Проект Алиса Громова

Глава 7.

«Идеальные!»

«Вот бы и мне такого парня…»

«Матвей и Алиса — определенно те самые отношения, к которым должен стремиться каждый».

«Когда они поженятся, я буду рыдать от счастья. Будет прямой эфир?»

Комментарии сыпались один за одним, Алиса только и успевала отвечать. На самом деле Алиса ни черта не успевала. Но ты и попробуй ответить более чем на десять тысяч комментариев. Алиса пыталась отвечать на более менее адекватные, где есть хоть какая-то мысль, но чаще это были просто эмодзи. Ее жизнь в целом последний год состояла из активного общения с аудиторией, а потому и контент они с Матвеем продумывали так, чтобы у нее было время на это «общение».

Изматывающе. Иначе не сказать.

Спросите ли вы (а вы спросите), что произошло после шедеврального поцелуя Матвея и Алисы? А там было такое напряжение, что впору было вызывать МЧС.

НИ-ЧЕ-ГО.

До одури благочестивый Матвей оторвался от Алисы до того, как они оба потеряли голову. Он выглядел максимально отстраненно, а потому и Алиса сделала вид, что вся эта химия, физика и, может, даже математика и естествознание были лишь для фото. Которые получились такими, что дух захватывало. Даже глядя на бездушный экран телефона, хотелось увидеть продолжение.

Всем хотелось — да его не было.

Алиса была готова пуститься во все тяжкие, откинуть все безликое и деловое и отдаться Матвею, поддаться зову овуляции, а этот гад… Кхм. Этот благородный джентльмен как обычно взял все в свои руки и остановился ровно в тот момент, когда Алиса была наиболее податливой и мягкой как пластилин.

— Снято, — тихо и с придыханием сказал Матвей и отстранился.

Алиса всей кожей чувствовала, что он хочет большего, но не стала настаивать, запахнула халат посильнее, потупив взгляд.

— Хорошо.

— Спокойной ночи, — коротко бросил Матвей и, забыв совсем о своей одежде, покинул номер, лишь забрав камеру и штатив — он без них и не существовал.

— Да. Спокойной.

Стоит ли говорить о том, что Алисе тяжело далось расставание с Матвеем? Она физически страдала без его тепла и поцелуев. И это её даже немного напугало. Лимит по депозиту не дал ей подключить порно-канал и расслабиться. Телефон так и вовсе разрядился, а она, дура, не взяла с собой зарядное устройство. А представлять всё в своей голове… Она этого бы не вынесла. Там бы такие сценарии начались, что мама не горюй.

Никакой разрядки, только до небес усилившееся напряжение. И ведь она не знала, в каком номере спал Матвей, чтобы напасть на него под действием момента.

К утру страсти поутихли. Алиса и Матвей вернулись в привычную жизнь. Они сфотографировали друг друга за завтраком, взявшись за руки. Алиса порывалась поцеловать его при встрече, но он четко дал понять, что это лишнее.

— Но мы всегда так делали, — она надула губы.

— Не сегодня, — четко провел границы Матвей.

Матвей выглядел как с иголочки с утра, переоделся в более свободную одежду — легкий джемпер и коричневые брюки. Алиса же была в своем зеленом спортивном костюме. И если вчера ей казалось это забавным, то сегодня она хотела бы выглядеть более презентабельно перед Матвеем.

Кусок в горло не лез. Горло першило, голова болела и общее состояние нестояния было похоже не на похмелье, а на простуду. Но она списывала все на стресс и его последствия. Если стресс вообще можно назвать болезнью. Скорее собственной дуростью.

— Яичница вкусная.

— Согласен.

— Ты сегодня немногословен, — заметила Алиса, и Матвей обратил на нее свои голубые глаза. Черт.

— Мы так и не поговорили, — этот факт нельзя было отрицать.

— Думаешь стоит? — у Алисы тряслись руки так, что даже вилку держать было сложно.

— Определенно стоит, но не сейчас.

Все понятно. Он злится. Не мог не злиться. Она весь вечер его провоцировала и доводила до точки кипения. И даже не знала, как относиться к тому, что они не переступили грань недозволенного. Или дозволенного? Что вообще дозволено в «фиктивных отношениях».

— Матвей… — начала было Алиса, но их прервал телефонный звонок.

