СМП

Глава 1. Императоры в баре

– О-о-о, привет, привет! – ревел Толстый Ллойд и продирался сквозь толпу, плотно набившуюся в баре, к угловому столику, где уютно обосновалась дружная компания из трёх человек. Его густой, мощный голос с лёгкостью перекрывал шум и гам заведения, а обширное брюхо неудержимо прокладывало себе путь к цели. За спиной Ллойда, ухватившись за его руку, тащилась молоденькая белокурая красотка, порядком обескураженная окружающей обстановкой. Добравшись до стола, толстяк плюхнулся на край скамейки и могучим движением задницы бесцеремонно оттеснил сидевших на ней приятелей, чем освободил место для дамы.

– Пардон муа! – рявкнул боров таким тоном, будто предъявлял претензии, но в следующий момент расплылся добродушной улыбкой и распростёр ручищи, готовый сгрести в объятия всех, кто находился за столиком.

– Флавий, Люций, Кали, чтоб мне провалиться, как я рад вас видеть!

Судя по лицам тех, к кому он обращался, подобное приветствие не вызвало у них восторга, а вот его девушка определённый интерес пробудила.

– Помнится, не далее как сегодня в обед мне уже довелось видеть противную рожу один в один схожую с твоей, Ллойд. Что скрывается за твоим неподдельным восторгом каждый раз, когда, встречая людей, ты узнаешь в них друзей? – изрядно напрягая голос, чтобы быть услышанной на фоне окружающего гула, Кали, изящная брюнетка со вздёрнутым точёным носиком раздражённо барабанила острыми ноготками по лакированной поверхности стола.

– Это с тобой, Кали, мы виделись в обед. А по остальным я с утра уже соскучился! Ты лучше посмотри, кого я привёл! – Ллойд торжественно повернулся к своей спутнице и с сияющим лицом громогласно объявил:

– Вы только подумайте! Перед нами очаровательная Мессалина! И это её настоящее имя. Не какие-то ваши надуманные клички. Как тебе такое, Флавий?

– Виктор, – представился гостье тот, кого назвали Флавием. – У нас псевдонимы как у мушкетёров, только мы их заимствовали у римских императоров, так что не удивляйтесь. Хотя Ллойду никакое прозвище не прилипло. Полагаю, оттого, что он ужасный, неотёсанный болван.

Флавий слегка привстал и коротко, с отработанным изяществом, поклонился, прижав к сердцу тонкую, бледную ладонь.

– Ха-ха, – деланно рассмеялся Ллойд, – я-то, может, и болван, а вот с твоим шнобелем и пейсами разве что на Голгофу, император ты наш!

– Ты откровенно слаб в религиях, Ллойд. – Флавий поморщился. – Голгофа из другой оперы, хотя… кому я это говорю?

Гостья немного пришла в себя и поклонившись в ответ Флавию, обратилась к Кали:

– Не припомню императриц с таким именем…

– Потому что она богиня! – вновь взревел Ллойд и хлопнул от удовольствия в ладоши. – Слушай, а ты наш человек, чтоб мне подавиться! Люций, твой выход! – Ллойд пихнул в плечо третьего приятеля. – Я завладел вниманием этой красотки только обещанием потрясающей истории от тебя. Той, что ты намедни нам поведал. Там много чего интересного, чтоб мне провалиться. А у Мессалины блог на раскрутке, смекаешь?

Люций, крепко сбитый паренёк, с бросающимся в глаза деревенским налётом, нахмурил густые рыжие брови и с недовольством посмотрел Ллойду в глаза. Ничего не ответив приятелю, он пожал руку новой знакомой и, делая большие паузы между фразами, тщательно подготавливая каждую, произнёс:

– Мой друг… Излишне многословен… И как мне видится… Склонен к преувеличениям. Та история, которой он призывает меня поделиться с вами… Она довольно специфична для тех, кто не в теме и вряд ли привлечёт подписчиков вам в блог. О чём вы пишете?

Мессалина слегка оцепенела под действием пронзительных зелёных глаз с навесом из густых рыжих бровей и глубокого, проникновенного голоса. Поэтому не сразу разобрала суть вопроса. Её щёки зарделись, а личико приняло растерянный вид. Но приятели с нетерпением ждали ответа, и она встрепенулась:

– Я? Ну, я только начала и не определилась с основной темой. Не хочу быть типичной блондинкой и женские переживания мне неинтересны. Непознанное – вот что я вижу в приоритете. Между прочим, за моими плечами уже шесть семестров Университета!

