Око Государево
— Что?
— Лорд Векс просит аудиенции.
Кира и Данила переглянулись.
— Через минуту, — ответил он.
Шаги за дверью удалились.
— Вот и возможность выяснить, — сказала Кира.
— А вот и возможность тебе уйти.
— Можно я хотя бы послушаю из коридора?
— Нет.
— Из соседней комнаты?
— Кира.
— Уже ухожу.
Она поднялась.
У кабинета было две двери. Кира вышла через заднюю, ведущую в служебный коридор.
Почти сразу услышала, как открылась главная.
— Лорд Векс.
Голос отца стал официальным.
— Комендант Волков. Благодарю, что приняли.
Кира замедлила шаг.
Всего на секунду.
Потом вспомнила обещание.
И пошла дальше.
У лестницы ей навстречу поднялся штабс-капитан Ремезов.
Обычно безупречно застёгнутый мундир сегодня сидел на нём криво, будто офицер одевался на ходу.
— Кира Даниловна.
— Игнатий Андреевич.
Он торопливо кивнул и прошёл мимо.
От него пахло машинным маслом.
Ничего необычного для начальника западного бастиона.
Только почему-то перчатки он держал в руке.
И ногти были совершенно чистыми.
Кира проводила его взглядом.
Потом пожала плечами.
В Остроге хватало вещей важнее чужих ногтей.
* * *
Ночью ветер усилился.
Кира долго не могла уснуть.
Не из-за Векса.
Так она сказала себе первый раз.
Потом второй.
После третьего перестала спорить сама с собой.
Она лежала и перебирала в голове разговор в архиве.
Имя.
Возраст.
Распорядок.
Религиозные тексты.
«Просто писец. Забавно».
Каждый раз приходила к одному и тому же:
недостаточно.
Ни одной настоящей улики.
Только набор деталей, который ей не нравился.
Кира перевернулась на другой бок.
Закрыла глаза.
Открыла.
Встала.
Если уж не спать, можно было хотя бы закрыть окно. Ветер весь вечер дёргал раму, и от сырости снова поведёт дерево.
Кира подошла к стеклу.
Потянулась к задвижке.
И остановилась.
Внизу, возле внутренних ворот, стоял человек.
Не прямо под её окном.
Дальше.
У стены, где проходила паровая магистраль к западному бастиону.
Он держал что-то в руке.
Кира прищурилась.
Трость.
Векс.
Он не смотрел на архив.
Он смотрел на трубы.
Точнее, на соединение магистрали с распределительным узлом.
Кира знала это место.
Оттуда пар расходился на механизмы западной стены.
Днём доступ туда имели механики Ремезова и несколько старших офицеров.
Векс наклонился.
Будто изучал металлическую табличку на корпусе клапана.
Кира придвинулась ближе к стеклу.
На улице было темно. Она могла ошибаться.
Посол мог просто идти через двор.
Мог остановиться.
Мог смотреть куда угодно.
Но дипломат, прибывший обсуждать торговлю, стоял посреди ночи возле военной паровой магистрали.
Это уже было хуже кур.
Векс выпрямился.
Повернул голову.
Кира замерла.
Он посмотрел прямо на её окно.
Даже с такого расстояния было понятно, что он её увидел.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом Векс слегка поднял трость.
Не приветствие.
Скорее короткий знак:
вижу вас.
И пошёл прочь.
Не торопясь.
Не прячась.
Кира смотрела, пока он не исчез за казармой.
Потом закрыла окно.
На этот раз сон даже не пытался прийти.
Она подошла к столу и зажгла свечу.
Достала лист бумаги.
Записала:
«Векс. Западный распределительный узел. После полуночи».
Поколебалась.
Добавила:
«Смотрел на магистраль».
Кира всегда доверяла записанному больше, чем воспоминаниям.
Утром покажет отцу.
* * *
Она задремала только перед рассветом.
Разбудил стук.
Кира открыла глаза.
Прислушалась.
Тишина.
Она села.
Может, приснилось.
Потом заметила светлую полоску под дверью.
И тёмный предмет на полу.
Кира встала.
Подошла.
У порога лежал маленький латунный портсигар.
Она не прикоснулась к нему сразу.