Звонил Юра — друг Матвея. Тот самый, что тусовался то ли на Бали, то ли на Мальдивах большую часть времени. Тот, что и притащил его на те быстрые свидания. Алиса ощущала дискомфорт, когда Матвей общался с ним. Не потому что была против его друзей, а потому что Юра был в курсе их аферы.

— Что? Нет. — Матвей напрягся всем телом. — Скажи ей, что я против. Нет, Юр, я точно против. Что? Ты не переубедишь меня. Да клал я на то, что она хорошо платит!

— Все в порядке? — спросила Алиса, когда Матвей раздраженно прервал разговор.

— Не бери в голову. Это… — Матвей будто хотел открыться Алисе, но не стал. — Неважно. Никаких проблем нет. Живем дальше.

— Как скажешь, — вилка ударила по тарелке, и этот противный звук отозвался эхом в голове.

Как же неловко было Алисе в его обществе теперь. После того умопомрачительного поцелуя. Поцелуя, который подарил столько надежды и желания Алисе, сколько она никогда и не ощущала. Ни с кем другим. И кажется, ей больше никто и не нужен был…

***

Сумасшедшая!

Ведьма!

Катастрофа!

Внутри Матвея все пылало при виде Алисы, которая, словно загнанная добыча, сидела смирно и понуро перед ним. Какого черта, Алиса? Где твоя напористость и язвительность? Почему ты потупила взгляд и выглядишь так, будто тебя всю ночь унижали?

Матвей был глубоко возмущен переменами в Алисе, ведь он ожидал смятения только со своей стороны. А потому лучшим решением показалось вести себя максимально холодно. Так, будто ничего и не было. А было. И очень даже хорошо было. Он никогда так не целовался.

Нет, он никогда так никого не желал. Всем сердцем и до боли в члене. Провал! Полный провал! Алиса Громова свела его с ума за пару часов, а он повелся как старшеклассник с неконтролируемым всплеском гормонов. Отвратительно.

Матвей испытывал отвращение к себе и искреннее сочувствие к Алисе. Он связал ее по рукам и ногам обязательствами и не давал свободы. Еще и Юра со своим звонком так некстати. Жанночка изъявила желание стать моделью для новой коллекции белья у одного молодого бренда, якобы показать то, что и в сорокет женщина может выглядеть сексуально и желанно. Может, кто же спорит. Но не Жанна и не на съемке Матвея. Ох, не Алиса, так Жанна сведет его в могилу. Еще и сама заплатит за это, где такое видано! И когда она только успела влезть в эту съемку?

Алиса выглядела не очень: бледная, дышит тяжело и воды много пьёт. Еще и руки холодные как лёд.

— Ты нехорошо себя чувствуешь? — обеспокоился Матвей.

— Не знаю. Возможно, похмелье.

Он протянул руку к ее лбу и коснулся его, а затем щеки.

— Да ты вся горишь! — воскликнул он.

— Не думаю. Просто жарко немного.

Матвей почувствовал свою вину за состояние Алисы и подскочил как ошпаренный. Он касался ее, не думая, волнует ее это или нет. Убедившись, что он прав и у Алисы действительно жар, он строго и резко приказал ей слушаться и не спорить. Она слабо и почти сонно согласилась.

Не такая уж и горячая она была, чтобы везти в больницу, а потому он быстро закрыл счета по номеру и отвел Алису в машину, поддерживая за плечи.

— Я могу и сама идти, — возмущалась она.

— Не можешь.

Алиса фыркнула, усаживаясь на пассажирское сидение.

— Неужели будешь ухаживать за мной, если я заболела? Не знаю даже, как к этому относиться.

— Хватит болтать, Громова.

***

Матвей отвез Алису домой. Там после клининга хоть с пола ешь, она даже обрадовалась, так как самочувствие все ухудшалось. Коридор встретил этим бесячим совместным портретом, и Алиса поморщилась. Она будто жила в Шоу Трумена.

А дальше розы, розы, розы. Она расставила все подаренные им цветы по вазам и аромат в квартире стоял умопомрачительный. Наверное. У Алисы заложило нос, и она могла только догадываться об этом, опираясь на воспоминания. У неё была особая любовь к цветам. Любым. И поэтому такая банальщина как сто красных роз вызывали в ней искреннюю радость.

Матвей помог ей разуться и даже раздеться. И ей совершенно было плевать на то, что она осталась в одном нижнем белье. Ее манила кроватка. Нежно любимая и обожаемая. Но сна не было ни в одном глазу. Голова болела так, что хоть ори.

