Структура таланта. От иллюзий к реальности. Как стать настоящим художником

В поисках разгадки

Часто талант учёные ищут слишком глубоко, например на уровне специфического строения отделов головного мозга. Такой подход выглядит основательно, но граничит с мистикой.

Физики – самые большие лирики. Но что хорошо для искусства – загадка и даже мистификация, – неприемлемо в науке. Наука стоит на принципах объективности, честности и беспристрастности суждений. Однако ею занимаются такие же живые люди, как мастера в академиях искусств. Они тоже по своей природе стремятся к высоким уровням или, здесь правильнее сказать, к глубоким уровням исследования. Иногда к слишком глубоким. Конечно, я не хочу сказать, что в науке, как и в искусстве, распространена мистификация, я всё же склонен придерживаться слова «романтика».

Гораздо приятнее найти ген таланта или вывести способность к рисованию на уровне особого отдела головного мозга, чем описать его в рамках поведения процесса универсального для большинства людей.

Изучать мозг с точки зрения поведения не означает изучать его устройство. Но природа оставила мало выбора. Во все времена люди были вынуждены довольствоваться уровнем поведения, поскольку заглянуть непосредственно в черепную коробку в момент мыслительного процесса в полной мере не представлялось возможным. Когнитивная наука также, по сути, долгое время продолжала традиции бихевиоризма за отсутствием объективных способов исследования.

В какой-то момент возникла надежда – с появлением устройств, дающих возможность отслеживать активности внутри головного мозга живого человека. В этот период акцент научного внимания сместился в область нейронауки. Она разрасталась своим гравитационным полем, и казалось, вот-вот поглотит саму когнитивную науку, сделав её своим разделом. Используя эти устройства, учёные наконец посмотрят на работу мозга изнутри и разберутся во всех нюансах мышления. Составят его карту, найдут место, где находится сознание, память и, конечно, талант. Однако этого не произошло в полной мере. Карта была построена. Но одно дело – выявить отделы мозга, другое – разобраться в их взаимодействии.

Сто миллиардов нейронов, десятки тысяч синаптических связей на каждый и около тысячи вариантов молекулярных дискретных операций на уровне биохимии в каждом соединении синапсов. Воистину астрономические масштабы. Сканеры отображают общую нейронную активность, но не могут разглядеть в реальном времени работу биохимии живого мозга, от которой зависит очень многое.

Я не сторонник говорить об абсолютной непостижимости мозга. Тем более что в последнее время в области его исследования учёными сделаны невероятно впечатляющие шаги. Новые томографы всё более высокого разрешения сменяют друг друга, и это хорошо. Это прекрасно, если подтверждения будут найдены и таким путём тоже. Но пока предполагается[9], что ИИ следующего поколения будет задействовать вычислительные ресурсы такой сложности, что механизмы, которые он будет изобретать для решения каждой задачи, будут скрыты даже от самих его создателей. Задачи будут выполняться, но ни программисты, ни сам ИИ не смогут отследить всей цепочки внутренних действий. При этом то же самое люди наблюдают в работе мозга, но не оставляют попыток разгадать механизмы его работы.

Кто знает, может, люди действительно создадут ИИ, превосходящий человеческий интеллект по всем параметрам, или вырастят мозг, талантливый по умолчанию. Или, по крайней мере, научатся «сортировать мозги», выделяя конкретную предрасположенность путём сканирования их структур, что более вероятно. Однако не окажется ли так, что неизвестность этих качеств и фактор того, что именно случайный мозг попадает в случайную среду для развития, делает его в общих масштабах таким живым и уникальным?

Эволюция изменения взглядов на работу мозга напоминает историю робототехники. Первые схемы можно обнаружить в дневниках Леонардо да Винчи. Суть устройства его «Механического человека» сводилась к демонстрации движения частей без наличия какого-либо программного обеспечения. Сегодня роботы существенно отличаются от тех представлений.

В познании мозга прослеживается подобная тенденция. Ещё в прошлом веке врачи без преувеличения подходили к мозгу человека буквально с отвёрткой. Операция по лоботомии предполагала вмешательство через глазницу для разделения его долей с целью избавления пациента от тревог и агрессии. Запрещённая ныне процедура занимала всего несколько минут и демонстрировала мгновенный результат с рядом плачевных побочных эффектов в долгосрочной перспективе.

Леонардо да Винчи. Работа из «Мадридского кодекса». Нач. XVI в.

Однажды Леонардо да Винчи, не обнаружив в своей мастерской электромагнитного томографа, всё же просканировал мёртвый мозг человека, залив в его желудочки растопленный воск при помощи спринцовки. Выделив в полученной модели три зоны, он сделал вывод о том, что мозг состоит из трёх основных частей. В них располагаются: воспринимающая способность (sensus communis), общее чувство (imptessiva) и память (memoria). К своему разочарованию, Леонардо не смог определить отдел, в котором «живёт» душа.

