Структура таланта. От иллюзий к реальности. Как стать настоящим художником

Мистификация творчества

Рассуждая о таланте рисования, я подразумеваю умение рисовать реалистично, не боясь отделять рисование от творчества. Однако многие художники боятся.

Прослыть просто рисовальщиком для художника означает понижение статуса. Быть творцом намного важнее. Навык непосредственного рисования почти каждый художник старается скрыть своей авторской мистификацией. Часто, увлекаясь, художники делают это неосознанно.

Соблазн быть причастным к высокому социальному уровню включает в мистификацию зрителя. Он охотно участвует в игре, превращая её в обоюдный танец. Художник творит, зритель признаёт его творчество, оплачивая мистификацию на рынке, приобретая произведение искусства или просто своим одобрением, зритель обретает причастность.

Иван Айвазовский прожил 82 года. По утверждениям современников, он написал при жизни около 6000 картин. Учитывая размер холстов, технику живописи и детализацию, мне уже кажется это число завышенным. 100 картин в год в непрерывном темпе на протяжении 60 лет активного творчества. В среднем одна картина за три с половиной дня. Возможно ли это? Однако на данный момент подлинниками официально признано уже 50 000 его полотен.

Что порождает такую пропорцию? Желание обрести подлинное искусство или страх совершить ошибку, забраковав подлинник? Почти всегда, особенно при наличии общественных споров, вердикт экспертизы выносится в пользу признания.

И художник, и покупатель заинтересованы в разрыве между творением и пониманием того, как оно создано. Чем больше загадка, тем выше уровень мастерства. Недосягаемость на уровне искусства – высшая цель.

Вы замечали, как часто сами художники любят выглядеть экстравагантно? Любят совершать экстравагантные поступки? Мистификация проникает на уровень их личности, и часто творец становится отражением своего творчества и одновременно витриной, на которой оно подано. Всё как в природе, по законам естественного отбора.

Стремление проявить себя в общем ряду закреплено в нас эволюцией на самом глубоком уровне. Людям необходимо внимание. Отсутствие внимания – это угроза прекращения «большой жизни». Чтобы тебя выбрали, тебя должны заметить. Природа в животном мире придумала разные способы утоления этой жажды: кто-то пестрит ярким оперением, кто-то танцует, а кто-то издаёт громкий клич. Людям, помимо этого, даны творческие альтернативы.

Искусство по своей сути стремится к высоким смыслам, но в реальности оно неотделимо от законов природы, по которым живёт общество. В каждом художнике, как и в любом человеке, живёт тень приспособленца, поскольку само искусство хотя бы частично содержит в себе эту идею.

Истинный художник

Итак, наука сводит любое поведение человека к удовлетворению трёх потребностей: накоплению ресурсов, поиску полового партнёра и установлению социальной доминантности. Искусство успешно вписывается в этот жизненный поток как инструмент достижения целей. Но бывает тот редкий случай, когда художник осмысляет свою деятельность в отрыве от обозначенного контекста. Когда результат его творчества становится ему интересен сам по себе, без корыстной составляющей. В этом случае его можно назвать истинным художником.

Интересно, что такой уровень восприятия возможен лишь после достижения достаточного уровня мастерства. Только тогда художник начинает осознавать истинную ценность своей деятельности. Он становится готов приносить ей жертву. Между искусством и вечностью он ставит знак равенства, помножая этим значение своего личного блага на ноль. Творчество для него не является предметом общественного торга. Оно следствие искренности, без умысла понравиться кому-либо.

Определить личность художника однозначно совершенно невозможно. Он может быть считаться хорошим человеком, в случае если его творческий замысел поддерживается общественными стремлениями. Художник вполне может творить искренне и заслужить этим признание. В этом случае ему повезёт. Но что, если художнику придётся делать выбор между своими идеями, которым он служит безусловно, и общественными рамками?

Истинный художник принципиален и даже одержим. Его одержимость проявляется в моменты, когда он предпочитает своё искусство, например, семье или дружбе. В критический момент он останется верен искусству. Он может быть нищим, одиноким и преданным забвению или, наоборот, успешным во всех отношениях. Для мастера, достигшего совершенства, это не имеет принципиального значения. В прямом смысле истинный художник получает больше удовольствия от своего творчества, чем от плотских или каких-либо других удовольствий.

Много ли можно найти художников-новаторов с безупречной биографией? Жизнь Винсента ван Гога может служить ярким примером судьбы одержимого художника – одного из многих других вариантов, которые истинные художники не выбирают. Другой пример – жизнь Микеланджело, скопившего одно из крупнейших состояний Европы, но не успевшего им воспользоваться также в силу одержимости своим творчеством.

Стоит сказать, что приспособленцы давно освоили шаблоны мистификации, особенно образ бедного, но одержимого художника. Они успешно мимикрируют в глазах общественности, маскируя и оправдывая свою посредственность образом изгнанника. Демонстрация их духовных страданий – высшая степень лицемерия.