— У тебя есть дома лекарства? — спросил Матвей, а Алиса лишь смогла указать ему в сторону кухни. Мол, ищи сам, коль пришел.

Она забралась под свое уютное одеялко. К слову, подарок Матвея. Она как-то ныла ему о том, что не может уснуть, и он подарил ей тяжелое одеяло, под давлением которого она засыпала мгновенно. Может, и сейчас получится.

И какая там из его бывших возмущалась, что он не проявляет внимание? Он казался Алисе неимоверно чутким к ее капризам. Она не готова была соглашаться с тем, что это вызвано лишь их «фиктивными отношениями». Матвей лишь был из тех парней, что совершенно не понимают намеков и им надо четко сообщать о своих желаниях. Уж за целый год она умудрилась это понять, а какие-то полоумные сбегали от такого идеального мужчины.

Нет, Алиса точно заболела, раз стала думать, что Матвей — идеальный. Он же эмоционально ограничен, или нет?..

— Какие у тебя симптомы? В аптечке одни только спазмолитики.

Алиса простонала что-то нечленораздельное.

— Говори. Я схожу в аптеку.

— Не надо. Сгинь, — прогоняла его Алиса, уже пролистывая каналы на ТВ.

Матвей закатил глаза. Надо же, у Алисы научился.

— Горло болит и слабость, — сдалась она.

— Понял. Не смей закрывать дверь, или я вызову МЧС.

— Иди уже, — она махнула ему вслед в надежде, что он уже перестанет ее доставать. Она не привыкла к такой заботе.

***

Матвей не то что удивился, а был возмущен тем, что аптечка Алисы не спасала от обычной простуды. То есть в ней не было ничего похожего на ибупрофен, парацетамол или хотя бы леденцов для горла. Зато была гора таблеток для живота. Неудивительно, она же поглощала нездоровую пищу в промышленных масштабах.

С аптекой он разобрался быстро, и вернулся спустя минут двадцать. Матвей застал Алису уже рыдающей над какой-то мелодрамой.

— И что ты смотришь сейчас?

— «500 дней лета».

— Ты даже не дошла до того самого момента, — Матвей знал эту мелодраму.

— А мне уже грустно! — Алиса зашлась рыданиями.

Матвей обреченно вздохнул, сел на кровать поближе к Алисе и потрогал её лоб. Она поёжилась.

— Прекрати реветь. Я просто уже не знаю, как на это реагировать.

Алиса протянула к нему руку, он нехотя вложил свою ладонь в ее и крепко сжал. Рука Алисы была ледяной.

— Я ждала лекарство, а не… это.

Матвей прокашлялся и даже смутился.

— Да. Сейчас.

Алиса не отрывалась от киноленты. Он оставил ее одну, уйдя на кухню, чтобы налить воды и поставить чайник. Сделает ей позже чай с лимоном и имбирём. Его мама всегда так делала.

На памяти Матвея Алиса ни разу не болела. Чувство вины не отпускало его. Большая часть болезней от нервов, а они слишком уж перенервничали прошлым вечером. И снова они совсем одни в замкнутом пространстве.

— Держи, — Матвей протянул Алисе таблетку ибупрофена, перед этим измерив ей температуру. Градусник показывал 38 градусов. — Воду мелкими глотками.

Алиса оказалась послушным пациентом. Еще бы. Лежать в кровати и смотреть без остановки кино — ее Римская империя. Так простодушно и… Да даже в ее уязвимости Матвей видел очарование.

«Какого черта?!» — возмущался он про себя.

— Хозяин, — протянула Алиса из комнаты.

Кажется, ей стало лучше, раз она вернулась к этому дебильному обращению.

— Что такое?

— Я хочу в туалет, — она спряталась по самый нос в одеяло, но видно было как раскраснелись ее щеки.

— Я тут причем?

— Кажется, я не дойду, — смущенно произнесла Алиса.

Матвей попросил вселенную дать ему сил, но в итоге помог Алисе дойти до уборной. Он вышел за дверь, но не стал ее закрывать — Алиса была как кипяток.

— Кайф! — удовлетворенно издала Алиса под недвусмысленное журчание. — Я все.

Просто… прелесть. Матвей сжал челюсти, и помог Алисе вернуться в кровать. Она сжала его запястье со всей силы, если в этом больном теле вообще была какая-то сила.

— Полежи со мной, — вдруг жалостливо попросила Алиса, хотя до этого гнала его прочь.