Присела.
Осмотрела.
На крышке была выгравирована роза.
Та самая.
Кира уже видела её вчера — в руке Векса, когда он доставал часы.
Значит, он был здесь.
Или кто-то принёс вещь от его имени.
Кира взяла портсигар двумя пальцами.
Тяжёлый.
Холодный.
От него шёл тот самый металлический запах, который она почувствовала возле Векса.
Латунь.
Вот откуда.
Она открыла крышку.
Внутри не было сигарет.
Только сложенный листок.
Кира развернула его.
«Простите за беспокойство.
Я оставил это у вас, потому что больше некому.
Не говорите отцу.
В.»
Кира перечитала записку.
Потом ещё раз.
«Не говорите отцу».
Она почти усмехнулась.
Если Векс хотел добиться именно этого, следовало написать что-нибудь другое.
Кира сложила бумагу обратно.
Закрыла портсигар.
Первым желанием было немедленно идти к Даниле.
Вторым — сначала понять, что именно она собирается ему показать.
Почему портсигар?
Почему ей?
Что значит «больше некому»?
Она перевернула коробочку.
Обычная латунь.
Роза.
Кира провела ногтем по внутреннему краю.
Ничего.
Потрясла.
Внутри едва слышно что-то щёлкнуло.
Она замерла.
Потрясла ещё раз.
Щёлк.
Не записка.
Что-то находилось внутри самого корпуса.
Кира снова открыла крышку.
На первый взгляд дно было сплошным.
Но теперь она заметила тонкую линию вдоль внутренней стенки.
Слишком ровную для царапины.
Фальшивое дно.
Или второй слой металла.
Она попыталась надавить ногтем.
Ничего.
Проверила петлю.
Провела пальцем по выгравированной розе.
Один из лепестков едва заметно пружинил.
Кира нажала.
Внутри снова щёлкнуло.
Но ничего не открылось.
Механизм.
Хорошо сделанный.
И явно не декоративный.
Теперь предмет стал действительно интересным.
И действительно опасным.
Разбирать его одной было глупо.
Кира положила портсигар в карман.
Не чтобы спрятать от отца.
Чтобы отнести ему.
Письмо Векса тоже забрала.
У двери остановилась.
Вернулась к столу и взяла ночную запись:
«Векс. Западный распределительный узел. После полуночи».
Сложила её вдвое.
Тоже убрала в карман.
Теперь — к отцу.
Потом в архив.
И только потом можно будет решить, что именно лорд Векс пытался с ней сделать.
Кира открыла дверь.
В коридоре было непривычно тихо.
Она не сразу поняла, чего не хватает.
Сделала несколько шагов.
Остановилась.
Обычно к этому часу крепость уже гудела.
Работали насосы.
Шипели клапаны.
В стенах дрожали паровые магистрали.
Сейчас она не слышала ничего.
Ни одного механизма.
Кира медленно повернула голову в сторону окна.
И впервые за всё утро забыла о портсигаре.
Глава 3. Предательство
Кира стояла посреди коридора и слушала.
Ничего.
Ни ударов насосов.
Ни тяжёлого ритма поршней.
Ни шипения клапанов в стенах.
Острог никогда не молчал.
Даже ночью крепость дышала паром.
Сейчас она не дышала вовсе.
Кира сунула руку в карман.
Пальцы коснулись портсигара Векса.
Потом сложенной записки:
«Векс. Западный распределительный узел. После полуночи».
Ночью он стоял у магистрали.
Теперь машины не работали.
Совпадение.
Слишком удобное.
Кира бросилась к ближайшему окну.
Во внутреннем дворе горели факелы.
Много.
Больше, чем полагалось утренней смене караула.
Люди двигались между зданиями, но не так, как обычно. Не спешили к постам, не тащили уголь, не ругались возле мастерских.
Они занимали позиции.
Кира прижалась лбом к холодному стеклу.
Красные мундиры.
Британцы.
Десятки.
За внутренней стеной — ещё.
Она перевела взгляд на ворота.
Открыты.
Обе створки.
Ни повреждений.
Ни выбитого замка.
Ни следов штурма.
Просто открыты.
Кира почувствовала, как холод поднимается от живота к груди.
