Оценить:
 Рейтинг: 0

Егерь императрицы. Гром победы, раздавайся!

Год написания книги
2023
Теги
1 2 3 4 5 ... 9 >>
На страницу:
1 из 9
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Егерь императрицы. Гром победы, раздавайся!
Андрей Булычев

Егерь Императрицы #10
Дивизия Суворова разгромила османские армии под Фокшанами и при Рымнике, путь на Стамбул открыт. Но у Его Светлости князя Потемкина-Таврического неотложные дела в Санкт-Петербурге. Приказ войскам – стоять на зимних квартирах и до его возвращения никаких действий не предпринимать!

– Упустим турку, опять его штыком из-за крепостных стен выковыривать! – ворчат бывалые солдаты-гренадеры. – Пора бы уже полковым барабанам сигнал «в атаку» и «на штурм» бить!

Андрей Булычев

Егерь императрицы. Гром победы, раздавайся!

Часть I. Война в Валахии

Глава 1. На Буге

За ногу тихонько потянули, и, заглянув под стол, Лешка оказался лицом к лицу с Коленькой. На него внимательно и пристально смотрели такие же большие карие глаза, как и у Катарины.

– Ну, пошли, пошли ко мне, сынок. – Алексей протянул руки к мальчику. – А я тебе сейчас про пушки расскажу и про то, как солдаты в барабаны громко бьют.

– А про лошадку ты мне тоже расскажешь? – полушепотом спросил малыш, с опаской поглядывая на протянутые к нему руки. – У тебя ведь есть лошадка, да, дядя?

– Про лошадку я обязательно расскажу, обещаю, – ответил с улыбкой Лешка. – У меня гнедой конь есть, он очень красивый! Его Орликом зовут. И у него на лбу такая белая-белая звездочка есть, вот прямо посредине лба, между глазами, – потер он пальцем переносицу. – А еще мой Орлик сухарики и хлеб с солью очень любит кушать, ну или яблочко. Он так забавно хрустит им, вот так: хрум, хрум, хрум. Хочешь, мы с тобой вместе его потом угостим?

– Да, хоросо, дядя, – кивнул малыш и сам протянул ручки вперед.

– Коленька, это же твой папа, это не дядя, – сидящая рядом с Алексеем на лавке Катарина погладила малыша по голове. – Просто он очень долго был на войне, и ты его немного забыл. Но ничего, теперь-то он уже будет долго рядом с нами, – и она погрозила пальцем Лешке.

– А вот я папу сразу же узнал! – воскликнул Илья. – А вот Настька нет! Она мне сама это утром сказала! – и сорванец толкнул плечом сестру.

– И узнала, и узнала! Ну, ты чего толкаешься?! – Девчушка ущипнула брата и выскочила из-за стола.

– А ну-ка, тихо вы! – крикнула бабушка Йована. – Неслухи какие! Сейчас вон маленького разбудите! Будете потом его зыбку сами качать!

– Да ничего, мама, ему все равно уже просыпаться нужно, кушать пора, – успокоила Йовану Милица. – Я его в дальней спальне перепеленаю и там же покормлю. – И она встала из-за стола. – Да, конечно, пошли, пошли со мной, – сказала она с улыбкой хнычущей двухгодовалой Софии. – А вот папе с нами делать там нечего, – улыбнулась она Сергею. – Пусть он и дальше о своей войне разговаривает с мужчинами. Вон как им всем тут весело!

Вся большая зальная комната дома Милорадовичей была заставлена соединенными вместе столами. За ними располагалась вся многочисленная родня и близкие Милорадовичей, Егоровых и Войновичей. Тут же, как члены семей, сидели на равных Курт с Егоркой и Карпович. Вот только вчера в Николаев, полгода уже как объявленный Новороссийским городом, приехали с Южной Дунайской армии на побывку господа офицеры. А уже на следующий день все близкие праздновали здесь встречу. У каждого из них сейчас было что рассказать друг другу, ведь эта война шла уже долгий третий год. Но самое главное здесь было то, что все они были сейчас живы и собрались вместе за этими длинными, заставленными снедью и напитками столами.

– Дорогие мои, а давайте я вам сейчас сыграю, а вы споете наши сербские? – Михайло взял в руки скрипку со смычком, и дом наполнился грустной мелодией.

– Вона, у господ охфицеров музыка заиграла, только уж больно она чевой-то жалостливая, – вздохнул Соловьев и притопнул ногой, стряхивая снег. – Эко ж подмораживает-то сегодня! Ну что, как и уславливались, Федор Евграфович, сокращаю я ночной караул, чтобы ребяток не поморозить?

