Академия Веспер
— Орен.
— Эвелин.
— Новая?
Его взгляд задержался на карточке.
— Временно.
— Не переживай. Дейн всё равно задаёт всем одинаково много.
Он кивнул на преподавательницу, вошедшую в аудиторию с папкой и несколькими книгами. Эвелин успела убрать карточку прежде, чем госпожа Дейн положила на кафедру журнал.
Перекличка шла быстро. Студенты отвечали, не отрываясь от тетрадей; один голос раздался из-за двери, после чего опоздавший втиснулся внутрь под общий смех.
Дейн перевернула страницу.
— Тарен?
— Здесь, — отозвался студент с крыльями.
Перекличка продолжилась.
До конца списка имя Эвелин не прозвучало.
Она подождала, пока Дейн закроет журнал.
— Простите. Меня нет в списке.
— Новое оформление? — спросила Дейн.
— Около получаса назад.
— Карточку.
Эвелин спустилась к кафедре. Дейн проверила имя, дату выдачи и расписание из конверта.
— Тогда список не успел обновиться.
Объяснение было настолько обычным, что Эвелин почти почувствовала облегчение. Дейн открыла журнал, нашла внизу свободную строку и собственноручно написала:
Эвелин Марш.
Чернила легли на бумагу тёмной чёткой полосой.
— Готово.
Эвелин вернулась на место.
— Быстро, — прошептала Мира.
— Я начинаю ценить проблемы, которые решаются ручкой.
Первая часть модуля касалась городских служб и различий между полномочиями Канцелярии, академий и старых домов. Эвелин записывала только то, что могла связать с уже услышанным, но через десять минут перестала пытаться понять всё сразу.
Орен дважды наклонялся к ней, чтобы пояснить незнакомый термин, а потом спросил, откуда она перевелась.
— Из другого города.
— Очень далёкого?
— Достаточно.
— Уклончиво.
— Временно.
Он улыбнулся.
— Это слово у тебя на всё?
— Пока да.
Когда Дейн задала вопрос о порядке согласования городских и академических решений, Тарен поднял руку. Преподавательница посмотрела в его сторону и указала на девушку за ним.
Тарен медленно опустил руку.
— Я был первым, — сказал он.
Дейн на секунду растерялась.
— Не заметила. Дополните после ответа.
Он откинулся на спинку стула, перья недовольно шевельнулись. Случай выглядел достаточно обычным: преподавательница вела лекцию, следила за временем и могла пропустить поднятую руку. Эвелин вернулась к конспекту.
После занятия Мира подошла к кафедре с работой, а Эвелин стала ждать у двери. Дейн снова открыла журнал, чтобы сделать пометку на сданных листах; Мира стояла рядом и невольно посмотрела на нижнюю строку.
— Имя на месте, — сказала она, догнав Эвелин.
— Проверяла?
— Дейн открыла страницу передо мной. Твоя строка внизу, сразу под списком.
Эвелин кивнула и направилась в библиотеку за двумя книгами из временного расписания. Орен догнал её у двери.
— Эвелин, ты в библиотеку?
— Да.
— Не бери сокращённый справочник Лейна. Он короче только потому, что там нет половины нужного.
— Учту.
— И кофе на первом этаже лучше не покупать.
— С этим предупреждением ты опоздал.
Орен рассмеялся и свернул к лестнице. Эвелин отметила про себя, что имя он не только услышал, но и без труда использовал.
Библиотека занимала два этажа старого корпуса. За высокими окнами серел внутренний двор, между стеллажами двигались лестницы на колёсах, а у стойки выдачи выстроилась короткая очередь.
Когда подошла её очередь, Эвелин положила карточку на считывающую пластину.
Сотрудница подождала, затем провела карточкой ещё раз.
— Доступ не найден.
— Статус выдан сегодня.
— Имя?
— Эвелин Марш.
Сотрудница ввела данные вручную и нахмурилась.
— Временный статус есть. Библиотечного профиля нет.
— Его оформляют отдельно?
— Нет, он должен был появиться вместе с карточкой.
Снова «должен был». Эвелин уже начинала воспринимать эту формулировку как местную разновидность предупреждения.
— Можно создать его сейчас?
— Можно. Карточку.