Чтобы остановить машины, нужно было добраться до распределительных узлов.
Чтобы открыть ворота, требовался караульный ключ.
Чтобы сделать и то и другое почти одновременно...
Кто-то помог им изнутри.
Мысль оказалась хуже страха.
— Отец.
Кира сорвалась с места.
* * *
Она бежала по коридорам, которые знала всю жизнь.
Сегодня они казались чужими.
Дверь оружейной распахнута.
На полу валяется перевёрнутый ящик.
Возле лестницы лежит караульный шлем.
Без хозяина.
На стене — тёмный мазок.
Кира не стала останавливаться, чтобы понять, кровь это или масло.
У поворота кто-то крикнул.
Раздался выстрел.
Потом ещё один.
Кира пригнулась и побежала быстрее.
У неё не было оружия.
Не было Искры.
Не было ни одного Узора, которым она могла бы защитить себя.
Только свёрнутый лист бумаги.
Портсигар Векса.
И ноги.
Сейчас этого должно было хватить.
Она вылетела на внутренний двор.
И остановилась.
Людей было больше, чем она увидела из окна.
С одной стороны — солдаты Острога.
Не строй.
Остаток строя.
Кто-то без шлема. Кто-то в одной рубахе под нагрудником. Несколько человек перевязывали раненого прямо у стены.
С другой — британцы.
Красные мундиры стояли ровными рядами.
Спокойные.
Подготовленные.
У ворот уже устанавливали оборудование.
Значит, они вошли не минуту назад.
Они были здесь давно.
Кира быстро оглядела знакомые лица.
Лейтенант Буров.
Старый Федька.
Прапорщик Малинин.
Двое механиков с западной батареи.
Ремезова не было.
Кира заметила это почти машинально.
Штабс-капитан должен был находиться здесь.
Его бастион.
Его машины.
Его люди.
Но думать об этом сейчас было некогда.
В самом центре двора стоял Данила Петрович.
В боевом мундире.
Тёмная ткань, латунные наплечники, тяжёлые сапоги. Саблю он держал опущенной вдоль ноги.
Спина прямая.
Перед ним — Векс.
Без цилиндра.
Во вчерашнем тёмном фраке.
И с той самой тростью.
Кира инстинктивно коснулась кармана.
Портсигар всё ещё был у неё.
Векс оставил его несколько часов назад.
Значит, всё это время он уже знал, что произойдёт.
Возможно, знал ещё вчера утром.
— Я дал вам выбор, комендант, — сказал Векс.
Говорил он негромко.
И всё равно во дворе слышали все.
— Вы могли открыть ворота сами.
Данила посмотрел на британцев.
Потом на своих людей.
— Похоже, вам и без меня помогли.
Векс едва заметно улыбнулся.
— В любой крепости найдётся человек, который считает свою жизнь дороже присяги.
Кира сжала кулаки.
Вот оно.
Предатель действительно был.
Где-то здесь.
Или уже ушёл.
Данила поднял саблю.
— Назови имя.
— Зачем?
— Хочу знать, кого проклясть перед смертью.
— Вы оптимист.
— Я реалист.
Векс посмотрел на него почти с сожалением.
— Ваши паровые батареи отключены. Западная стена наша. Северная башня наша. Внешние ворота открыты. Подкрепление не придёт.
Он сделал небольшую паузу.
— Сложите оружие.
Никто не пошевелился.
Данила усмехнулся.
— Ты плохо понимаешь русских солдат, британец.
— Я достаточно долго изучал русских солдат.
— По книгам?
— По могилам.
Несколько человек рядом с Данилой дёрнулись.
Он поднял свободную руку.
Остановил их.
— Чего ты хочешь, Векс?
Впервые улыбка исчезла с лица посла.
— Не того, что принадлежит вам.
— Тогда зря пришёл.
Векс вздохнул.
— Вы действительно собираетесь убить своих людей ради стены?
Данила посмотрел вокруг.
На разбитый караул.
На раненых.
На красные мундиры.
На открытые ворота.
— Нет.
Он перехватил саблю удобнее.
— Я собираюсь дать им время.
Кира поняла первой.
— Нет...
Данила рванулся вперёд.
— Отец!