– Вот видишь, Люций! – лицо Ллойда преисполнилось важностью, – теперь тебе не отвертеться! Выкладывай свою историю, иначе, все мои усилия были напрасными, и я больше знать тебя не желаю!

– Хорошо, – откликнулся Люций. – Кстати, моё настоящее имя – Рут. Возможно, по цвету волос. Но это всего лишь предположение, поскольку, с чего бы давать имена по таким признакам? Этак мы вконец запутались бы среди одинаковых имён. А ведь есть ещё цвет кожи и глаз, рост и телосложение, но и это явно недостаточное разнообразие. Мне видится, что изначально трудно подобрать имя, ведь неизвестно, что вложила в ребёнка мать-природа и добавит общество и воспитание. Оттого и масса всяких Джонов, Иванов и прочих Иоанов, чьи имена ничего не характеризуют, а лишь отражают предпочтения родителей. По мне, так…

– Воу, Люций! – Кали хлопнула друга по плечу. – Некоторые вещи можно просто мыслить. Не обязательно проговаривать их вслух, деревня! Девушка ждёт хорошего рассказа, а не любуется стройной красотой твоих потрясающих банальностей.

– Ты очень добра, Кали. Всегда подбодришь и поддержишь. Что есть, то есть. За это мы все тебя очень ценим. – с некоторым раздражением в голосе сказал Рут, – Так и быть, слушайте ещё раз. И вы, Мессалина, не пропустите ни словечка, поскольку повторять я более не намерен.

Приятели придвинулись ближе к рассказчику и с преувеличенным вниманием уставились на него. Мессалина, глядя на них, едва сдержала смешок, но решила поучаствовать в игре и тоже состроила серьёзную мину.

– Так вот, если сейчас выйти из бара и спуститься по улице, то, в паре кварталов отсюда, можно обнаружить тихое заведение, где посетителей кот наплакал и можно услышать, как муха трёт свои лапки, сидя в мусорном контейнере на заднем дворе. Здесь же я решительно отказываюсь рвать голосовые связки, поскольку повествование определённо будет довольно долгим. Хотя, если вас устроит версия в исполнении Ллойда, которому местный бедлам не помеха, то я не собираюсь возражать.

Предложение слегка смутило присутствующих, и, после небольшой паузы друзья обернулись к Флавию, который поднял свой тонкий, почти прозрачный указательный палец, намереваясь взять слово:

– Все мы знаем, что у Ллойда словарный запас и мастерство повествования, достойные Шекспира, – Флавий приподнял руки, изображая пальцами кавычки, – правда, трёхлетнего, чтоб мне провалиться. Поэтому Люций, изначально не желавший тусить в этом баре, пользуется ситуацией, пытаясь утащить нас в своё любимое болото, благо там всем заправляет его несравненная мамочка. Если бы не наша новая восхитительная подруга, – Флавий вновь коротко поклонился Мессалине, – и не действительно потрясающее событие, случившееся с глубоко любимой нами рыжей бестией, то я бы, например, и на миллиметр не сдвинул свою пятую точку.

Сказав это, Флавий вдруг замолчал, оставив спич без логического завершения, и безразлично уставился куда-то в сторону.

– Ага, – подытожил Ллойд, – твои изящные лапки, Флавий, как всегда, лишь поскреблись в дверь, а распахнуть её предполагается другому, чтоб мне про… Да ну тебя! Ладно, это моя затея, и меньше всего мне хочется портить впечатление, раз уж я, по-твоему, косноязычный, поэтому предлагаю уступить Люцию и наконец-то порадовать его благолепную родительницу!

Кали прыснула со смеху и повалилась на могучее плечо Ллойда.

– Благолепную! Ты серьёзно? Не, прости Люций, твоя маман, безусловно, добрая и мудрая женщина, но такие эпитеты я последний раз слышала в отношении церковной штукатурки, благо бывала в храмах на экскурсии. Наш друг Ллойд, похоже, попытался опровергнуть Флавия насчёт своего красноречия, но, по-моему, перестарался и выпрыгнул из штанов.

– Ты можешь смеяться сколько угодно, зная, что я пылаю к тебе безнадёжной страстью, Кали, – Ллойд напустил на себя обиженный вид, – но знай: когда-нибудь твой длинный язычок укоротит какой-нибудь бездарный мужлан, а я к тому времени растрачу свой пыл на менее притязательных девиц.

