Попугай из клетки:
– Когда ты был… Она была… Когда ты был… Она была…
Мужчина бурчит про себя:
– Значит, когда я был… Анетта была…, а когда я выходил… она…
– Ну вот, ты всё понял, – сказала жена. – Иди ко мне, дорогой мой. Я тебя поцелую.
Всё закончилось благополучно, счастливая семейная жизнь продолжилось. Но отметим, эта явно импортный вариант. Русской женщине, которая живёт в однокомнатной квартире с мужем, двумя детьми, собакой, кошкой, попугаем, так не выкрутиться.
Попугай, указанный последним, играет роковую роль в следующих событиях. Из индийского народного фольклора «Шукасаптати». Рассказы говорливого попугая. Что же побудило обычно отрывистую птичку к многословию?
Его хозяин, прекрасный молодой принц, уехал в дальнюю командировку, оставив дома с попугаем молодую жену. Звали её Худжаста, и была она красавицей по всем индийским меркам: тонкая талия, полные руки, пышная грудь, мягкие губы, стройный, как кипарис, стан, округлые бёдра, гладкие ляжки, золотистые, как хрусталь, ноги…
Сначала эта чудо-красавица хранила верность своему мужу, но потом это дело ей надоело. И вот однажды, когда солнце скрылось и взошла луна, Худжаста надела светло-зелёное платье, разукрасилась всеми своими драгоценностями, провела черточку на губах чёрным порошком «мусси», смазала волосы душистым маслом, расчесала их гребнем и связала узлом.
После чего, сияя всеми красотами, подошла молодая женщина к клетке с попугаем и поделилась сокровенным: – Остаёшься за старшего, я приду утром, меня ждёт прекрасный юноша, с которым я предамся любви…
– Иди! – сказал попугай, – но смотри, чтобы с тобой не случилось то же, что случилось с ненасытной красавицей – дочерью падишаха.
– Что это за история? – спросила Худжаста. – Расскажи…
Ну и стал попугай заливать, лепить горбатого, лапшу на уши вешать, а когда закончил, идти на свидание было уже поздно, прекрасный юноша в гневе изрезал дорогой ковёр и заснул неудовлетворённым, так и не раздевшись. Худжаста осталась дома.
Так повторялось семьдесят раз…
Не так ли вот у нас? Себя узнал я в попугае. Только Вы, Серкидон, соберётесь на свидание – обуетесь, оденетесь, расчешитесь, проведёте на губах чёрточку чёрным порошком «мусси», а тут раз – от меня письмо. Вы его прочтёте, и, конечно, настроение испорчено напрочь и никуда идти не хочется. Засыпают Ваши полногрудые Худжасты неудовлетворёнными. И чем всё у нас закончится – не знаю.
А вот чем закончилось дело у наших индийских друзей, знаю. Вернулся муж из командировки, попугай ему наябедничал и разгневанный ревнивец, не слушая жалкий лепет оправданий, ударом меча закончил семейную жизнь с Худжастой… Почему же всё закончилось так трагически? Женщина обошлась без женских хитростей. Она была и честна, и откровенна. То есть вышла из рамок пола, за что и пострадала.
Следующая история из «Тысячи и одной ночи», перескажу её на сколько смогу по-восточному.
Дошло до меня, о великолепный Серкидон, что проживал в большом городе богатый купец, и была у него красивая жена. Такая красивая, что расставался с ней купец неохотно. А приходилось. Работа купеческая связана с длительными отъездами. Уезжая от своей пышнотелой красавицы, только и думал купец: «Верна ли она? Блюдёт ли честь семьи, так как ей мужем наказано?» А когда мысли такие купца истерзали изрядно, решил он приставить к жене соглядатая. Но кого? Мужчину? А где гарантии, что тот сам не польстится? Женщину? Сговорятся и обманут. Купил купец попугая, дал смышлёной птичке подробный инструктаж и отправился в дальнюю страну с относительно спокойным сердцем. А жена его раскрасавица только этого и ждала. Оповестила она об отлучке мужа своего любовника, прекрасного юношу, и стал этот юноша похаживать к ней регулярно. Месяц проходит, а юноша ходит, второй месяц проходит, а юноша ходит, третий месяц проходит, а юноша всё ходит. Как на работу. Но вот закончились сроки…
Возвращается купец из командировки, ставит на стол клетку с попугаем и устремляет на птичку вопросительный взор. «О, господин мой, – говорит попугай, – неверна тебе жена твоя. Приходил к ней каждую ночь прекрасный юноша и ни разу не пожалел, что пришёл». Схватил купец длинный нож и ворвался к жене. «Изменница, мой верный попугай открыл мне глаза! Посмотри в последний раз на солнце и …» «Побойся Аллаха, – возопила жена, – кому ты веришь? Птице малахольной? Сказился твой попугай и несёт невесть что. И как ты мог, голубь мой сизокрылый, попугаю верить, подвергать сомнению мою лебединую верность! Чем ножики хватать, иди-ка лучше переспи где-нибудь у друзей, а утром приходи и послушаешь, что тебе пернатый доносчик наговорит».