Сотрудница попросила ещё расписание и номер комнаты, внесла всё вручную, а затем провела книги через считыватель. Раздался короткий подтверждающий сигнал.
— Готово.
— Это обычная ошибка?
— Для статуса, выданного сегодня утром? Да.
Второе рациональное объяснение оказалось чуть менее убедительным, чем первое, но всё ещё оставалось объяснением. Запись Веспера оформили только утром, и она могла ещё не успеть разойтись по локальным системам.
Эвелин убрала книги в сумку и отошла от стойки.
У соседнего окна знакомые медно-бурые крылья занимали почти весь проход. Тарен держал в руке сложенный лист и говорил с другим сотрудником библиотеки.
— Я положил разрешение перед вами.
— Здесь ничего не было.
— Вы его читали.
Сотрудник раздражённо перебрал бумаги. Тарен наклонился, вытащил из-под раскрытой книги край собственного листа и положил его сверху.
— Вот.
— Значит, сдвинулось.
Тарен посмотрел на него так, словно собирался спорить, но только забрал разрешение. Эвелин прошла мимо. Чужая потерянная бумага не имела отношения к её карточке, а библиотекарь действительно мог накрыть лист книгой.
Она отнесла книги в комнату, проверила Морри и обнаружила, что кошка переместила пустую миску ровно на середину прохода.
— Намёк понятен.
Морри потянулась и пошла к подоконнику.
Эвелин оставила ей воды, забрала тетрадь и снова вышла. До обеда оставалось двадцать минут. Утреннее решение не искать поезд до этого времени неожиданно удалось выполнить, хотя легче от этого не стало.
В галерее между корпусами навстречу шёл Орен. Он заметил Эвелин и остановился.
— Справочник Лейна не взяла?
— Нет. Я умею слушать предупреждения, если они не начинаются словами «не открывай дверь».
Орен улыбнулся, явно приняв последнюю часть за шутку.
— Увидимся на следующей паре…
Он замолчал.
Эвелин подождала.
— Прости. Напомни имя.
Несколько секунд она просто смотрела на него.
— Ты назвал меня по имени возле аудитории.
— Знаю. То есть помню, что назвал.
Орен неловко провёл ладонью по волосам.
— Эвелин.
— Точно. Извини. У меня сегодня всё из головы вылетает.
Он снова улыбнулся, но теперь в выражении появилось смущение. Это могло быть обычной забывчивостью. Они познакомились утром, поговорили несколько минут, и у Орена не было причин считать её имя важным.
Но он помнил, где она сидела. Помнил библиотеку, справочник и даже формулировку про временный статус. Исчезло только слово, которое должно было связывать всё это с ней.
— Ничего, — сказала Эвелин.
Орен ушёл, а она осталась в галерее. За окнами студенты пересекали двор, на нижнем этаже хлопали двери, кто-то смеялся на лестнице. Всё вокруг продолжало выглядеть нормально.
Неприятное ощущение не проходило.
Мира шла по коридору к столовой, читая на ходу и в последний момент обходя встречных студентов.
— У меня два сбоя в системах и один человек, который помнит разговор, но не моё имя, — сказала Эвелин вместо приветствия.
Мира закрыла книгу.
— По порядку.
Эвелин рассказала о списке, библиотечном доступе и Орене. Пока она говорила, объяснение складывалось почти разумно: статус оформили утром, данные ещё не синхронизировались, а новый знакомый забыл имя.
— Возможно, это три обычные ошибки, — закончила она.
— Возможно.
— Ты могла бы звучать убедительнее.
— Могла бы. Но после пары я видела твою строку в журнале вблизи. Имя было на месте.
Эвелин тоже видела. Тёмные чернила, свободная строка, собственная фамилия после имени.
Мира убрала книгу в сумку.
— Проверим.
— Журнал? — спросила Мира.
— Да.
— Самим его не выдадут. Нужно просить Дейн или учебную администрацию.
— Мне нужно связаться с Кассианом.
— Потому что он поручитель?
— Потому что у него есть доступ к делу и он сможет проверить то, чего мы не видим.
В учебной администрации госпожа Лорен выслушала просьбу без лишних вопросов. Эвелин сослалась на изменение, связанное с её статусом, и попросила передать сообщение поручителю. Лорен отправила короткое уведомление через внутреннюю систему и указала на свободные стулья у стены.
