– Да.
От внимания Гэвина не ускользнула насмешка, с которой он произнес слово «чемпион».
– Тогда ты должен знать, – сказал Османд Уолш, его розовое лицо слегка покраснело, – что существуют правила, которые нужно соблюдать за несколько недель до турнира.
– Прошу прощения? – Гэвину внезапно вспомнились хулиганы, изощренно издевавшиеся над ним в детстве. Насмешки прекратились только тогда, когда он стал достаточно сильным, чтобы проклинать их в ответ.
– Нельзя просто прийти в мой магазин и попросить о поддержке. Приходя к нам в магазин, наши клиенты ожидают, что получат там определенный опыт. А если ты будешь им мешать? Ты же должен понимать, какое это производит впечатление. Ты действительно считаешь, что мы начнем сотрудничество после того, как вы втоптали наш город в грязь?
Глаза Гэвина заволокло пеленой ярости. Он сосредоточился на магическом камне на среднем пальце левой руки.
Можно было бы приклеить язык Османда Уолша к нижней челюсти с помощью Пасти дьявола. Тогда до конца дня он будет испытывать крайне болезненные ощущения при попытках заговорить. Неплохо по отношению к человеку, который может вот так просто позволить себе такие жестокие слова. Даже несмотря на то, что Уолш совершенно точно проклянет его в ответ.
И все же Гэвин заставил себя разжать кулак. Он не может сделать это здесь. Не на свадьбе своей сестры. Вот если он победит на турнире – тогда он отомстит.
– Конечно, я понимаю, – Гэвин постарался ответить максимально вежливо – и пошел прочь. Он попытался отгородиться от всего этого – от этих людей, от этого шума. Ему нужно было сохранить спокойствие, и больше ничего он придумать не смог.
Вот почему, когда началась драка, Гэвину потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что ее начал его младший брат.
Краем глаза он заметил предательское белое мерцание заклинания и повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фергюс бросился на темноволосого кузена Пэйна на замшелых ступенях банкетного зала. Он сделал это на виду у всех, забыв о магии и решив прибегнуть к старому проверенному способу: кулакам.
– Возьми свои слова обратно! – кричал Фергус, хватая мальчика за лацканы костюма.
– Твоя сестра не Пэйн, – сказал другой мальчик. Голос его дрожал от презрения. – И никогда не станет членом нашей семьи.
Фергюс взвыл и набросился на кузена Пэйна. Мальчики повалились на дорогу, замелькали наполовину произнесенные заклинания и кулаки. Охотники за проклятиями наблюдали за всем этим с жалким восторгом, улюлюкая и крича, как будто это было какое-то представление. Мелькнуло несколько вспышек фотокамер.
Гэвин знал, что в произошедшем будут винить Гривов – так же, как их винили в том, что в городе сейчас полно приезжих. Он уже видел заголовки статей: «драка на свадьбе», «снова опозорены».
И если он не вмешается, так и будет.
Гэвин посмотрел на большое золотое кольцо с печаткой, надетое на его средний палец. Оно было украшено безвкусным кристаллом, от которого исходило белое свечение обычной магии. Используя заклинание, он вложил в него весь гнев, испытанный им за последние несколько минут.
Это было простое заклинание третьего класса, Стой на месте – реплика более модного Стоп-кадра. Но оно справилось со своей задачей: оба мальчика замерли, вокруг них замерцали белые струйки магии, приостанавливая их в стазисе.
– Эй! – рявкнул Фергюс. Мальчик был весь красный, а под глазом у него назревал синяк. – Это ты сделал?
– Нет! – кузен Пэйн впился в него взглядом. – Я думал, Гривы не могут использовать магию.
Гэвин встал между ними и пристально посмотрел на Пэйна.
– Ты ошибался.
Заклинание потребовало реальных усилий – ни один из мальчиков не хотел, чтобы его сдерживали, – но оно того стоило из-за невольного уважения, которое мелькнуло в их глазах. Узел в груди Гэвина ослабел, когда Роланд Пэйн взял Каллисту за руку и что-то пробормотал. Услышав его слова, сестра расслабилась.