Послушал купец жену и ушёл на ночь к приятелю. Но беспокойно спал. Была ему тихая багдадская ночь не в радость. Снилось и мнилось ему, что в Багдаде не всё спокойно. А что же изменница-жена? Под вечер накрыла она клетку попугая ковриком и стала поливать коврик водой, обвевать опахалом. Ещё она вертела ручную мельницу, топала ногами, то придвигала, то отдаляла от клетки светильник, причём всё успевала! Многорукий Шива[21 - Шива – индуистское божество, верховный Бог в шиваизме.] позавидовал бы. И было чему! Такие спецэффекты стали доступны Голливуду лишь десять веков спустя…
Наутро пришёл хозяин и первый делом спросил попугая: «Как ночевалось тебе, о мой верный пернатый друг, этой тихой и спокойной ночью? Не приходил ли кто к жене?» «О, господин! – воскликнул и впрямь обезумевший попугай, – ничего не видел я. Да и как мог я что-то видеть, если всю ночь шёл дождь, гремел гром, блистала молния. Такого я натерпелся…» «Э-э-э, – подумал купец, – и действительно птичка сбрендила. Не перенёс бедняга разлуки со мной».
Пошёл купец к жене. Та лежит с мокрым полотенцем на лбу – переживает необоснованные обвинения. «Ладно, – говорит купец, – погорячился. Забыли». «Хорошо – хорошо, – сразу откликнулась жена. – Но только сначала зарежь попугая, который меня оклеветал, тем самым ножиком, с которым ты ко мне прибегал. Иначе я тебя к себе близко не подпущу». «Да ладно, – подумал купец. – Всё равно птица не в себе». И зарезал попугая. Мир и доверие воцарись в семье. Но не надолго. Чудом уцелевшая жена уверилась в безнаказанности своей. И вот однажды возвратился купец домой в неурочный для себя час и увидел, как выходит от его жены прекрасный юноша. Тот самый. Тут уж никого не стал спрашивать купец. Выхватил нож, и постигла его неверную участь попугая. А потом долго купец грустил. Оплакивал безвременную кончину. Но не жены, а своего пернатого друга.
Вот такие у них там хэппи-энды. Видимо, Восток дело не только тонкое, но и острое. А Индия – самый суровый край. Говорят, в Индии мужчине на свадьбу дарят ружьё, а его жене рисуют на лбу красную точку.
Всё, Серкидон, до следующего письма, до следующих супружеских историй.
-7-
Приветствую Вас, Серкидон!
Сегодня расскажу Вам о женщине, которая очень хорошая, у которой всё в норме и всё правильно. Но поскольку живёт она в мире испорченном и жадном, от её совершенств мало толку… Мы познакомились в вагоне-ресторане поезда дальнего следования. История моя давняя, она тех советских времён, когда мне доводилось активно знакомиться с женщинами, когда трава была зелёная-зелёная, облака белыми-белыми, а одуванчик разлетался с первого раза и до самой лысинки. Это сейчас дуешь, дуешь, а ему хоть бы что…
Женщина была красивой. Той красотой, о которой поэт сказал: «Посмотришь – и туманные слова нахлынут странные,//И руки, окаянные, на месте не лежат…»[22 - Коротаев Виктор Вениаминович (1939 – 1997), русский поэт-лирик.] Вот от этих-то рук и терпела неприятности женщина по имени Тамара. Мы познакомились быстро. Жаль Вас, Серкидон, не было рядом. «Вы бы ахнули, для Вас//Это был бы мастер-класс».
«О, Небесное Создание! Какой злой волшебник занёс Вашу редкую красоту в этот жуткий поезд… Разрешите скрасить Ваше одиночество незанудной беседой…» Примерно так.
И Вы знаете, Серкидон, увидев во мне существо неагрессивное, женщина благосклонно кивнула. Скучно было ей, одиноко, надоело ехать-трястись. Она ехала из небольшого богом забытого городка, половина населения которого работает на зловонном комбинате с вредным производством. Днём работают, вечером лечатся. Лечатся народными средствами, а утром с похмелья снова идут на работу.