– Сокращай, Ваня, – кивнул, соглашаясь с капралом, Лужин. – Твоему ведь отделению выпало сегодня на часах стоять, вот ты сам первый и думай, как бы это вам лучшивее тут быть. Завтра Леонтьевским предстоит вот так же дежурить, а я так думаю, что и у них, небось, мороз тоже не спадет. А без караула нам, сам ведь понимаешь, ну вот никак нельзя. Ибо мы тут есть часть воинского подразделения, пришедшая сюда из особого егерского полка, то бишь его дозорный боевой плутонг. И хоть даже и находимся сейчас за много верст от неприятеля, а все же службу караульную исправно должны нести. У нас тут как-никак ведь и военное имущество при себе имеется. Да вон, хоть, скажем, те же кони, – кивнул он на стоящие в глубине двора сараи и хозяйственные постройки.

– Да я-то со всем пониманием, Федор Евграфович, – кивнул капрал. – Да и ребятки все мои тоже разумные. Чего уж там, разок в день, да еще в ночь на два часа, ну или пусть даже три постоять – это ничего! Подумаешь, тоже мне – забота какая! Покараулим. Ну и чего ты сам-то стоишь, чего не идешь? А то вона уже как стемнело на дворе, а звезды такие, словно бы кто бисер на небе рассыпал. Ох ведь и яркие!

– Это да-а, – кивнул Цыган, поглядев вверх. – Южное небо – оно такое, оно здесь особливое.

В доме Милорадовичей хлопнула дверь, и на пороге мелькнула чья-то фигура.

– Во-о, а вот это, похоже, уже по мою душу, – насторожившись, произнес Лужин. – Ну, ладно, Ваня, блюди службу. Гляди, чтобы без меня тут, значится, самый сурьезный порядок у вас был. А вот завтра и тебе увольнительная будет. Ну, все, бывай! – и быстро перебежал двор. – Дядь Вань, дядь Вань, я это, Федя!

– Цыган? Ох ты ж, спужал! – воскликнул приглушенно Карпович. – Ты прямо как лешак из темноты выскочил. На-ко вот, держи, это тебе, – и, вынув из-за пазухи полушубка кувшин, сунул его в руки Лужину. – И это еще там сверху в узелке, чтобы пожевал маненько, все хоть не так шибко захмелеешь. Давай, давай, беги уже, шлында, – подтолкнул он благодарившего его егеря в сторону калитки. – Чтобы до рассвета только обратно пришел! Смотри у меня, Федька, а не то, как раньше, уши надеру и ведь не посмотрю, что ты нонче в сержантах!

– Да, дядь Вань, ну чего ты, я же… – пробубнил Федька, скрываясь в ночи.

– Я же, я же, – проворчал Карпыч. – Как был ты кобелем, Федька, так и остался им. А горбатого только лишь могила и исправит.

Отряхивая снег с валенок, он пошел к конюшне.

– А ну стой, кто таков?! – Два молодых егеря, однако, уже с волчьими хвостами на касках, выскочили словно бы из ниоткуда с наведенными на Карпыча ружьями.

– Отставной младший сержант Зубов Иван, отдельная особая рота егерей при главном квартирмейстерстве армии его сиятельства генерала-фельдмаршала Румянцева! – выкрикнул браво Карпыч. – Хорошо караульную службу несете, братцы! Не стыдно нам за вас, ветеранам.

– Иван Карпыч, ну, ты бы покашлял, что ли, когда вот сюды шел! – пробурчал егерь с черными усами. – А то ведь тоже эдак тихонечко да без всякого скрипа по тропке следовал. И вовсе даже не понятно, то ли это тать крадется, а то ли, наоборот, унтер с проверкой идет.

– Дэк я ведь и есть унтер, ребятки, только вот уже отставной, – засмеялся Карпыч. – Нате вот, перекусите маненько, – и достал из-за пазухи небольшой сверток. – Тут по плескавице кажному, то сербская мясная еда. По куску сыра еще вдобавок да по горбушке хлебца. Берите, берите, ну, чего вы жметесь, братцы?!

– Да не положено нам, дядь Вань, на посту-то, – переминались егеря.

– А то я и сам в солдатах не был да будто в ночных караулах не стоял! – усмехнулся ветеран. – Тихонько эдак спина к спине встали и наблюдение ведем, слушаем, как там вокруг вас. Кус на один зуб положили, а другим его примяли, и все, и нет уже ничего во рту. Зато вот в брюхе сытно. Ладно, пошел я, пора. Вон уже и скрипка перестала играть, – кивнул он на темнеющий дом.

– Спасибо, дядь Вань! – крикнули егеря в спину удаляющейся фигуре.

– Помогай вам Бог, будьте здоровы, братцы, – махнул им рукой Карпыч.

– Предлагаю выпить за наших деток! – расчувствовавшийся дядя Михайло смахнул скупую слезу со щеки. – Нам с Антонией не дал господь детей, так пусть у вас у всех, дорогие мои, дом будет всегда наполнен счастливым смехом малышей. Это ведь такая радость!

– Михайло, Михайло, ну успокойся, ну что ты. – Йована, подойдя, погладила брата по голове. – Вон сколько у нас здесь детей, ну чего ты, все они наши, все здесь рядом собрались!