Во дворе всё произошло одновременно.
Русские солдаты бросились на британцев.
Кто-то выстрелил.
Вспыхнул дух-пар.
Воздух дрогнул.
Серебристая дуга рассекла дым.
Человек рядом с Кирой упал, даже не успев вскрикнуть.
Она отшатнулась к стене.
Мир распался на отдельные куски.
Красный мундир.
Сталь.
Пар.
Чья-то рука на камне.
Крик.
Выстрел.
Огонь из разбитой трубы.
Данила шёл прямо к Вексу.
Теперь Кира поняла, почему отец был комендантом Острога.
Она видела его на тренировках.
Но никогда — таким.
Данила двигался быстрее, чем можно было ожидать от человека его роста.
Сабля ударила снизу.
Британец попытался поставить блок — клинок вылетел у него из руки.
Второй атаковал сбоку.
Данила повернулся.
Латунные линии на его наруче вспыхнули серебристым светом.
Воздух перед ним сжался.
Британца отбросило на несколько шагов.
Плетущий.
Кира столько лет прожила рядом с отцом, что почти забыла, что это означает.
Он не просто командовал солдатами.
Он был одним из них.
И сейчас прокладывал себе дорогу к Вексу.
Тот не отступал.
Только наблюдал.
Будто именно этого и ждал.
Данила оказался в трёх шагах.
Двух.
Одном.
Сабля пошла к горлу британца.
Векс отступил ровно на полшага.
Трость оказалась у него в левой руке.
Щелчок.
Кира услышала его даже сквозь бой.
Из дерева выскользнул узкий клинок.
Данила успел изменить движение.
Его сабля ударила по стали.
Звон.
Векс впервые потерял равновесие.
Отец толкнул его плечом.
Британец отступил ещё на шаг.
Кира почти закричала от облегчения.
Данила атаковал снова.
И тогда человек в красном мундире сбоку выстрелил.
Не в грудь.
В ногу.
Данила пошатнулся.
Всего на мгновение.
Этого хватило.
Векс шагнул внутрь его защиты.
Тонкий клинок вошёл под рёбра.
Данила замер.
Кира перестала слышать бой.
Она видела только лицо отца.
Удивление.
Не страх.
Скорее раздражение человека, которому помешали закончить работу.
Векс наклонился к нему.
Что-то сказал.
Кира не услышала.
Потом выдернул клинок.
Данила опустился на одно колено.
Сабля выпала из руки.
— ОТЕЦ!
Он повернул голову.
Нашёл её взглядом.
И это было хуже всего.
Потому что в этот момент он понял, что она здесь.
— Кира...
Она бросилась к нему.
Кто-то попытался схватить её.
Кира ударила локтем, вырвалась, проскользнула между двумя дерущимися солдатами.
Упала рядом с отцом на колени.
— Нет. Нет-нет-нет.
Кровь быстро пропитывала его мундир.
Слишком быстро.
Кира прижала ладони к ране.
Она знала теорию.
Давление.
Перевязка.
Остановить кровь.
Так было написано в медицинских руководствах.
Но ни одна книга не объясняла, что делать, когда кровь течёт между пальцами твоего отца.
— Держись.
Данила попытался вдохнуть.
Не получилось.
— Я сейчас... Хал... лекаря...
Он схватил её за запястье.
Силы в пальцах почти не осталось.
— Кира.
— Не говори.
— Слушай.
— Я сказала, не говори!
Он посмотрел на неё.
Тем самым взглядом, которым в детстве останавливал истерику одним словом.
Кира замолчала.
— Ты уйдёшь отсюда.
Она качнула головой.
— Вместе.
— Нет.
— Вместе.
— Доченька.
Одно слово.
И она поняла.
По-настоящему.
Не как информацию.
Не как вероятность.
Он умирал.
— Нет.
Губы задрожали сами.
Кира ненавидела их за это.
— Нет, пожалуйста.
Данила поднял руку.
Коснулся латунной пластинки у неё на груди.
— Медальон...
— Он у меня.
— Был мамин.
Кира застыла.
Отец никогда этого не говорил.
Данила с трудом вдохнул.
— Теперь твой.
— Почему ты не...
— Потом.
Он едва заметно улыбнулся.