Часто духовное развитие подменяется общественной миссией. В этом деле есть доля правды: человек, посвящающий себя обществу, приносит в жертву личные блага. Но истинное искусство не обязательно ориентировано на служение людям.

До какой-то поры творчество художника определяется как коммуникативный акт со зрителем. В этом контексте говорят, что художник «хотел что-то сказать» своим произведением. Зритель считает, что это так, и пытается разгадать «загадку», которая, по его мнению, существует и непременно направлена именно к нему, к зрителю. Часто он прав, особенно когда произведение выставляется на общественное обозрение. Но не обязательно. Содержание произведения может не нести сообщение зрителю. Оно может быть замкнуто само на себя.

Я не претендую на звание истинного художника, но поделюсь личным опытом. В моём творчестве настал период, когда, уже обладая вниманием большой аудитории, я перестал следить за статистикой её отклика. Напротив, понимая, что определённые мои работы не способствуют её увеличению, я продолжил их размещать в общем потоке. Всё более погружаясь в служение принципам, я терял зрителя день за днём. Большую часть контента я оставил в популярном формате, но выделил долю исключительно для публикаций личного творчества. В эти моменты обыватель отписывался сотнями в день, не получая от меня привычной «сладкой пилюли». Это понижало показатели моего статуса «лидера мнений», но не меняло моих интересов и стремлений.

Здесь возникает тонкий момент. Проницательный читатель может указать мне, что прямо сейчас я всё же повышаю свой статус, демонстрируя некий «творческий героизм». Действительно, я могу извлечь из ситуации такую выгоду, но важно понимать, что тогда я не помышлял о написании книги. Сейчас я имею возможность выгодно утилизировать данный факт, но я служил бы своим профессиональным стремлениям в любом случае.

Герой фильма[7] Тима Бёртона выразил такую мысль: «Всеобщая любовь не делает работы художника искусством. Искусство должно возвышать, а не подстраиваться». Сказано очень точно. При этом следует понимать: всеобщая любовь и не отменяет искусства.

Как отличить художника от социального приспособленца? Сделать это крайне сложно, поскольку приспособленчество не отменяет возможности заниматься искусством искренне. И то и другое может помещаться в одном человеке. Настоящий художник и не пытается практиковать высокое искусство постоянно. Большинство произведений он создаёт в компромиссе со зрителем и только малый процент – в безусловном служении идее. Он не испытывает моральных страданий, понимая, что ему придётся выполнить множество посредственных заказов, которые обеспечат возможность выделить время для собственного творчества. Если современный художник не приносит жертву рынку, он проявляет преступную халатность, поскольку лишает себя, а значит, своё творчество, ресурсов для существования.

Также он осознаёт, что искусство не может быть бесконечным конвейером, даже если оно исходит из него самого. Иногда его психика творит, иногда – накапливает потенциал вдохновения. Бывает так, что плодотворные периоды продолжаются на протяжении длительного времени, но и кризисы творчества сменяют их равновесно.

Художник может отстаивать свой социальный статус, высокопарно судить об искусстве или критиковать других, но не это делает его истинным художником. Им он становится, когда сосредотачивается на своём творчестве как таковом. И если это так, то у него вряд ли остаётся время для остального. Скорее всего, он не станет осуждать всякое иное ремесло, которое питает возможность творить свободно, особенно в условиях рынка.

Художникам свойственно входить в периоды, когда во имя своего искусства они начинают видеть приторность в плотских страстях, «молятся» всему высокому. Но человек не может отделить себя от базовых потребностей полностью и навсегда, и в какой-то момент страсти заполняют художника с двойной силой по принципу компенсации.

Когда личность художника созревает, она часто контрастно разделена на человеческую составляющую и художественную. Истинный художник – это необязательно весь человек, скорее, это только часть его личности. И необязательно самая лучшая, по мнению общества. Но определённо лучшая с точки зрения вечности.

Судить человека следует по поступкам, художника – только по его лучшим произведениям. Всё остальное не имеет значения.

• Искусство со времён своего зарождения предлагало альтернативную возможность повышения социального статуса всем причастным к его тайне. Оно до сих пор содержит в себе этот компонент.

• Художник и зритель заинтересованы в мистификации искусства.

• Истинный художник может выходить за рамки социальных игр.

Глава 5

Правда в искусстве

Роберт Сапольски[8] говорит, что у человека не существует свободы воли, что всё наше поведение продиктовано биологическими факторами. Любые реакции, мысли, решения – всё это результат явлений и процессов, протекающих в глубинах нашего организма. Который, в свою очередь, является продуктом внешней среды и прочих обстоятельств, уходящих к временам сотворения бытия. Развивая риторику вопроса, мысль упирается в привычный факт того, что любое событие Вселенной есть следствие некой причины.