Кассиан пришёл через двадцать минут с той же тонкой папкой, которую носил на станции.
— Временный статус подтверждён, — сказал он вместо приветствия. — Что изменилось?
Эвелин показала карточку и рассказала об учебном списке, библиотечном доступе и Орене. Кассиан не перебивал, только уточнил время каждого события и имя преподавательницы.
— Скорее всего, задержка синхронизации, — сказал он. — Веспер создал основную запись утром, локальные службы могли получить её не одновременно.
Кассиан подтвердил полномочия поручителя. После согласия Эвелин Лорен открыла ему доступ к связанным с её статусом данным.
Основное дело Эвелин существовало. Поручительство и временный статус тоже оставались на месте. Но учебный список не получил имя из основной записи, а библиотечный запрос сохранил время обращения и номер карточки с пустой строкой имени.
— Сотрудница вводила его вручную, — сказала Эвелин.
— Вижу.
— А рукописный журнал? — спросила Эвелин.
— Его содержимое в эту систему не передано. Оригинал нужно проверить отдельно.
— Вы считаете, что исчезает именно имя?
— Я считаю, что его приходится возвращать туда, где оно уже было. А потом человек помнит разговор со мной, но не может это имя назвать.
— Вы говорили с ним впервые?
— Да.
— Тогда его забывчивость пока ничего не доказывает.
— Я знаю.
Ответ прозвучал резче, чем Эвелин собиралась. Кассиан не стал возражать.
— То есть основное дело держится, а всё вокруг него теряет моё имя? — спросила Эвелин.
— Пока это слишком сильный вывод. Доказаны только два локальных сбоя.
— И оба в записях, созданных из основного дела.
— Да.
— Почему?
— Не знаю.
Он произнёс это без попытки заменить отсутствие ответа сложным термином.
— Основное дело тоже может исчезнуть?
Кассиан вернулся к сводке и посмотрел на время последних проверок.
— Сейчас ничто на это не указывает. Оно пережило повторный поиск, оформление поручительства и решение Веспера.
— Это не гарантия.
— Нет. Только то, что мы знаем на данный момент.
— Мне нужен ещё один независимый пример. Не внутри той же учебной системы и не от человека, с которым вы познакомились сегодня.
— А до этого?
— Если запись исчезнет снова, сначала зафиксируйте время, место и кто её вносил.
— А потом исправлять?
— Потом. Пока не сохраните обстоятельства, ту же строку не трогайте. Иначе мы потеряем последовательность событий.
Эвелин кивнула. Страх не исчез, но теперь у него хотя бы появились границы: основное дело оставалось на месте, Кассиан подтвердил факты и не пытался сделать вид, будто уже знает объяснение.
— Вы верите, что строка была?
— Факт в том, что вы с Мирой независимо помните эту запись. Этого достаточно, чтобы проверять дальше.
Не обещание. Не успокоение. Просто точная формулировка того, что им было известно.
Перед уходом Кассиан попросил Лорен официально запросить у Дейн оригинал журнала. Лорен пообещала получить его к вечеру, а Кассиан — проверить системные данные Веспера ещё раз.
Эвелин осталась возле учебной администрации, прижимая папку к груди.
На лестнице показался Эйден.
После вчерашнего разговора она узнала его сразу, без привычки переносить вес на левую ногу и без серой куртки. Он тоже заметил её, на мгновение замедлился, но не свернул.
— Эвелин.
Имя прозвучало естественно. Без паузы, без попытки вспомнить.
Облегчение оказалось таким резким, что Эвелин разозлилась раньше, чем успела его скрыть.
— Ты всё-таки не исчез до завтра.
— Обещал.
Он посмотрел на папку в её руках.
— Веспер ответил?
— Да. Статус подтвердили.
— Хорошо.
Между ними повисла неловкость, которой не было в детстве и которой теперь хватило бы на несколько разговоров.
Эйден чуть нахмурился.
— Что случилось?
— Пока не знаю.
— Это ответ Кассиана или твой?
— Общий.
Он явно хотел спросить ещё, но остановился.
— Если понадобится помощь…
— Предложишь?
Уголок его рта едва заметно дрогнул.
— Предложу.
— Тогда я подумаю.