– Не расстраивайся, ведь я после этого приползу к тебе на коленях, умоляя о прощении. А пока, почему бы нам действительно не сменить обстановку? Я, например, как страстная любительница именно этого заведения, в котором мы сейчас, готова наступить на горло собственной песне, если некий рыжий домосед избавит меня от прощания с официантом.

– А когда ты в последний раз оплачивала счёт? – заметил Люций, язвительно подняв бровь, которая, действительно, была рыжее рыжего. – Можно подумать, это я тут пристаю ко всем с неудержимым желанием поделиться невероятным откровением. Не спорю, и твоей инициативы здесь нет, но, с другой стороны, заметь: Ллойд только подошёл, Флавий за вечер бокал даже не понюхал, а вот ты, Кали, уже три раза бегала попудрить свой очаровательный носик и, что примечательно, персонал даже не спрашивает у тебя заказ, а сразу мчится заменить пустую кружку.

На милом личике Кали мгновенно сгустились тучки, губки нервно скривились, а ноздри расширились, помогая волнующейся груди выталкивать из лёгких почти ощутимый гневный жар. Флавий вернул своё внимание на сцену, а Ллойд затаил дыхание в предвкушении грома и молний.

Кали обвела всех полным негодования взглядом, но, споткнувшись на испуганном лице Мессалины, тихим дрожащим голосом прошипела:

– А вот, хрена вам увидеть представление! – и, выудив из сумочки несколько банкнот, небрежно бросила их перед собой на стол.

– Браво! Однако представление мы, всё же, узрели, – воскликнул Флавий и тоже полез за кошельком.

– Ну, подруга, ты сегодня просто уделала всех, – восхищённый Ллойд аккуратно присоединил к образовавшемуся банку свои купюры.

Люций, ожидавший бурю оскорблений, к такому повороту был не готов и смущённо, но с убийственной иронией пробурчал:

– Право, мне неловко, Кали. Впервые вижу твои деньги, конечно, и теперь надеюсь на прощение… Хотелось бы думать, что это всё не из-за моих слов. Да что там, это без сомненья так… Иногда, знаешь ли, заносит, но ты должна понимать… И, пожалуй, вот это всё лишнее, – он кивнул на выложенные друзьями деньги и достал свои.

Мессалина, хлопая ресницами, некоторое время наблюдала за происходящим и, поддавшись общему порыву, воскликнула:

– Мне же сегодня стипендию дали!

Друзья разом повернулись к ней и хором закричали:

– Нет! – чем совершенно смутили гостью.

На крик подскочил официант, интересуясь, а что, собственно происходит?

– Милейший, – начал Флавий и встал, словно крупье за покерным столом, – мы готовы воздать заведению за удовольствие, полученное сегодняшним вечером, но не можем определиться с долей каждого из нас. Поэтому вам предстоит немного побыть судьёй и постараться как можно беспристрастней оценить наше участие в пиршестве.

– А, раздельный счёт, что ли? Но с дам не берём? Момент.

Внимательно пролистав блокнот с заказами, гарсон сделал в нём пометки. Затем, глядя в потолок, прикинул в уме и быстро надёргал бумажек из всех кучек, избегая ту, что была возле Кали, но, заметив подначивающий взгляд Ллойда, вытянул из неё самую крупную купюру и, помахав ею перед своим носом, сладострастно выдохнул: – На чай, если не возражаете, – и тут же ретировался.

– Вот ведь хам! – Кали нервно сглотнула, но приятели уже тряслись от смеха, и ей ничего не оставалось, как присоединиться к ним.

Глава 2. Волынка, мексиканец и горная кровь

Выйдя из бара в ночь, друзья, продолжая шутить и смеяться, направились, уступив настоянию Рута, в кафе его матери.