По современным меркам проделанная им работа даёт, мягко говоря, сильно приблизительное представление, но демонстрирует свойственную человеку науки романтику подхода и стремления к конкретной классификации.

Безусловно, мозг, как и весь организм, имеет модульное строение. Его можно рассматривать как биомеханизм, состоящий из частей и отделов. Отдел, отвечающий за обработку зрительных образов, отдел, формирующий речь, – весь мозг состоит из полей и отделов. Это действительно так, но это не значит, что психика человека устроена таким же модульным образом. Часто мозг человека метафорически сравнивают с компьютером, который состоит из типовых блоков и единой для всех устройств операционной системы, но при этом каждый компьютер имеет своё уникальное наполнение, свои каталоги и своё программное обеспечение. Одинаковые компьютеры могут иметь совершенно разную производительность в силу их разного наполнения.

Мозг разных людей может сильно отличаться по массе и иметь различия в рамках индивидуальной изменчивости. Логично рассуждать, что крупный мозг имеет больше ресурсов для обработки сложных задач. Однако мозг Альберта Эйнштейна весил почти на 200 граммов меньше среднего, а у Дмитрия Менделеева – на целых 300. Существуют исследования, утверждающие, что человеческий мозг сильно сократился в размерах за последние 20 000 лет. Одни связывают это с деградацией когнитивных способностей, другие – с оптимизацией, утверждая, что более компактный мозг, имея большую плотность нейронов, функционирует быстрее.

Вполне возможно, что на уровне гениальности дополнительные ресурсы коры могут иметь определённое значение, но талант к рисованию или подобный ему – слишком простая и, можно сказать, малая программа, чтобы на её примере выносить такие суждения. Его можно сравнить с владением речью или навыками письма. Давно доказано, что любой человек на планете может в совершенстве освоить любой язык как свой родной, если говорит на нём с детства. И может изучить иностранный язык до примерно такого же уровня в зрелом возрасте при соблюдении двух условий:

• он должен владеть первым родным языком. Те, кого называют «маугли»[10], почти не имеют способности к освоению речи;

• второй язык должен изучаться на уровне поведения при погружении в языковую среду. Изучение иностранного языка путём перевода не создаёт устойчивых результатов.

Эти моменты имеют для нас значение при описании процесса освоения таланта во взрослом возрасте. Мы обсудим их позже.

Джон Лилли, слова которого стали эпиграфом к этой главе, в 70-х годах двадцатого века в своих исследованиях проводил параллель между мозгом человека и транзисторной вычислительной машиной. Следует сказать, что современная наука не смотрит на мозг как на компьютер, но я привожу его цитату с другой целью. Джон Лилли также структурировал психику человека, выделяя в ней внутренние программы. Погружая людей в условия сенсорной депривации, он наблюдал за поведением мозга в этих условиях. Мозг, не имея связи с окружающим миром, был вынужден моделировать собственную реальность, в которой испытуемые совершали внутреннее путешествие. Описывая их опыт, он приводит такие строки:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Дешёвый дофамин – термин в масскультуре, указывающий на быстрое и «незаслуженное» переживание удовольствия за счёт высвобождения вознаграждающих веществ ЦНС, преимущественно дофамина, окситоцина и эндорфинов. – Прим. авт.

2

Эрик Шмидт – генеральный директор Google с 2001 по 2011 год.

Джонатан Роземберг – бывший вице-президент компании Google по маркетингу и управлению продуктами.

Алан Игл – директор по коммуникациям в Google. – Прим. ред.

3

Лимбическая система – совокупность ряда структур головного мозга, которые имеют большое значение для возникновения и обработки эмоций. – Прим. авт.

4

Новая кора – области коры головного мозга млекопитающих, отвечающие за высшие нервные функции. У человека занимает 90 % коры. – Прим. авт.

5

Также известно как зумеры поколение, рождённое в нулевых. – Прим. авт.

6

Беби-бумеры – рождённые между 1944 и 1963 годами,

поколение X – между 1964-м и 1984-м,

поколение Y (миллениалы) – между 1985-м и 2002-м. – Прим. авт.

7

Речь идет о фильме «Большие глаза», 2014. – Прим. авт.

8

Роберт Моррис Сапольски – американский нейроэндокринолог, профессор Стэнфордского университета, приматолог. – Прим. авт.

9

Прогноз Эрика Шмидта, который являлся генеральным директором Google до 2011 г. – Прим. авт.

10

«Маугли» – люди, повзрослевшие вне человеческого социума. – Прим. авт.