Эйден кивнул и пошёл дальше. Он не спросил, простила ли она его, не попытался продолжить вчерашнее объяснение и не потребовал рассказать всё немедленно.
Эвелин проводила его взглядом. Эйден знал её имя задолго до Ноктариса. Это ничего не доказывало и не обещало, что он всегда будет помнить, но сейчас произнесённого без колебаний имени оказалось достаточно.
К вечеру Лорен прислала в комнату сообщение: Дейн передала оригинал журнала в учебную администрацию для проверки. Эвелин позвала Миру, и они спустились вместе.
Лорен положила журнал на стойку перед ними и осталась напротив.
— Проверяйте здесь. Выносить журнал нельзя.
Мира наклонилась к раскрытой странице.
— Строка была внизу, сразу под списком. После пары Дейн держала журнал вот так.
Эвелин прошла по списку сверху вниз, затем ещё раз медленнее.
Её имени не было.
Внизу страницы оставалась чистая строка. Не зачёркнутая, не вытертая и не закрашенная. Бумага была гладкой, словно ручка Дейн никогда её не касалась.
— Я видела твоё имя, — сказала Мира.
— Я тоже.
Эвелин провела ногтем над пустой строкой. Ни вмятины, ни следа чернил.
Она достала временную карточку. На ней имя по-прежнему было напечатано правильно. Основной статус существовал, но написанная вручную строка исчезла.
Эвелин просмотрела соседние строки. Имя Тарена стояло выше и выглядело совершенно обычным. На секунду вспомнилось, как Дейн не увидела поднятую руку, а библиотекарь не заметил лежавший перед ним лист.
Совпадений за один день стало слишком много, но связывать чужую невнимательность со своей исчезнувшей строкой было рано.
Она вернулась к пустому месту.
Проблема больше не заключалась в том, что система однажды не создала запись о её прибытии.
Имя можно было написать заново. Увидеть собственными глазами. Запомнить вместе с другим человеком.
И всё равно через несколько часов на бумаге оставалось только пустое место.
Глава 6. Тот, кто исчез
— Не закрывайте, пожалуйста.
Госпожа Лорен остановилась, положив ладонь на край журнала.
Эвелин достала телефон. На экране всё ещё висело неотправленное сообщение матери. Она смахнула его, открыла камеру и навела на страницу.
— Здесь имена других студентов, — сказала Лорен.
— Мне нужна только пустая строка.
Лорен прикрыла список чистым листом. Эвелин сделала снимок, проверила, сохранился ли он, и посмотрела на часы над дверью.
— Девятнадцать двенадцать, — произнесла Мира рядом.
Эвелин записала время в тетрадь.
Утром госпожа Дейн вписала её имя в журнал. После занятия Мира видела строку вблизи. К вечеру чернил не осталось. Теперь у Эвелин была фотография места, на котором ничего не было, и два человека, утверждавших, что раньше там что-то находилось.
Для доказательства собственного существования выглядело небогато.
— Я приложу результат осмотра к запросу поручителя, — сказала Лорен. — Журнал пока останется у меня.
— Имя заново вписывать будут?
— Сначала получим ответ Дейн. Она должна подтвердить, что внесла вас именно на эту страницу.
Эвелин хотелось возразить: они с Мирой уже это подтвердили. Но преподавательница держала ручку, а не просто смотрела со стороны. Её ответ был ещё одной вещью, которую можно проверить.
— Сообщите мне, пожалуйста, что она скажет.
Лорен открыла форму на своей панели и повернула её к Эвелин.
Разговор по запросу о проверке учебного журнала.
Ниже стояли три имени: сотрудницы, Миры и её собственное.
— Здесь всё верно?
— Да.
Эвелин задержалась у стойки ещё на несколько секунд, пока Лорен сохраняла запись. Имя осталось на месте.
Оказалось, за этим тоже можно следить.
В комнате Мира сразу включила чайник, а Эвелин разложила на столе документы. Паспорт, копию поручительства, решение Веспера и временную карточку. Всё то, что утром позволяло ей считать своё положение почти нормальным.
Она открыла паспорт на странице с фотографией.
Эвелин Марш.
Имя было напечатано так давно, что никто не должен был проверять его вечером в студенческом общежитии. Она провела большим пальцем по краю страницы, затем положила паспорт отдельно от местных бумаг.