Вдоль тротуара, в противоположных направлениях, текли широкие полосы траволатора и молодежь, поначалу, занялась чехардой, перепрыгивая с одной полосы на другую и корча трагические гримасы расставания, проплывая мимо друг друга. Ллойд поставил ноги сразу на обе полосы и, поскольку одна нога уезжала вперед, а другая назад, он, время от времени, уморительно подскакивал, меняя их местами. Потом им это надоело и они принялись за другое. Кали отрывала кусочки бумаги от счета, забранного из бара и бросала их на тротуар, забавляясь тем, как их сразу всасывает система уборки, устроенная по совмещенному принципу пылесоса и аэро-хоккея. Рут сорвал со столба предвыборный плакат, проковырял в нем дыру на месте рта кандидата, затем приложил его к лицу, высунул в отверстие язык и, подобно обезьяне, метался между случайными прохожими, дразня камеры видеонаблюдения. Ллойд, вооружился аэрозольным баллончиком, взятым из специального контейнера на ближайшей стене и вандалил ее поверхность пошлыми рисунками. Краска на воздухе распадалась без остатка через несколько минут и осыпалась со стены, но этого времени было достаточно, чтобы самовыразиться и получить восторг от процесса «творчества». Обычно сдержанный и спокойный Флавий приложил ладони рупором ко рту и выдал мощный свип нарастающей высоты, который, в определенный момент совпал с резонансной частотой лобовых стекол, припаркованных поблизости автомобилей. Вся улица залилась воем сигнализаций, а хулиганы стремительно покинули место преступления и, запыхавшиеся, ввалились в кафе с оригинальным названием «Жемчужина».

Внутри никого не было, за исключением мексиканского уборщика, который испуганно отскочил от крана с пивом и поспешно проглотил то, что успел нацедить себе прямо в рот.

– Мàthair! – прокричал Рут под аккомпанемент волынки, который зазвучал вместо привычного в таких случаях колокольчика, как только открылась дверь.

– Мo mhac gràdhach! – послышалось из подсобки и, следом за приветствием, в зале появилась женщина лет сорока пяти, с тонкой талией и в огромных очках со стеклами зеленоватого оттенка, которые делали ее похожей на стрекозу. Вдобавок, она своеобразно трепетала пальцами, что еще больше усиливало сходство с насекомым.

– Нам нужно уединение, мам, – сказал Рут. – Можешь идти отдыхать, мы сами потом приберемся.

Хозяйка приподняла очки, озирая компанию и, заметив новое лицо, решила выяснить что происходит.

– Виктор, Ллойд, Ирэн и, простите…

– Добрый вечер! Мессалина, можно Месс. Меня пригласил провести время Ллойд, мы соседи по курсу, я учусь в Университете и собираю материал для своего блога. Живу отдельно от родителей и сама себя обеспечиваю, – скороговоркой оттарабанила Мессалина и смешно изобразила книксен.

– О, такая же сумасшедшая, как и остальные, – заключила мать Рута. И, ненадолго переведя взгляд на Кали, добавила:

– Надеюсь, Месс, с чувством меры у вас нет проблем? Можете обращаться ко мне миссис Бета, хотя, мне порой кажется, что более подходит Альфа, однако, это совершенно не важно.

– Я готова обращаться к вам как пожелаете, миссис Бета! Мне чрезвычайно весело в компании Рута и его друзей (хоть они и глуповаты), поэтому я здесь и, естественно, как и положено, стараюсь произвести на вас хорошее впечатление. Кроме того, я, нескромно пользуясь своей проницательностью, вижу, что некоторые качества приятелей вашего сына вызывают у вас неприятие (ох, какой каламбур!) и у меня, в связи с отсутствием таковых, есть шанс завоевать вашу симпатию. На контрасте, если такое определение подходит. Или я слишком самонадеянна?

Месс закусила губу и преувеличенно наивно заморгала.

Ллойд поперхнулся, Флавий приложил ладонь к лицу, Кали нервно намотала волосы на палец.

– Мам.., – начал было Рут, но миссис Бета затрепетала пальцами, заставив его замолчать и сдержанно, нараспев произнесла:

– Очень интересно, порой, бывает наблюдать, как молодежь заявляет о своих взбесившихся гормонах, забывая об уважении к старшим. Впрочем, это не ново и достойно, разве что, снисхождения. В вашем случае, любезная Месс, я пока не определилась, что стоит за вашей замечательной бравадой. То ли страх, то ли глупость, то ли, вполне допускаю, дальновидный ум. Очевидно одно – вы позволили себе дерзость, сколь возмутительную, столь и симпатичную. Возможно, у вас было намерение произвести впечатление на новых друзей, что, насколько я вижу, вполне удалось, но предостерегаю вас от злоупотребления такими вещичками в отношении меня в дальнейшем. И.., – миссис Бета приблизилась к Мессалине вплотную. – Дай я тебя обниму, девочка. Я знаю кто ты. Дочь Стюартов, не правда ли? Дерзка, красива и величественна. Настоящая горная кровь! И ведь ты знала, что встретишь здесь МакГрегоров, но осмелилась войти!

