Разбирайте балаган,
Руки молодецкие!
– Слышите?
– Слышу!
И – вышли.
– Лихач!
Елеонство
Вот домик оранжевый встал; желто-серая жескла трава; затусклило едва лиловато: с востока; вот – Дорогомиловский мост, самновейший ампир, где на серых столбах так отчетливо черный металл защербился рельефами: шлемов, мечей и щитов.
– Посмотрите: наш воин; когда-то парадную каску надев, при копье, при коне, на болота мазурские шел воевать с Рененкампфом; смотрите, – в картузике, выданном из интендантства, в шинелишке, спертой у трупа, он – тут!
Залынял: с табачишкой в кармане; и – с фигою; мобилизованный нюхает, что ему слопать.
– Их – столько, что кажется: фронт опустелым, что армия наша – мираж, то есть поле пустое.
– Сопрела в окопах.
А в поле сидели и кашу варили: волна беловатого газа бежала в овраге: недавно еще; вздрогнул:
– Скоро ли?
– Скоро.
Пан Ян Пшевжепанский, похлопывая по плечу Сослепецкого, стал занимать анекдотами:
– Вы называйте пан Яном меня: мы – товарищами.
Сослепецкий подумал:
– Не очень-то лестно.
И вот – горбосвёрт: угол белого дома открыл переулок, который ломал этот горб, точно руку, откинутую от плеча и составленную из домов, Сослепецкому очень знакомых: он – в каждом сидел почти: дом Четвеверова; антаблементы[29 - Антаблемент (архит.) – верхняя часть здания, состоящая из карниза, фриза и архитрава.] лупились и блекли; подъезд – доска медная: Лев Леонидыч Лилетов. Карниз фриза[30 - Фриз (архит.) – часть стены в виде узкой полосы, расположенная между архитравом (верхней частью здания) и карнизам, обычно украшенная рисунком; выступ в виде карниза столярного изделия.] сизо-серизового, изощренно приподнятый морщью оливковых полуколонн межколонных, выглядывал из-за листвы желто-карей, срезаемой крышею синего домика – о трех окошках; и – с карточкою: «Жужеюпин». «Говядина Мылова» – вывеска. Арка ворот трехэтажного дома в распупринах, с черной литою решеткою: «Песарь, Помых, Древомазова, Франц Унзенпамп, Семимашкин, – доска с квартирантами. Грифельный, семиэтажный, балконами, с башнею, в северном стиле домина стеной бил по Шлепову, по переулку, темня – Новотернев: то – дом „Бездибиль“.
Дальше: Африковым и Моморовым – прямо к бульвару, к киоску, под вывескою «Пеццен-Цвакке. Перчаточное заведенье».
– Тррр-ДРРР» –
– барабан –
– роту прапор вел
в переворохи –
– «дррр» –
– переворох на дворах; разворохи, в квартирах; и – ворох сознаний, сметаемый в кучи, как листья бульвара, стальным дуновеньем оторванные с пригнетенных друг к другу вершин, угоняемых в площадь Сенную, – туда, где кричало огромное золото букв –
– «Елеонство!» –
– «Крахмал, свечи, мыло!» – район переулочный, где проживает профессор Сэднамен над вывеской черной, «П. П. Уподобиев», иль – Калофракин (портной, надставляющий плечи и груди); с угла – Гурчиксона аптека: шар – красный, шар – синий. Вот вывеска, высверкнув, – сгасла. И тут же мадам Тигроватко жила.
Тигроватко
Тут спрыгнули; под характерною кариатидой; пан Янна подъезд; Сослепецкий, пальто растопырив, из брюк вынимал кошелек, сапогом выдробатывая:
– Чорт, как холодно!
Тоже – в подъезд.
Дверь с доской: Иахим Терпеливиль: и – вот:
– Тигроватко?
Пан Ян подмигнул:
– Прямо в точку: увидите.
– Не понимаю, – ворчал Сослепецкий, – с вокзала… хотя бы почиститься!!
– Вы, адъютант, потерпите.
И – дверь распахнулась.
Передняя пестрая: желтые стены; и – крап: черный, се-рый, зеленый; зеленая мебель; портьера желтеющая с теми же пятнами: черными, серыми, серо-зелеными; слева, в отбытую дверь, – коридорик, с обоями, напоминающими цветом шкуру боа: густо-черные пятна на бронзовом, темном; туда, – как в провал, или в обморок дико-тупой, из которого могут выкидываться только выкрики дико болезненные. Но мадам Тигроватко бросала туда: –
– Аделина! –
– Лилиша! –
– Параша! –
– Наташа! –
– И горничная выходила на зов: Аделина – в апреле; Лилиша – июле.
Снимая пальто, Сослепецкий косился в слепой коридорный пролет, вызывающий ассоциацию: боа контриктор! Повеяло диким кошмаром, уж виданным, –
– где-то, –
– с – утраченным смыслом, как с криком, которого нет, но который сейчас…
Вскрик:
– Леокади!