В какой-то степени он ее понимал. Стоило Матвею заболеть — и он превращался в беспомощного котенка, которому не хватает ласки и заботы. Но с учетом прошлого вечера, любой контакт с Алисой воспринимался им как вызов.

— Хорошо.

Он принялся раздеваться.

— Что ты делаешь? — удивилась Алиса, когда он уже почти остался в одних трусах.

— Мне залезть в кровать в грязной одежде? — удивился Матвей.

Алиса лишь прикрыла глаза рукой. Ее не заботило, что она сама в одном нижнем белье, но смутил полуголый Матвей. Весело. И волнительно. Особенно после того, как она вчера светила перед ним своей голой грудью.

Матвей сглотнул. Возможно, слишком громко, но она не заметила.

Он потеснил Алису на кровати, забираясь под одеяло и обнимая. Она устроилась на его плече, и было ощущение, что так должно быть всегда. Матвей действительно, черт возьми, ощутил, что так правильно. Правильно, что Алиса с ним в одной постели. Правильно, что он ухаживает за ней в болезни. Все правильно. Сколько раз он произнес в своих мыслях слово «правильно»?

— Ты холодный, — поежилась Алиса, но прижалась сильнее, закидывая на него ногу. Все усилия были направлены на то, чтобы не возбудиться в такой неуместный момент. — Какой кайф.

— Тебе надо поспать, — внутри Матвея все сжалось. Алиса была еще ближе, чем он мог себе представить, но она была больна, а он… он просто извращенец, если думал о том, что они почти голые в одной постели. И в какой момент все начало катиться в пропасть?

— Нет. Я еще не досмотрела фильм.

— Сколько раз ты его смотрела?

— Не знаю… — просипела Алиса ему в шею. — Пять?

— Спи. Пожалуйста, спи.

Глава 8.

Со стороны кухни раздавалось шкворчание, шипение, грохот, следом мат, а потом все по новой. Алиса приподнялась на локтях, пытаясь понять, где она, что она и когда она. Вспомнила. Она заболела, а Матвей привез ее домой. И, кажется, теперь уничтожал ее кухню.

Алису всю знобило, ломило кости. Она попыталась позвать его, но за шумом Матвей ничего не услышал. Алиса поняла, что лежит в одном белье, и к ее щекам прилила краска. Это был иного рода жар — она вспомнила, как уснула у Матвея на плече и как чувство безопасности накрыло с головой. Стоило заболеть ради того, чтобы он добровольно разделся и оказался в ее кровати. Алиса слабо улыбнулась своим мыслям, а затем потрясла головой из стороны в сторону, отгоняя наваждение.

Бред. Разве она когда-либо думала о чем-то большем с Матвеем? Ей же просто не хватало секса, а не...

Из кухни снова полился отборный мат. Алиса схватила первое, что попалось под руку — джемпер Матвея, — и надела на себя. Он едва прикрывал ей бедра, хоть и был на несколько размеров больше. Она втянула носом его запах и едва не застонала. Волна теплоты и нежности окатила ее с ног до головы. Она побила себя по щекам — долой призрачные надежды, хоть её сердце и дрогнуло на миг.

На слабых ногах Алиса побрела на шум и застала Матвея, оголенного по пояс, у плиты. Не было бы Алисе так плохо, она бы уделила внимание каждому изгибу его тела, но глаза подводили и выдавали слегка размытое пятно. Кажется, Матвей пытался варить суп. Такого погрома даже она не устраивала. Но судя по запаху — он планировал ее отравить.

— Что ты делаешь? — тихо спросила Алиса, а Матвей перепуганно обернулся.

— Ничего, — он заслонил своим телом место преступления и улыбнулся как нашкодивший ребенок. — Почему ты встала? Жар спал?

В два шага он преодолел расстояние между ними и прикоснулся тыльной стороной ладони к ее щеке.

— Возвращайся в кровать, ты все еще горячая, — он потрогал Алису по щекам еще раз, а затем приблизился и коснулся губами ее лба. Это все же милейший способ определить температуру тела вместо того, чтобы использовать градусник. Алиса отмахнулась от его напора, смущаясь. — Думаю, стоит вызвать врача. Таблетки и сон тебе не помогли.

— Всё в порядке. И я больше не могу лежать — всё тело ломит. И почему ты… — Алиса всё же осмотрела его тело, прищурившись, и прокашлялась. — Почему ты раздет?

Матвей как будто только сейчас понял, как выглядит и даже чуть смущенно попытался прикрыться руками.