— Если будет потом.
— Будет.
Кира сказала слишком быстро.
— Будет. Ты сам мне расскажешь.
Данила уже не спорил.
— Не мсти.
Она смотрела на него.
— Что?
— Не отдавай им... ещё и себя.
Кира сглотнула.
В горле будто застрял камень.
— Живи.
— Отец...
— Назло им.
Уголок его рта дрогнул.
— Ты это умеешь.
Кира всхлипнула.
Первый раз за много лет.
Данила посмотрел на неё так, будто хотел запомнить её лицо.
— Ты не пустая.
Она закрыла глаза.
— Не надо.
— Никогда не была.
Его пальцы соскользнули с медальона.
Упали на камень.
Кира ждала.
Секунду.
Другую.
— Отец?
Он не ответил.
— Отец.
Она коснулась его щеки.
Тёплая.
Ещё тёплая.
— Вставай.
Глупое слово.
Совершенно бесполезное.
— Пожалуйста.
Вокруг продолжали убивать людей.
А Кира сидела рядом с отцом и впервые в жизни не знала, что делать.
* * *
Кто-то рванул её назад.
Кира вскрикнула и ударила наугад.
— Барышня!
Хал.
Она узнала голос.
Не лицо.
Лицо было залито кровью — чужой или его собственной, непонятно. Мундир разорван на плече, меч в руке красный до гарды.
— Отпустите!
— Надо уходить!
— Отец...
Хал посмотрел за её спину.
Лицо изменилось.
Всего на секунду.
— Знаю.
— Он...
— Я знаю.
Он потянул её.
Кира упёрлась.
— Я не оставлю его.
— Его уже нет.
Она ударила Хала по руке.
— Замолчи!
Он даже не поморщился.
— Ваш отец приказал вывести вас из крепости, если всё пойдёт плохо.
Кира застыла.
— Когда?
— Вчера.
Вчера.
Значит, Данила ожидал этого.
Хотя бы допускал.
И ничего ей не сказал.
За спиной Хала появился британский солдат.
Кира увидела раньше.
— Хал!
Он обернулся.
Удар пришёл сверху.
Хал отбил его мечом, но противник ударил ногой в раненый бок.
Хал рухнул на колено.
Кира отступила.
Солдат снова занёс клинок.
На этот раз она не думала.
Подхватила с земли первое, что попалось.
Камень.
Холодный.
Острый край впился в ладонь.
Кира сжала сильнее и ударила британца в висок.
Не сильно.
Но неожиданно.
Он пошатнулся.
Хал закончил остальное.
Одним движением.
Кира разжала пальцы.
Камень упал на землю.
На ладони осталась тонкая красная царапина.
Рядом — чужая кровь.
— Барышня.
Хал тяжело поднялся.
— Сейчас.
Кира посмотрела на отца.
Его уже почти не было видно за ногами дерущихся.
Она хотела вернуться.
Каждая часть тела требовала вернуться.
Сесть рядом.
Остаться.
Но последние слова отца звучали громче.
Живи.
Кира развернулась.
— В архив.
Хал моргнул.
— Что?
— Есть выход.
— Где?
— Идём!
Теперь уже она побежала первой.
* * *
До архива они добрались через боковую галерею.
Хал едва успевал.
Он хромал.
Из-под ладони, прижатой к боку, текла кровь.
Кира заметила.
Ничего не сказала.
Сейчас остановиться означало умереть обоим.
В главном зале архива никого не было.
Один стеллаж опрокинут.
На полу валялись книги.
Кира увидела знакомый переплёт и на секунду замедлилась.
Свиток об Оке Государевом.
Нет.
Не сейчас.
Она повела Хала между дальними шкафами.
— Здесь стена.
— Знаю.
Кира опустилась на колени.
Провела рукой под нижней полкой.
Нашла металлическое кольцо.
Потянула.
Ничего.
Ещё раз.
Механизм за стеной щёлкнул.
Кусок деревянной панели отъехал в сторону.
Хал посмотрел на неё.
— Комендант показывал?
— Один раз.
Кире было двенадцать.
Отец привёл её сюда после вечернего обхода.
Тогда тайный ход показался ей приключением.