«А нельзя ли было мужичка в такой город послать?» – спросил я.
Оказывается, нет. Командировка была наказанием. Тамара допустила производственную бестактность, в который раз отказала начальнику в интимной близости. И как только такое происходило, любящий дисциплину начальник, строптивицу – с глаз долой, из сердца вон – в командировку.
Эх, Серкидон, вот бы Ваш письмоштампователь был наделён даром сценариста! Тогда эту историю Вы смогли бы увидеть на экране дорогого кинозала, а меня увидели бы по телевизору, шагающего по красной дорожке в Каннах. Кстати говоря, моя попутчица – вылитая Орнелла Мути. Её можно было смело приглашать на главную роль. В остальных ролях – Вицин, Никулин, Моргунов.
Вот рассказ российской Орнелы Мути о двух днях командировки.
Первый день. День приезда.
Поселение в гостинице и – пешком на комбинат. Три уважаемых человека должны расписаться в документах, свидетельствующих о проведение контрольных замеров. И речи быть не могло, чтобы эти замеры производить, брать пробы у работающих котлов, где шум и гарь. Это верный больничный для непривычного человека. Цифры доказывающие, что и котлы, и котелок директора варят нормально, уже были написаны тремя аккуратными столбиками. Нужны были только три начальственных руки, три подписи, а на них печать. Просто – возьми да подпиши, но нет, каждый подписант сразу же руками тянется к женскому телу. «Руки окаянные на месте не лежат…»
Здание управления. Оно большое, чуть ли не вровень с самим комбинатом. А как же иначе, когда семеро с ложкой – один с сошкой. Первый по ходу – кабинет технолога:
«О кого я вижу! Милая Тамарочка, лучше нет подарочка…Готов, готов, всегда готов… Царица Тамара! “Сплетались горячие руки, уста прилипали к устам…”»[23 - М.Ю.Лермонтов.]
Дальше – главный инженер:
«А кто к нам приехал! … милая Тамара, а где ж моя гитара?.. Ну какая теперь работа, теперь жду… буду обязательно».
Последний – директор. Он только ахнуть успел:
«Тамара Витальевна!..» – тут же зазвонил телефон – «Во сколько?..» Очаровательная посетительница показала семь пальцев.
Если Вы, Серкидон, не догадались, подскажу: женщина пригласила в свой гостиничный номер трёх руководителей комбината. На семь вечера. И пошла закупать продукты. Спиртное – за мужчинами.
О, сколько милых деталей лет застойных! Годы застоя чудесные, с рюмкою, шуткою, песнею!..
19.00.
«Ну, здравствуй, здравствуй, гость дорогой…Кепочку можно сюда… Ну что ты, что ты, отпусти локоток, давай хоть выпьем-закусим… Бутылочки открывает мужчина, мужчина… Это что за стук такой?! Интересно, интересно… Боже мой, какие цветы!.. Чудо нерукотворное… Но не первое, первое бутылки открывает… Как он узнал, как догадался?…Картошку сразу несу, закусок у нас мало, продукцию вашего комбината пока не едим… А это кого чёрти несут?.. Кто же там?.. А какой букет! А какой коньяк! А какой джигит!.. Не первый вы, но самый желанный, самый ответственный… А два сюрприза уже в комнате…Как мухи налетели, не зря сказано – слухом земля полнится.. Ну так что, со свиданьицем… Первый тост за… За прекрасную гостью?! Но надо же, а я думала за выполнение плана?.. Ну. Выпьем дружно!.. Ой, как вы говорите… Точно боженька по жилочкам босичком пробежал… Ну, за вами хоть записывай, так вы технологично выражаетесь! Что, что, что? Не вовремя выпитая вторая – загубленная первая… Какая прелесть!..»
Ну и заклубилось русское застолье – с шуточками-прибауточками, с водочкой, с песнями под гитару: «Очи чёрные у Тамарочки…» Танцы в очередь. «Ручки, ой ручки шаловливые … Потерпи, дружок, да, да, ты, все уйдут, а ты вернёшься, будешь у меня на сладенькое…до утра будешь, мой рукастенький…»
Так Тамара обещала каждому гостю.
23.00.
Ох, как не хочется расставаться! А что делать?! Потанцевали, повеселились, пора и честь знать… Наконец, кавалеры ушли. А когда ушли, Тамара вызвала дежурную по этажу и сказала: «Мужчины выпили, мало ли что кому показалось. Я замужняя женщина, мне приключений не надо. Если кто-то из них вернётся и будет стучать в мой номер, у вас будут неприятности».