– Да, да, сестра, прости, – кивнул Михайло. – Что-то я сегодня… За детей, дорогие мои, за детей!

Все присутствующие подняли стопки, бокалы, кружки в зависимости от предпочтений в напитках.

– Ну, коли уж только что от дядюшки тут был такой тост, может быть, и ты объявишь, папенька, всем здесь сидящим известие про моего крестника? – громко произнес Живан.

– Да-а, прямо как десять лет назад с Радованом, – усмехнулся Алексей, вставая со скамьи. – Дорогие мои, когда-то вот так же, правда, гораздо меньшим кругом, мы провожали двенадцатилетнего мальчика в дальнюю дорогу для постижения им высоких наук. И всем нам было тогда очень за него тревожно. Как же так, такого маленького да посылать за тысячи верст в северную столицу?! При этом оторвав его от семьи и от любящей родни, от всего такого привычного и понятного. Но вот вы посмотрите все, какой теперь перед нами сидит орел и красавец, – кивнул он на покрасневшего Радована. – Боевой офицер, егерь, целый капитан-поручик, прошедший через десятки сражений и схваток да еще и командующий сотнями воинов. А ведь за его плечами сейчас самое престижное учебное заведение нашей империи – Сухопутный шляхетский корпус. Такое образование, как у него, да еще и вкупе с боевыми заслугами открывает двери в дальнейшей карьере для любого дворянина страны. Попасть в Шляхетский сухопутный корпус очень престижно и крайне сложно, учитывая огромное количество желающих, заметьте, из о-очень влиятельных фамилий страны, всячески стремящихся пристроить туда своих отпрысков. Однако же и мы с вами тоже ведь не лыком шиты, – оглядел он с улыбкой всех сидящих за столами. – Сын мой, Илья, – и Лешка погладил голову белобрысого мальчугана. – Тебе предстоит ехать в мае месяце в Санкт-Петербург для сдачи там вступительных экзаменов. Основной набор идет туда, конечно, пяти-, шестилетних детей с расчетом на полное четырнадцатилетнее обучение. Но и по шестилетней, усеченной программе пока что еще принимается ограниченное количество недорослей. Рекомендательное письмо от Суворова Александра Васильевича для генерал-директора корпуса графа Ангальта Федора Астафьевича мною получено. А кроме того, на личном приеме у их светлости князя Потемкина подписано и мое прошение по допуску к вступительным испытаниям дворянского сына Егорова Ильи Алексеевича. Не мне вам всем объяснять, насколько это весомо в таком вот серьезном деле. Так что, мать, осталось тебе только лишь собрать в дорогу нашего любимого отпрыска, – улыбнулся он Катарине. – И уже через полгода ему предстоит отправляться в путь.

– Да как же это, Алексей! – растерянно произнесла мать. – Он же у нас такой маленький, ему всего-то двенадцать лет через неделю исполнится! Ну как же он совсем один там, вдали от всех-то будет?!

– Катерина, ну ты чего?! – воскликнули одновременно Живан с Сергеем.

– Да тысячи дворян даже и помечтать о таком вот не могут! – аж вскочил с места старший Милорадович. – Это же Шляхетский корпус! Ты только сама подумай! Да перед Ильюшкой дорога потом хоть куда будет открыта! При фельдмаршале Минихе двенадцатилетние отпрыски из дворянских и даже из княжьих родов в батальонных колоннах в атаку шли и на вражеские бастионы наравне с простыми солдатами лезли! А это всего лишь учеба! Вот только с кем же его отправлять-то в эту самую столицу? Мы-то все в это самое время в действующей армии за Днестром будем!

– Да-а, я и сам весь в раздумьях, не знаю пока, что и делать, – развел руками Алексей. – Да ладно, время у нас еще есть, вся зима и большая часть весны впереди. А пока, сын мой, готовься с усердием, дабы не посрамить свою фамилию и бравого дядюшку при поступлении в корпус. Он-то вон какой орел, сразу и безо всяких там затруднений в свое время все вступительные экзамены туда сумел сдать.

– Да мы все ему в этом поможем! – решительно махнул рукой Гусев. – Я по математическим наукам, по грамматике и чистописанию. Живан в риторике, в географии, геральдике и в истории силен. А дядюшка Михайло – он Ильюхе естественные науки преподаст. Радован, как только недавно закончивший обучение, какие-никакие еще ему пробелы закроет. Ну и все вместе, сообща мы уж с языками как-нибудь да разберемся. Латынь, французский, немецкий, – загибал он пальцы, – пока, наверное, и этого хватит.

Застолье продолжилось. Детворе это сидение быстро наскучило, и она носилась по дому, играя в прятки и догонялки. То и дело под столом вылавливали кого-нибудь из малышей. Присоединился к общему веселью даже Егорка, не слазивший до этого с колен Курта.

1 2 3 4 5 ... 9 >>
На страницу:
1 из 9