Все присутствующие на свадьбе, казалось, испустили коллективный вздох облегчения – охотники за проклятьями же, казалось, были разочарованы окончанием шоу. Гэвин бросил на них презрительный взгляд. Большинство из них выглядели как типичные туристы, но среди них выделялась одна женщина. Она была одета в темно-синий брючный костюм, ее черные волосы были собраны в низкий пучок. Она смотрела на него. В ее взгляде не было злобы, скорее, он был… оценивающим. Гэвин отвернулся, почувствовав себя странно незащищенным.
Удостоверившись, что мальчики не продолжат драку, он хотел было их разморозить, но тут к ним поспешно подошла одна из Торбернов. В Ильвернате не было вечеринки, на которую не был бы приглашен кто-то из этого семейства. Девушка была высокой и мускулистой, с бледно-розовой, покрытой веснушками кожей и длинными, заплетенными в косу каштановыми волосами. Бриони Торнберн была на год старше его и тоже училась в крупнейшей государственной средней школе Ильверната. Она была капитаном половины их спортивных команд и старалась дружить со всеми сразу; как и у остальных членов ее семьи, ее репутация была настолько безупречной, что в ней можно было увидеть свое отражение. Торберны еще не назвали своего чемпиона, но она была явным фаворитом.
– Какие-то проблемы? – спросила она. Ее голос был слащавым и самоуверенным.
Еще одна их семейная черта. Торберны любят совать нос не в свое дело.
Гэвин покачал головой, глядя на дорогие кольца с заклинаниями, украшающие ее руки.
– У меня все под контролем.
– Уверен? Не могу гарантировать, что мальчики не продолжат драться, когда ты их разморозишь.
Кольцо на ее указательном пальце замерцало – и мгновение спустя Гэвин зашипел от боли. Его заклинание перестало действовать. Ощущение было неприятным: как будто внутри его разогнули гвоздь.
Мальчики переминались с ноги на ногу. Они снова могли двигаться, но не продолжили драку. Вместо этого у них на лицах застыло одно и то же смущенное выражение.
– Ой, – пробормотал Фергюс. – Да плевать.
– Да, – эхом отозвался кузен Пэйн. – Мне тоже.
И они убежали к своим родным. Гэвин посмотрел на Бриони. Ее самодовольство было очевидным.
– Что ты с ними сделала?
Она пожала плечами и зевнула. В прямом смысле.
– Использовала заклинание Знай своего врага. Они смогли увидеть драку с точки зрения соперника. Оба поняли, что ведут себя глупо, поэтому остановились. Если бы ты больше времени уделял изучению магии, возможно, у тебя был бы более обширный набор магических камней.
Гэвин почувствовал прилив раздражения, который только усилился, когда он понял, что восхищение толпы переключилось с него на Бриони.
– Я чемпион Гривов, – горячо заговорил Гэвин. – Я умею пользоваться магией.
Он надеялся вернуть себе уважение зевак. Но вместо этого увидел только жалость.
– Ну что ж… – пробормотала она. – Удачи.
Гэвин отвернулся от удаляющейся фигуры Бриони и подумал о насмешках школьных хулиганов, ярости на лице кузена Пэйна и, прежде всего, насмешливом презрении в голосе Османда Уолша.
«Ни один заклинатель не станет поддерживать Грива».
Гэвин не сможет выиграть этот турнир, полагаясь только на собственные заслуги. Даже он понимал, что его положение безнадежно без поддержки, союзов или хорошего наставничества.
Он поднял голову и уставился в затянутое дымкой небо.
Менее чем через две недели эти облака станут малиновыми от высшей магии, которая окутает Ильвернат словно красноватый саван. Менее чем через две недели начнется турнир. После смерти каждого чемпиона Кровавая завеса будет становиться немного светлее. А когда в живых останется только один из них, от кровавой пелены на небесах не останется и следа.
Гэвину хотелось верить, что ни одна из этих смертей не будет его собственной.
4. Бриони Торберн
Больше всего на свете члены семейства Торберн любят собственное отражение в зеркале.