Она ещё спросила, зачем крепости секретная дверь, если стены Острога никто никогда не возьмёт.
Данила ответил:
«Если крепость когда-нибудь падёт — не ищи меня. Иди сюда».
Кира рассмеялась.
Сказала, что Острог не падёт.
Отец не стал спорить.
Только посмотрел на неё.
Долго.
Тогда она решила, что он просто опять ведёт себя как слишком серьёзный взрослый.
Сейчас Кира впервые подумала:
может быть, он уже тогда знал, что никакие стены не стоят вечно.
Из главного зала донеслись голоса.
Близко.
Английская речь.
— Внутрь, — сказал Хал.
Они протиснулись в проход.
Кира потянула кольцо с внутренней стороны.
Панель поползла обратно.
В зал вбежал британский солдат.
Увидел движение стены.
— Здесь!
Панель закрылась.
Снаружи кто-то ударил по дереву.
Раз.
Второй.
Послышался треск опрокинутого стеллажа.
— Ищите механизм!
Голос оказался приглушённым, но слова Кира разобрала.
Хал тяжело дышал рядом.
— Они найдут.
С той стороны заскрежетал металл.
Кто-то уже шарил по креплениям.
Потом раздался щелчок.
Тот самый.
Механизм.
— Нашли, — сказал Хал.
— Тогда пошли.
* * *
Подземный ход был узким.
Каменные стены мокрые.
Потолок такой низкий, что Халу приходилось пригибаться.
Кира шла первой.
Руку держала на стене.
Позади раздался глухой удар.
Потом ещё один.
Металл заскрежетал.
Панель открывали.
Кира ускорилась.
Шаги отдавались от камня так громко, будто за ними бежало вдвое больше людей.
Сзади послышался крик.
Потом другой.
На этот раз уже внутри прохода.
Они вошли в тоннель.
— Быстрее, — сказал Хал.
— Я и так...
Он споткнулся.
Ударился плечом о стену.
Кира подхватила его.
Хал был тяжелее раза в два.
— Отпустите.
— Нет.
— Барышня...
— Если ещё раз назовёшь меня барышней, оставлю здесь.
— Понял... Кира Даниловна.
— Ещё хуже.
Несмотря ни на что, Хал хрипло рассмеялся.
Всего один раз.
Потом снова закашлялся.
За спиной уже различались шаги.
Не эхо.
Настоящие.
Кира слышала, как кто-то поскользнулся на мокром камне и выругался по-английски.
Они были совсем близко.
Впереди появился слабый серый свет.
Выход.
— Там!
Кира почти потащила Хала.
Последние метры.
Каменная дверь.
Заржавевший засов.
Она толкнула.
Ничего.
— Помогай.
Хал навалился рядом.
Раз.
Два.
Сзади мелькнул свет факела.
— Вижу их!
На третий толчок засов сорвался.
Дверь открылась.
Холодный воздух ударил Кире в лицо.
Они вывалились наружу.
Хал обернулся и всем весом захлопнул каменную створку.
Почти сразу с другой стороны в неё что-то ударило.
— Это их ненадолго задержит, — сказал он.
Издалека послышался лай.
Сначала один.
Потом второй.
Хал выругался.
— Собаки.
— У нас в гарнизоне нет собак.
— Теперь есть.
Они спустились ниже по склону.
* * *
За западной стеной начинался лес.
Выше возвышался Острог.
Кира обернулась.
Крепость горела.
Огонь уже вырывался из казарм.
Чёрный дым поднимался над башнями.
Где-то взорвался котёл.
Стена дрогнула.
Кира стояла и смотрела.
Архив.
Комната.
Стол отца.
Двор.
Места, которые существовали всегда.
Теперь они исчезали одно за другим.
— Надо идти, — сказал Хал.
Кира не ответила.
В кармане давил на бедро портсигар Векса.
Она сунула руку внутрь.
Сжала его.
Хотела выбросить.
Швырнуть вниз со склона.
Пусть исчезнет вместе с Острогом.
Палец случайно лёг на лепесток выгравированной розы.
Щёлк.
Тот самый скрытый механизм.
Кира замерла.
Векс передал ей эту вещь за несколько часов до нападения.
Передал тайком.