Человек превзошёл остальных представителей животного мира тем, что его мозг научился прогнозировать события: на основе анализа прошлого опыта он развил способность моделировать различные варианты будущего. В некоторой степени это умеют делать и другие животные. Но вопрос в том, насколько далеко мозг может заглянуть и насколько подробны его умозрительные конструкции. Тот, кто делает это лучше, получает неоспоримое преимущество в выживании.

Понимание реальности через причинно-следственную связь – естественная особенность нашего мозга, необходимая для присутствия в нём сознания. Это способ кодирования реальности, порождающий понимание времени, где из прошлого сознание движется в будущее, пребывая в неуловимом моменте настоящего. Можно сказать, что человеческий мозг – это своего рода машина времени, дающая возможность сознанию перемещаться относительно условного настоящего. Или, если хотите, перемещать настоящее в прошлое и будущее.

Собственно, проблема свободы выбора и упирается в линейную зависимость будущего от прошлого. Животное, не улавливающее этой связи, не имеет проблемы свободы воли и живёт свободно.

Но пока человеческий мозг использует только такую последовательность – прошлое, настоящее, будущее, он вряд ли придёт к выводу о том, что выбор в его жизни всё же существует. В его сознании реальность – это некая точка в узком горле песочных часов. Единственно возможный математический результат согласования между двумя потенциалами вариантов событий: прошлого и будущего.

Эта истина объективна. Чему быть, того не миновать. Однако гибкость воображения позволяет нам такое положение вещей оспорить.

Реальный опыт редко устраивает нас в полной мере. В случае пережитой неудачи мозг многократно проигрывает ситуацию, совершая путешествия во времени до тех пор, пока не вспомнит её в нужном варианте. В случае пережитого триумфа ему свойственно дорабатывать его величие. Мозг не вспоминает прошлое, но каждый раз воображает его заново с целью лучшей интерпретации. То же самое он делает относительно будущего, которое, как правило, должно подчиняться схеме «завтра лучше, чем вчера». Разве вы не занимаетесь этим? Не имея камертона, вы корректируете прошлое так же, как и своё будущее, меняя отношение к фактам, а иногда через переосмысление искажаете или полностью нивелируете их. Ваш мозг постоянно занимается творческой корректировкой опыта. Он познаёт реальность, постоянно искажая свой опыт о ней.

Здесь возникает важный смысловой момент. Одни люди принимают идею о том, что никакой объективной правды не существует, что мир иллюзорен, его события субъективны, а значит, относительны, и их можно пересмотреть в выгодном для себя свете. В умении изменять своё отношение к внутреннему опыту они находят мудрость. Другие считают такой подход безответственным и неэффективным в долгосрочной перспективе, понимая, что мудрость и повсеместная гибкость – это не одно и то же.

Эта дилемма позиций порождает многообразный драматизм всей человеческой природы.

Безусловно, гибкость осмысления – это полезная тактическая способность, необходимая для самоизлечения психики и для возможности движения вперёд. Однако ещё большая сила заключается в умении принимать реальность такой, какая она есть, целиком и полностью. Вы можете бесконечно бежать от себя в круговороте мыслей и даже использовать специальные психологические приёмы, но истинное избавление, как и настоящая эффективность, откроются в момент, когда вы остановитесь и посмотрите правде в глаза.

Изучение рисунка идеально демонстрирует такую возможность.

Талант в рисовании во многом зависит от умения совершать многократные операции перемещения между опытом прошлого и представлениями о будущем. Как ваш мозг обучается рисовать? Он прогнозирует действия. Когда вы рисуете, вы создаёте в каждом конкретном действии умозрительную модель будущего результата. В реалистичном рисунке вы ничего не делаете просто так. От того, насколько честно вы опираетесь на прошлый опыт, зависит корректность каждого действия, которое здесь и сейчас проявляется в видимом результате.

Рисование приучает ценить и уважать правду. Оно наглядно показывает, что правда может быть объективной. И что именно от степени присутствия правды зависит качество всех последующих творческих решений.

Если творчество художника основано только на искажениях, призванных скрыть его неумение рисовать, он может рассчитывать на временный успех лишь среди подобной публики. Любое, даже самое абстрактное изобразительное искусство не может полноценно существовать в отрыве от умения рисовать реалистично, как не может существовать благополучная жизнь в отрыве от реальности.

• Мозг человека постоянно искажает опыт, корректируя внутренние модели прошлого и будущего. В этой гибкости заключаются огромные способности нашего мышления, но по-настоящему эффективное развитие начинается со стремления к внутренней честности и объективности.

• Обучение реалистическому рисованию является идеальным инструментом развития взвешенного отношения к действительности и развития когнитивных способностей в целом.

Часть II

Наука