– Э-э… здрасте, – выдавил я из себя, пятясь за спину Кощея.
– Здравствуй, Горыныч, – ответил ему Кощей, вытаскивая меня из-за спины. – Вот этого орла с Михалычем и Марселиной отвезти надо.
– Сделаем, – кивнув, пробасила правая. – Марселина, любовь наша, а ты всё хорошеешь? Аппетитная, глаз не оторвать. Так бы и съели!
Горыныч гулко засмеялся, а Маша только фыркнула.
– У них что, любовь?! – шёпотом спросил я у Михалыча.
А что? Тут всё, что угодно может быть.
– Не, – отмахнулся Михалыч, – натура у него такая. Кобелиная.
– Давайте-давайте, – засуетился Кощей. – Время дорого.
– А обед?! – возмутилась левая голова и правая согласно кивнула.
Кощей поморщился, хлопнул в ладоши и тут же несколько скелетов вытащили из ворот две освежёванные бараньи туши и большое корыто с кашей. Корыто поставили у средней головы.
Я отвернулся. Всё понимаю, но смотреть на это не хотелось. Противно.
Полминуты чавканья, хруста и причмокивания и левая голова довольно протянула:
– Заморили червячка. Маловато, конечно, но уж так и быть.
Правая только рыгнула, испустив струю пламени, сжигая зазевавшегося скелета.
– Шамаханы покормят, – пообещал Кощей. – В путь, пора.
Я с опаской посмотрел на гребни вдоль спины Горыныча. Острые длиной в локоть, они совсем не вызывали желания усесться между ними или еще хуже, прямо на них.
Горыныч, уловив мой взгляд, вдруг дёрнулся телом, и гребни с громким щёлканьем ушли прямо в спину.
– Видал? – подмигнула мне левая голова с гордостью. – Это нам Кощей такое сделал.
– Круто, – я восхищенно покивал головой.
Змей опустился на колени или что там у него, присел, в общем, и мы полезли ему на спину.
Как я не старался, но усадили меня спереди. Спасибо, весь встречный ветер мой. Сзади пристроился Михалыч, втиснув мешок между нами, ну а Маша, что удивительно, не капризничая, разместилась последней.
Горыныч встал, а я помахал Кощею и нерешительно сказал:
– Ну, мы, наверное, полетели?
– Не подведи меня, Федька. Удачи!
И Кощей, развернувшись, зашагал во дворец. А Горыныч взлетел. Вот так просто без разбега замахал мощно крыльями и взвился в воздух.
– Змеюка с вертикальным взлётом, – прохрипел я, чувствуя, как меня расплющивает о Горынычеву спину.
– Ась? – прокричал Михалыч, но я только отмахнулся.
Однако вскоре Горыныч набрал высоту и полет оказался неожиданно комфортным.
Не знаю почему, но мне даже ветер не бил в лицо, а так, обдувал легонько и всё. Хотя летели мы очень быстро. Лесные поляны мелькали так, что их и разглядеть было невозможно, а когда пошли открытые пространства, то поля и реки, неожиданно возникая перед нами, тут же оставались позади. Не спрашивайте, без понятия от чего так. Наверное, Змей – существо сказочное и законы природы на него тоже действовали другие, сказочные. Но, как бы то ни было, а вскоре я уже наслаждался полетом, с интересом поглядывая по сторонам.
Горыныч плавно опустился ниже и теперь мы летели на высоте метров пятидесяти, может, ста над землёй, точно понять я не мог, не авиатор, уж простите.
– А мы не низко идём? – проорал я ему.
Правая голова медленно на лету повернулась и внимательно меня осмотрела. Я поёжился и ругнулся про себя. Рептилия с крылышками, да глаза как блюдца, еще и смотрит, не мигая так оценивающе. Бр-р-р.
– Нормально идём, – пробасила голова, видимо удовлетворившись осмотром. – Зато издалека нас не видно.
– А ясно, – закивал я. – Разумно.
– А то! А к месту высадки подходить будем, совсем низко пойдём, над деревьями прямо.
– А долго нам еще?
– Часа два. А что, устал?
– Не-не, просто интересуюсь.
– Интересуется, он, – проворчала левая голова, разворачиваясь ко мне. – Любопытный какой…
Я хотел было развести руками мол, ну, да, что уж тут поделать, но вовремя одумался и посильнее вцепился в спину Горыныча.
– А чего с вашей средней головой? Поранилась?
– Зуб болит, – коротко пояснила правая.
– Угу, – сказала левая, – жрёт, что попало, а страдаем все вместе.
– Так полечили бы.
– Боится, – пояснила правая.
Средняя голова тоже повернулась ко мне и смущённо кивнула.
– Эй, – заорал я, – вы вперёд-то смотрите, а то врежемся во что-нибудь!
– Не врежемся! – левая.
– Не бойся, – правая.
– Мы знаешь, какой отличный летун? Сейчас покажу, как мы в воздухе кувыркаться можем! – левая.