– МакГрегоры давно сошли с пути разбоя, чего мне опасаться? Тем более, англичане совершенно утратили свое могущество и стало некому сеять раздор среди нас. – Мессалина доверчиво взглянула на маму Рута и приняла ее объятия.

– Обалдеть! – не выдержала Кали. – В живых останется только один, как я понимаю?

Миссис Бета отвлеклась от Месс и пренебрежительно посмотрела на Кали.

– Уверена, Ирэн, ты помнишь где источник хмельного нектара. Твоя медлительность меня удивляет.

Кали брезгливо поморщилась.

– Ваш мучачо осквернил источник своим поганым ртом, поэтому, на сей раз я предпочту вон те стеклянные кувшины из холодильника. И прошу не называть меня Ирэн. С некоторых пор я Кали и настаиваю на таком обращении.

– Простите за нескромность, но мне вдруг вспомнилась история про индейца, недовольного своим именем. Впрочем, эту тему я предпочту не развивать, дабы избежать хамства. Поэтому, как пожелаешь..., Кали. Кровавая богиня, верно? Ну так, мы, женщины ежелунно проходим красной тропой к ее жертвенному камню, правда, не меняем при этом имен. Но то пустое, не слушайте старуху. Не сильна в язычестве и наверняка ошибаюсь. – Миссис Бета смущенно прикрыла ладонью рот и мелко рассмеялась.

– Мама, хватит издеваться, – возмутился Рут. – Лучше, действительно, присмотрись к этому мексиканцу! По-моему, он многое себе позволяет.

– К какому еще мексиканцу? Вот этому симпатяге со шваброй? Насколько я знаю, он из России. – Обернувшись в зал, хозяйка повысила голос: – Так ведь, Казбек?

– Да, мэм, Великая Россия, Казахстан. – Казбек отставил швабру и, вытерев руки о фартук, подошел ближе.

– О, настоящая русская мафия, – довольно пробурчал Ллойд. – Бывал я на русской окраине, в Таллине, по-моему. Очень красивые места! Да, еще в Варшаву заносило, но там такое, людишки заносчивые больно.

– О, мой бог! – не преминула встрять Кали, гремя бутылками в холодильнике. – Занесло к заносчивым людишкам!

– Я не мафия, – возразил Казбек. – И ничего не осквернял, мэм, просто в горле пересохло, да и рабочий день кончился. Вы это пиво все равно завтра сольете, поскольку не допускаете несвежего в заведении, а я непритязательный и мне пойдет, пока Аллах не видит.

– Иди с глаз долой, я-то ведь тебя вижу! – миссис Бета покраснела от возмущения. – Ты позволил себе перед гостями заявить, что я угощаю посетителей завтрашними помоями?!

– Я не то хотел сказать, – Казбек скукожился, бочком направился к выходу и выскочил на улицу, провожаемый гневным взглядом хозяйки и звуками волынки.

Флавий подошел к стойке, наполнил бокал, пригубил и глубокомысленно заметил:

– Если тут и пробежала черная кошка, то я пересек ее маршрут. Напиток замечательный и совершенно не заслуживает своей утренней судьбы. Прошу, друзья, отбросьте сомнения и присоединяйтесь ко мне. За Рутом остался должок и самая пора потрясти его на этот предмет.

– Речь об эксперименте, полагаю? – Миссис Бета вновь проявила любопытство и хотела убедиться, что все будет в порядке. – Рут, помни о своих обязательствах перед издательством дядюшки и правительством. Время конфиденциальности еще не истекло!

– Знаю, мам. Но остались какие-то полчаса и прежде чем главный материал опубликуют мне не удастся растрещать его по всей округе. Хотя, вот эти оболтусы, за исключением Месс, уже в курсе.

– Мы – могила! – прорычал Ллойд. И не хотим лишиться как друга, так и бесплатного стола в «Жемчужине»!

Флавий с Кали согласно кивнули и вся компания удобно расположилась за столиком возле барной стойки.

Бета чмокнула сына в щечку, попрощалась с остальными и отправилась наверх, в апартаменты, расположенные во втором этаже здания.

Рут наполнил бокалы, принес из холодильника и открыл новую бутылку специально для Кали и, убедившись, что все готовы начал рассказ.

Глава 3. Рыжий бес на сцене

– Ещё мой прапрадед входил под своды этого исполинского здания, которое подпирает небо огромными буквами «СМП» на крыше.

Ты наверняка видела это уродливое, но величественное строение в центре города, Месс.