— Боялся испачкать рубашку.

Алиса опустила взгляд ниже и заметила пятно на его брюках и ткнула в них пальцем.

— А брюки не побоялся? Фартуки для кого придумали?

Алиса прошмыгнула мимо Матвея, желая приблизиться к плите, а также увеличить расстояние между ними.

— Мда… Кастрюлю придется купить новую. Но содержимое выглядит довольно…

— Это выглядит как помои, — Матвей тяжело вздохнул.

— Я хотела сказать «довольно аппетитно».

Алиса легко улыбнулась, но да — это были помои. И все же она испытывала величайшее умиление от того, что Матвей пытался для нее что-то приготовить.

— Ты хоть и всеядна, но не настолько же. Пропусти, я избавлюсь от этого.

— Почему ты просто не разогрел еду, что сам мне и заказываешь?

Матвей на мгновение замер, а затем в голос рассмеялся. Алиса вздрогнула от неожиданности — такой искренний смех ей приходилось слышать только в самом начале их знакомства. И это снова всколыхнуло в ней тот интерес, что он у нее вызвал тогда. Еще до того, как они решили поиграть в любовников, а не стать ими.

— Что-то я даже об этом не подумал. Надо было… — он прокашлялся. — Занять чем-то руки. Пока ты спала.

Алиса могла бы пошутить на тему того, чем он мог бы занять руки, но решила, что это лишнее. Впервые ей совершенно не хотелось над ним издеваться. Вселенная уже наслала на нее болезнь — не стоило гневить небеса еще больше, особенно когда Матвей решил проявить максимум заботы.

Матвей замолчал и нахмурился.

— Что такое? — спросила Алиса.

— Это хорошо, что ты чувствуешь себя лучше, но есть кое-что, что тебе не понравится, — он собрался с мыслями. — Твоя мама едет сюда.

Алиса сначала подумала, что она снова бредит. Но Матвей стыдливо отвел глаза и, видимо, боялся на неё смотреть. Она хотела заорать на него, но горло саднило и поэтому она лишь тупо и испуганно спросила:

— Зачем?

— Так вышло. — Матвей стыдливо отвел взгляд и потянулся рукой к стоящим рядом в вазе розам, потеребил лепестки.

— Ты позвал её? — тихо и зло спросила Алиса.

Рука Матвея дернулась и он чуть скривился, когда пальцы попали на шипы.

— Нет. Она сама это предложила, когда звонила.

— Она звонила тебе?

— Ты спала и не брала трубку, — Матвею явно не нравился допрос Алисы. Но что ей оставалось делать, если из него клешнями приходится вытягивать всё. — Я ждал звонка от режиссера и по инерции взял, а дальше…

— Не надо было вообще с ней разговаривать, мы же это уже обсуждали. Она, небось, денег хотела?

Матвей оставил вопрос Алисы без комментариев.

— Мне всё равно надо работать, да и… Я не должен тут быть.

У Алисы закружилась голова, она на слабых ногах прошла в гостиную и села в обшитое велюром кресло. Хуже ситуации и придумать сложно. И ведь он прекрасно знал, какая у нее мать, но всё же выбрал работу, спихнув Алису и её проблемы.

Матвей снова провел границу между ними. И как будто только теперь он заметил, что на ней его джемпер. Алиса развалилась в кресле, едва не растекаясь лужицей. Даже если бы суп у Матвея удался, вряд ли бы она смогла съесть хоть что-то.

— Тогда уходи быстрее, — Алиса задумчиво перевела взгляд на окно. Тучи сгущались и пейзаж не радовал. — Не стоит тут быть, когда она приедет.

— Нам все равно надо будет поговорить.

— Не сейчас, — безэмоционально прошептала Алиса.

— Позже. Когда ты выздоровеешь.

— Да, да. Как скажешь, — Матвей Алису уже начал раздражать.

Что он мог ей сказать? В очередной раз напомнит об их уговоре, о том, что их отношения сплошь фикция и, может, подкинет еще парочку рекламных контрактов.

— Помочь тебе дойти до кровати?

— Не надо, — Алиса прикрыла глаза руками.

***

Быть рядом с Алисой в момент ее наибольшей уязвимости… напрягало. Матвей разрывался между желанием позаботиться о ней и желанием сбежать. Он мог бы и подвинуть некоторые съемки, но… Так, возможно, будет лучше для них обоих. Он физически ощущал, как вляпывается, позволяя своему сердцу трепетать рядом с ней.

