***
На земле оставь земное,
только имя не забудь.
Вправо, влево – всё сквозное,
разберёшься как-нибудь.
Там с архангелом ли, с богом
к облаку привалишь боком
и три капли от дождя
загрызёшь кусочком льда.
Там и знатный, и убогий,
и вознёсшийся едва
дружно помогают богу
в небо звёзды забивать.
Там, в глубокой синей выси,
важно не разъединить
нить. Не просто с богом выпить –
помолчать, поговорить.
***
На мусорной свалке –
ёлки-палки,
старые вешалки.
***
И губку с уксусом, и смех,
и гвозди, и венок терновый,
как он, с улыбкой тихой – всех,
простишь ли нам, Мадонна в чёрном?
С японского
Плотно задвинув сёдзи,
на которой рядом с кото,
косодэ и каригиму
висела какэмоно,
я снял дзори и мукабаки,
оставшись в фундоси и таби,
и запивая сакэ суси,
задумал написать танку,
или хайку, или имаё.
Ё-моё!
Я сидел у камина
с долькой лимона,
типа апельсина,
пил индийский чай
и языком, словно угли в печке,
помешивал в японском словаре
японские словечки.
***
Благоухает
хуаюань –
сад цветов.
***
Если бы ноги держали,