— Хочешь, я посмотрю тоже? — спросила Мира.
Эвелин кивнула.
Мира отодвинула кружку и села рядом. Они по очереди сверили документы, хотя различий между ними Эвелин пока не видела. В каждом правильно стояли имя и фамилия. Печати не изменились. Подпись под поручительством по-прежнему принадлежала ей, включая неудачный росчерк, сделанный у стекла Канцелярии.
— Может, дело в чернилах? — сказала Мира.
— Дейн писала той же ручкой весь урок.
— Да. Плохая версия.
— Пока у нас других не очень много.
Мира притянула к себе собственную тетрадь.
— Я запишу, как видела журнал после занятия. Сейчас, пока не начну вспоминать его так, как ты описываешь.
Эвелин посмотрела на неё.
— Что?
— Ничего. Это хорошая мысль.
— У меня случаются.
Они некоторое время писали молча. За стеной смеялись, по коридору проехало что-то на скрипучих колёсах. Морри попыталась лечь на решение Веспера. Эвелин сдвинула документ, и кошка устроилась на освобождённом месте с таким видом, будто именно этого и добивалась.
Страницу тетради пришлось повернуть боком. Эвелин отвела место под время, источник, последнее известное состояние и результат следующей проверки. После короткого раздумья добавила ещё одну колонку: «Кто видел».
Паспорт. Имя есть.
Поручительство. Имя есть.
Карточка Веспера. Имя есть.
Учебный журнал. Имя было, теперь отсутствует.
Библиотечный профиль. Создан вручную; что с ним сейчас, неизвестно.
Последнее слово пришлось подчеркнуть. Очень хотелось написать, что библиотека тоже всё потеряла, но пока она этого не проверяла.
Ниже Эвелин начала отдельный список.
Орен узнаёт её и помнит разговор. Имя пришлось назвать повторно.
Мира помнит имя, утреннее занятие и осмотр журнала.
Кассиан помнит встречу на станции и сегодняшнее обращение.
Эйден назвал её без паузы.
Эвелин остановилась. Оказалось неприятно ставить рядом людей и документы, как будто они отличались только способом хранения данных.
— Я пока помню, что тебе не понравился кофе, — сказала Мира, заглянув в тетрадь. — Это учитывается?
— Если завтра начнёшь убеждать меня, что я его хвалила, учтём.
— Я бы и сейчас не поверила.
На полях Эвелин записала про кофе. Странно было видеть эту мелочь рядом с исчезнувшей строкой, но разговор действительно состоялся. Пусть хотя бы это останется определённым.
Она сделала фотографии заполненных страниц и сложила документы в папку.
Затем переписала время осмотра журнала и результаты проверки документов на отдельные листы. Один комплект оставила в папке, второй убрала в сумку. Мира сохранила своё описание у себя.
Бумага уже однажды подвела их. Эвелин не знала, продержатся ли эти записи дольше, но не хотела зависеть от одной тетради. Пока можно было хотя бы хранить копии в разных местах.
Мира закончила раньше и уже читала задание Дейн. Судя по количеству пометок, завтрашний день не собирался освобождать их от обычной учёбы из уважения к происходящему.
— Ты будешь спать? — спросила она, когда Эвелин снова потянулась к карточке.
— Сейчас.
— Ты только что её смотрела.
— Четыре минуты назад.
Мира оторвалась от книги.
Эвелин посмотрела на собственную руку, лежавшую на папке. Если имя исчезнет ночью, она всё равно ничего не сможет сделать. А если не исчезнет, можно потратить всю ночь, проверяя каждые четыре минуты, не изменилось ли решение мира на её счёт.
В тетради появилась последняя запись: «Следующая проверка утром».
Эвелин закрыла папку и убрала её в ящик.
Морри немедленно заняла подушку.
— У тебя никаких сомнений в праве на проживание, — сказала ей Эвелин.
Кошка зажмурилась.
Утром имя сохранилось во всех четырёх документах. Записи в тетради и фотографии тоже остались на месте.
Эвелин поставила время проверки и только после этого встала умываться.
У душевых обнаружилась очередь. Девушка впереди держала полотенце на голове и сердито объясняла закрытой двери, что третья песня уже лишняя. Из-за двери ответили, что это всё ещё вторая.