Он трудился простым уборщиком, и его обязанностью была очистка от протоплазмы (или «соплей», как её называл персонал) многочисленных кабин, являвшихся частью сложнейшего оборудования для фундаментального исследования. Каждый божий день лифт уносил его в глубокое подземелье, словно сказочного гнома, но только не к сокровищам, а в научные лаборатории. Вооружившись тряпками, скребками и суперхимией уборщики скоблили и драили последствия неудавшихся экспериментов. Среди работяг ходили разные слухи относительно их занятия и, ввиду слабой осведомлённости, обыденно сводились ими ко всякой чертовщине. Впрочем, все эти фантазии воспринимались слышавшими их не более, чем городскими легендами, поскольку в просвещённом обществе мракобесию чрезвычайно сложно овладеть умами, поэтому оно безнадёжно пасует перед минимальным уровнем образованности. Зато в беседах за стаканчиком можно было козырнуть леденящими душу подробностями, густо приправив их вымыслом, и завладеть вниманием доброй компании, красочно живописуя, например, ужас обнаружения в кабинах, помимо обычных «соплей», то мышиных лап и хвостов, то собачьих ушей.

– Послушай, Рут. Извини, что перебиваю, но как у тебя получается таким образом складывать слова и властвовать интонацией, будто ты профессионально озвучиваешь радиопостановку какой-нибудь пьесы? Я в изумлении! Это тебе надо вести блог, а не мне! – Месс придвинулась к Руту поближе, положила подбородок на ладони и восхищённо уставилась на рассказчика.

– Это все издержки деревенского происхождения! – язвительно заметила Кали, оторвавшись от бутылки. – МакГрегоры редко вылезают из своих родовых гнёзд, а если и делают это вынужденно, то сыплют направо и налево устаревшим высокопарным слогом.

– А тебе есть чем похвастаться, Кали? – внезапно урезонил её Флавий. – Мой слух, например, такой стиль повествования не то чтобы услаждает, но явно выигрывает у твоих прямолинейных и резких суждений! Кроме того, нам всем известно, что со времён прапрадеда Рута родовое гнездо клана расположено у нас над головами, на втором этаже этого старого здания. Так что МакГрегорам каждый день приходится оттуда вылезать.

– С его подачи официант ограбил меня чаевыми, так что мне ещё долго успокаиваться. Сколько там бутылок в холодильнике осталось? – Кали, впрочем, возмущалась без всякой злобы.

– Заткнитесь уже! – Ллойд в негодовании поднял к потолку свои жирные пальцы-сосиски. – Я только погрузился в атмосферу, так сказать, а вы тут же начали своё несносное умничанье! Продолжай, дружище, – сказал он и сам наполнил опустевшие бокалы, чтобы не отвлекать Рута.

– Как скажешь, Ллойд. Итак, на чём я остановился?

– Наука – дело тёмное, а вознаграждение за труд позволяло уборщикам безбедно существовать, оттого профессия частенько передавалась по наследству, благо боссы проекта это поощряли. Спустя годы, уже мой дед ловил по лаборатории мышонка, выскочившего после эксперимента из кабины и, поймав его, передал сияющим от радости учёным.

Мышь была не простая, а генно-модифицированная, что позволило ей успешно пройти эксперимент, в отличие от сотен обычных сородичей, до того трагично размазанных в сопли. Через год в лаборатории уже ловили испуганных обезьян, а спустя время деда пригласили на верхние этажи небоскрёба, в подвале которого он проработал много лет.

Там серьёзные люди в строгих костюмах доброжелательно, без всякого нажима, сделали ему предложение, от которого трудно было отказаться.

Ему обещали крупную сумму за участие в генетическом эксперименте. Он сперва испугался, что придётся лезть в хорошо знакомую ему кабинку, но его заверили – эта часть исследований его не коснётся. Если всё пройдёт успешно, то корпорация будет решать вопрос уже с его потомками. Дед, однако, не желал такой судьбы своим потомкам, и ему пояснили, что он будет всего лишь донором и в глаза их никогда не увидит. На вопрос – не проще ли обратиться в какой-нибудь спермобанк, где этого добра полные холодильники, был ответ, что такой материал не годится, поскольку технология не предусматривает модификацию сперматозоидов, а направлена на половую систему подопытного и получение материала именно от него.

Дед, мало что поняв, попросил время подумать, на чём в этот раз стороны и разошлись.

Позже, случайно встретив давнего коллегу, который на днях уволился и вдруг начал жить на широкую ногу, он рассказал ему в беседе о странном предложении.