Никаких чувств — только бизнес. Это его позиция, и он от нее не отступится.

Но всё же не стоило ему брать этот чертов телефон.

Алиса с матерью далеко не близки, но Наталья казалась такой обеспокоенной, что он ненароком подумал: вдруг в ней проснулся материнский инстинкт и она действительно распереживалась за дочь? Правда, потом она попросила денег на билет, и Матвей, словно околдованный цыганкой, перевел сколько нужно. Даже чуть больше. Он почти не сомкнул глаз ночью в отеле, прокручивая тысячу раз в своей голове произошедшее в номере Алисы, а потом еще следил за её дыханием уже здесь, у неё дома. Он старался думать только о работе, а не о том, кого держит в объятиях так близко и как ему от этого чертовски хорошо. Поэтому, когда позвонила Наталья, у него уже плыли мозги.

Матвей ощущал себя настоящим ослом, а потому решился на смертельный номер — готовку. Он был практически бытовым инвалидом и не помнил, когда последний раз даже прикасался к сырому мясу, не говоря уже об открывании банок консервным ножом. И почему вообще у Алисы в доме только это адское приспособление, ведь придумали сто лет назад куда более удобные инструменты.

Как итог — благо, не сжег Алисе кухню. Один поступок хуже другого.

— Давай я всё-таки помогу тебе. В спальне тебе будет лучше.

— Ладно, — буркнула Алиса.

Алиса оперлась на Матвея: её трясло. Он не выдержал и взял ее на руки — его джемпер был мокрым на её спине.

— Потеть начала? Это хорошо.

Алиса сжала челюсти и молча положила голову ему на грудь, спрятавшись за волосами. Они были сильно спутанные из-за вчерашней прически и лака для волос.

— Надо тебя расчесать.

— Сама справлюсь. Не маленькая.

— Ты даже дойти до кровати не можешь сама.

Она была неимоверно легкой и миниатюрной, и держать ее так не составляло никакого труда. Того и гляди сломается. Из тела Алисы испарилась вся бойкость.

Она устроилась на кровати, но, видимо, не собиралась больше вести с ним бесед: обиженно отвернулась и даже не потянулась за пультом.

Матвей сел на край и запустил руки в волосы. Как же гадко он поступал! Даже Жанна над ним так не издевалась, как он над Алисой. Это же было так очевидно, что их тянет друг другу, но почему же он так отчаянно этому противился? Ему бы остаться, прижать её к себе снова и не отпускать, пока не выздоровеет, выполнять её прихоти, но Матвей лишь еще раз посмотрел на спину Алисы. К черту этот джемпер, он переоденется во вчерашнюю одежду.

— Отдыхай, — тихо сказал Матвей и похлопал Алису по бедру.

***

Алиса проспала еще полдня, пока в дверь не начали отчаянно стучать и звонить. Было ощущение, что этот мерзкий звук раздается прямо в ее голове, а не в коридоре.

— И кого там принесла нелегкая?! — возмутилась Алиса, а потом вспомнила, что должна была приехать мать.

Кое-как она добрела до двери.

— Да сколько я должна стоять в подъезде по-твоему?! — с порога возмутилась Громова Наталья.

— И тебе привет, мам, — Алиса оперлась о стену и невидящим взглядом смотрела на то, как ее тучная мать разувается.

— Привет-привет. Ну и как это называется? — Наталья бесцеремонно прошагала в гостиную, не спросив даже об Алисином самочувствии. — Умотала в столицу, а мне потом тарахти пять часов в душном автобусе, чтобы подтирать ей задницу.

— И я рада тебя видеть, — прошипела Алиса себе под нос и поковыляла назад в спальню.

— А Матвей твой — герой-любовник тот еще. Всех денег не заработаешь.

Алиса уже не слушала мать. Каждый раз одно и то же — недовольство за недовольством. Она знала, что так будет. Матвей наивный дурачок, если предположил на миг в своей голове, что у Натальи Громовой могло появиться искреннее желание поухаживать за больной дочерью. Скорее всего, отчим ушел в запой со своими дружками, и для Натальи появилась прекрасная возможность свалить под шумок с якобы уважительной причиной. Даже когда Алиса переводила ей деньги, мать оставалась при своем. В ее голове Алиса была той, кто разводит мужиков на деньги. И ведь Наталья продолжала брать деньги, надо же на что-то Васечке покупать водку.