— Там была пауза, — возразила девушка.
— Это часть исполнения.
Мира, стоявшая рядом, молча показала Эвелин два пальца, затем указала на лестницу.
На этаж ниже оказалось свободно.
— Почему все не идут сюда?
— Здесь вода нагревается медленно.
Через несколько минут Эвелин выяснила, что у Миры были очень мягкие представления о слове «медленно». Зато после ледяной воды исчезло желание уснуть над завтраком.
На обратном пути они заглянули в небольшой магазин у входа в общежитие. Корм для Морри закончился, и Эвелин пришлось выбирать между двумя незнакомыми упаковками. На одной была изображена довольная кошка. На другой — настолько похожее на неё существо с лишней парой ушей, что Эвелин предпочла первую.
Мира одолжила ей деньги и посоветовала сохранить чек.
— Верну, — сказала Эвелин.
— Я знаю. Только не заноси кошачий корм в доказательства.
— Он в отдельном списке.
— У тебя уже есть отдельный?
Эвелин убрала чек в карман.
Они успели позавтракать, покормить Морри и дойти до библиотеки. До занятия оставалось чуть меньше часа.
Считыватель снова отказался принимать карточку.
Сотрудница нашла вчерашнюю выдачу по номерам книг. Обе числились на руках; срок возврата не изменился. Поле с именем читателя оказалось пустым.
На этот раз Эвелин не просила сразу всё исправить.
— Вы можете сначала отметить, в каком виде нашли запись?
— Вы уже обращались с этой проблемой?
— Вчера. В учебную администрацию. Госпожа Лорен передаёт сведения поручителю.
Сотрудница вздохнула, открыла другую форму и начала писать. Эвелин записала время у себя. Мира, не дожидаясь просьбы, сделала то же самое.
Когда они отошли от стойки, Эвелин посмотрела на таблицу. Библиотека сохранила, какие книги кто-то унёс, и забыла, кто именно это сделал. При этом карточка в её ладони продолжала показывать правильное имя.
— Хотя бы понятно, что нужно проверять повторно, — сказала она.
— Лучше бы было понятно, как это остановить.
Эвелин не стала спорить.
В учебную администрацию они заглянули по дороге к аудитории. Лорен уже получила ответ Дейн: преподавательница подтвердила, что лично внесла имя Эвелин в нижнюю строку журнала. Основное дело, поручительство и паспортные данные находились без ошибок.
Эвелин поставила время проверки в таблице. Эти записи пока сохранялись.
— Кассиан предлагает встретиться после полудня, — сказала Лорен. — По поводу транспортного запроса.
Она открыла вчерашнюю запись разговора, чтобы добавить ответ преподавательницы. Эвелин заметила пустое поле раньше, чем сотрудница успела начать печатать.
— Подождите.
На экране оставались время осмотра, имя Лорен и имя Миры Роу. Третье поле было пустым. Под ним сохранилась фраза: «С изложенным ознакомлена. Просит сообщить результат проверки».
— Здесь была я.
Лорен проверила историю изменений.
— Я помню. Вы прочитали запись перед сохранением.
— И я видела её имя, — сказала Мира.
Новых отметок в истории не оказалось. Эвелин достала тетрадь. Вчера кто-то просил сообщить результат — и просьба всё ещё существовала. Только теперь нельзя было понять, кому отвечать.
— Сначала отметьте, как нашли, — сказала она. — До исправления.
Лорен кивнула и придвинула к себе отдельный бланк.
Когда они вышли, у лестницы стоял Эйден. Серая куртка была расстёгнута, на манжете темнела полоска грязи. В руках он держал сложенный лист.
— Привет, Эвелин.
Она поймала себя на том, что сначала отметила отсутствие паузы и только потом обрадовалась самому голосу.
— Привет.
— Я заходил в общежитие. Потом увидел, как вы свернули сюда.
Мира посмотрела на него, потом на Эвелин.
— Мира, это Эйден. Эйден — Мира.
— Соседка, — добавила Мира. — Поэтому через двадцать минут я буду оправдывать её опоздание, если вы затянете.
— Не придётся, — сказал Эйден.
Мира пошла занимать места в аудитории. Слишком деликатно для человека, только что пригрозившего им расписанием.