стойки.

Своим молчанием Кристиан создает давление в предстоящем диалоге. Обстановка накаляется. Ладони потеют, щеки горят.

— Ты считаешь, это нормально?

— Что именно? Умалчивать о детях?

— Сбегать, — утверждает он.

— Мне кажется, ты не в том положении, чтобы высказывать мне, — отвечаю первое, что приходит в голову.

Он кривит губы:

— Ты хоть представляешь, какие мысли меня посещали? Тем утром я искал тебя повсюду, а когда приехал к тебе домой, то потерял дар речи от услышанного. Твоя сестра деликатно дала понять, чтобы я здесь больше не появлялся.

— Все по делу! — отвечаю.

Кристиан хмурит лоб в удивлении:

— По делу? Взрослые люди так не поступают!

— Если бы не скрывал от меня свою дочь, то ничего бы не произошло!

— Если ты успокоишься, я все расскажу, — уверяет он.

— Конечно, ты все расскажешь! Но только не мне. Мне на тебя наплевать.

Кажется, я малость перегибаю, но я сюда пришла не для того, чтобы выслушивать претензии. Встаю со стула с намерением уйти, но его фраза парализует меня:

— Я не знал, что у меня есть ребенок!

Его взгляд покосился в пустоту. Он будто ищет там сочувствие к себе.

— Что?

— Беатрис не говорила, что Камилла — моя дочь! Теперь ты довольна?

Мое тело безвольно падает обратно на стул.

— Это розыгрыш? — дрожащие губы сами спрашивают.

— У меня был тот же вопрос.

Внезапное чувство сострадания показывает интерес к этой истории. Начинаю ощущать себя полной дурой. Сейчас не хватает Лили, которая знает, как вести себя в любой ситуации.

— Когда ты узнал о ребенке?

— На корпоративе, — уверяет он, отпивая воду из стакана маленькими глотками, — Беатрис призналась со слезами на глазах. Я не понимал, как тебе об этом рассказать, потому что эта новость, скажем, слегка неожиданная. Ну а на следующее утро ты сбежала. Вот, в принципе, вся история.

Перед глазами — белый лист. Глупо дальше играть роль обманутой женщины. Обиженная позиция превращается в сочувствующего собеседника. Небольшие паузы в нашем диалоге генерируют правильные слова, которые действительно необходимы. Он рассказывает о своих чувствах, а я не понимаю, что дальше делать. По сути, мне нужно уйти от него, но язык не поворачивается сказать нечто подобное.

— Что собираешься делать?

Этот вопрос мне кажется самым подходящим.

Кристиан фальшиво усмехается:

— Ничего. Я думаю, это вранье!

Мои брови нахмурились в непонимании.

— Что ты имеешь в виду?

— Что-то мне подсказывает, что это очередная проделка Беатрис, чтобы вернуть наши отношения.

— Бред! — усмехаюсь я, — Зачем ей это?

Кристиан вынимает из кармана металлический портсигар. Берет оттуда сигарету и прикуривает, попросив официанта принести пепельницу.

— С каких пор ты куришь?

— С этих! — отвечает кратко, совершая очередную затяжку, будто является курильщиком со стажем. — Это все нервы!

— Хорошо. А какой смысл ей врать? — Слежу за тем, как он пускает колечко дыма.

— Насколько я осведомлен, счастливый брак Беатрис и Бертона давно зашел в тупик. Бертон — любитель казино и публичных мест, а она — домашнее создание с признаками социофобии. Могу предположить, что он начал ей изменять, потому как Беатрис — мастер спорта по выносу мозга и манипуляций постелью, если что-то идет вопреки ее нраву. Ну а после нашей встречи в Торонто ее бестолковую голову посетила идея о перемирии. Она прекрасно понимает, что я не вернусь к ней просто так. Здесь нужен серьезный повод. Вот она и придумала идиотскую историю с ребенком, чтобы растопить мое сердце.

— Ты хочешь сказать, все это время она врала своему мужу, что Камилла — его дочь? — недоверчиво спрашиваю. — Разве она осмелится рассказать ему обратное?

Кристиан вновь хмыкает, только на этот раз намного громче:

— Эмили, очнись! Она уже это сделала!

Мои удивленные глаза практически не моргают.

— Наша компания давно стоит на ушах, — продолжает он. — Я удивляюсь, как в газетах еще не написали. Ты пропускаешь самые интересные сплетни о моей личной жизни. Сейчас я занимаю «топ горячих сплетен» во время перекуров коллег.

Я просто не верю его словам. Из моей приоткрытой челюсти скоро потекут слюни от удивления. Очередной поток мыслей сбивает с толку, заставляя глаза бегать по столу.

— Не могу поверить, что она скрыла твоего ребенка от тебя!

Кристиан тушит остатки сигареты в стеклянной пепельнице, немного щурясь от дыма.

— Нет-нет, Эмили. Здесь дело в другом. Допустим, Беатрис забеременела в конце наших с ней отношений и решила умолчать об этом. Она переехала в Торонто буквально сразу после нашего расставания, и разрыв между переездом и свадьбой с Бертоном был небольшим. Но я не думаю, что она настолько идиотка, чтобы скрывать от меня такие вещи. А еще не стала бы отказываться от новой жизни в успешном браке. Я считаю, что этот ребенок от кого-то другого. Она просто на этом грамотно сыграла.

— Да уж, — удивляюсь, подняв брови в очередной раз, — это сильное заявление, Кристиан!

— Скорее предположение, — поправляет он. — Когда мы были в отношениях, я подозревал, что Беатрис изменяет мне. Доказательной базы у меня нет, но догадки остались. И вообще, предполагать можно все что угодно, но в моем случае правильным решением станет тест на отцовство.