– Нет, от него я ждала как раз какого-нибудь предложения. Если говорить конкретнее, то какой-то даже просьбы. О помощи. Но не такого масштаба.
– Он серьезно сказал тебе, что я уже дал согласие? – удивился я. – Не может этого быть! Я не соглашался!
– Ты хочешь сказать, что отец мне решил соврать? – Аня картинно удивилась. – Не ожидала от тебя такого.
– С чего ты так взъелась? – возмутился я. – Он у тебя прекрасно знает о твоем отношении ко всем приключениям, поездкам и прочему, заботится о тебе и потому…
– И потому лжет о твоих решениях, да?
– Так, стоп, – я поднял руки. Аня, хоть и говорила резко, но даже позы не сменила. Я начал догадываться: – Что за проверки такие?
– Это не проверка. Я лишь хотела узнать, не было ли в вашем разговоре чего-то, о чем он меня не успел предупредить.
У меня брови полезли на лоб. Проверка, надо же! А ведь все начиналось более чем мирно и спокойно. Но скандалить я не собирался. Иначе рисковал получить неприятную ответку, что у меня какое-нибудь отторжение мира идет или чего там еще психологи выдумать могут.
– Не было ничего такого, – ответил я, причем старательно пытаясь скрыть спешку.
Аня в свою очередь продолжила играть, но если скрывал спешку, она безуспешно старалась скрыть улыбку на лице. Губы ее, манящие, как всегда, старательно поджались, а вот глаза поблескивали.
– Скажи ты чуть быстрее, я бы точно решила, что ты врешь. Если бы ты ответил медленнее, я бы предположила, что ты думаешь, что ответить, чтобы я не подумала, что ты врешь.
– Может, хватит уже играть? – предложил я.
– Так заметно? – губки тут же надулись, а брови взметнулись вверх.
– Порядочно, – добавил я и улыбнулся через силу. Вроде бы простой жест вежливости, но эта игра меня порядком утомила. И раздражала, к тому же, потому что слишком неожиданно Аня на меня накинулась. – Тебе рассказать о том, что стало предметом нашей беседы?
– С удовольствием послушаю! – воскликнула она и тут же переменила позу. Теперь она не сидела, откинувшись, а оперлась локтями о стол, положила на ладони голову и сделала вид, что очень внимательно слушает меня.
– Такое чувство, что ты все знаешь и так, – недоверчиво произнес я.
– Какая проницательность! Ведь если я подтвердила тебе, что речь о князе, так почему ты сразу не догадался, что я все знаю? Может, тебе все же есть, что скрывать?
– Неужели у нас с Алексеем Николаевичем могут быть секреты от его собственной дочери? – посмеялся я.
– Кто знает, от каких государственных дел вы меня старательно огораживаете, – наконец-то улыбнулась Аня. И эта улыбка, пусть и вызвала в тепло в душе, все же не успокоила меня окончательно, потому что я так и предполагал дальше, что игра не кончилась.
– Если только от самых опасных, но и я туда не лезу сам, – соврал я. Нет, не соврал. Я же не сам лез в это предприятие.
Аня на несколько секунд затихла, обдумывая, что сказать. Я тоже прикидывал, до чего мы внезапно опустились, раз начали так «играть». В отличие от Ани я не играл, потому что поддался на ее провокацию. Следовало быть более осторожным. Если она заподозрит наличие какого-то дополнительного задания, я вряд ли смогу рассчитывать на ее благосклонность. Даже через благую цель защиты Империи.
А то, что я не соврал – или все же соврал? – решать нужно было не сейчас. Я не изъявил желания принимать участие в дальней поездке. Я бы с удовольствием посидел в кабинете и читал отчеты. Хочется же встать у руля хотя бы в одной ветке правления? Амбиции, что ли, проснулись?
– Даже то, что ты в это все не полез сам, – заключила Аня, – не дает никакой гарантии. Я это уже говорила. И повторю еще раз. Все наши предприятия ничем хорошим не заканчиваются.
– М-да, особенно, когда Третьего отделения формально больше нет, – добавил больше я. И по ее округлившимся глазам понял, что сказанул лишнего.
– Как – нет? Па сказал, что нас будут охранять в поездке.
– Что-то от прежнего Третьего осталось, – поспешил ответить я. – Но ты же знаешь, что в прошлом году очень многие из Третьего лишились своих мест. И рядовые сотрудники, и охрана семьи, и кабинетные – чистка прошла крайне серьезная.
– Почему ты об этом знаешь, а я – нет? – ахнула Аня.
– Потому что отец тебя бережет. Но охрана до сих пор имеется, если что.
– Я ее не вижу.
– Ты и раньше ее не видела, – заметил я. – Не видела, потому что хорошо скрывались, толковые специалисты были. Павел до последнего держался, – я вздрогнул, когда вспомнил, как от него избавился его же собственный начальник.
– Что с тобой? – забеспокоилась Аня.
– Вспомнил, как его…
– Зря я решила эту тему завести, – тут же ответила она. – Не стоило даже начинать.
– Да нет, просто не самые приятные воспоминания. Я ведь его считал почти что неприкасаемым. Знаешь, как всякие шпионы и агенты, их ведь боятся. А тут свои.
– Все, не будем об этом, – она замахала руками. – Чай! – и тут же вскочила ставить чайник.
Я же едва заметно выдохнул. От облегчения, что процедура допроса завершилась. А как иначе? Я и так лишнего умудрился ей сказать. Но все же надо было закончить разговор нормальной темой. История – чем не нормальный пример, который можно и нужно использовать, чтобы вернуть доверие. Вроде бы как и разговор ни о чем, а в то же самое время – полезно.
Полезно ли? Я попытался определить для себя, действительно ли я лгал Ане. Или в моих поступках лжи не было? Если хорошенько задуматься, то я действительно еще не дал согласия. Не высказал его в словах, если быть точным.
Для себя и про себя я еще точно ничего не решил тоже. Но стоило понимать, что если я скажу «да», то мое решение может на наших отношениях с Аней отразиться негативно до крайности. И не факт, что мне удастся скрыть.
К тому, что я вспоминал Павла Трубецкого, вело сразу же несколько моментов. Ведь он довольно часто помогал мне в самых разных ситуациях. Я мог по пальцам пересчитать те истории, в которых шпион, сотрудник Третьего отделения и просто хороший телохранитель, не был рядом со мной или Аней.
Из раздумий меня буквально вышибло – рядом на стол опустилась чашка, доверху залитая теплым, но не горячим чаем без сахара. Напротив вернулась Аня, придерживая свою чашу аккуратно, обеими руками.
– Чего надумал? – спросила она первым делом, еще даже не отпив.
– Это наша совместная поездка, – ответил я. – Почему бы не согласиться? Мы сделаем немало полезного. И для себя, и для твоего отца. Разве нет?
– Для отца – точно полезная. Но получается, что в тех землях он не может доверять никому, кроме нас с тобой? Почему не отправить кого-нибудь из людей, что имеют экономическое образование более глубокое?
– Думаю, дело не в этом, – я порадовался тому, что Аня перестала цепляться к словам. – Это же стандартная управленческая штука. Мы будем лишь контролировать процесс. Мы сами – но, оговорюсь, это лишь как я понял задумку твоего отца – только следим. Сперва надо найти людей, выделить земли, назначить процессы…
– Ты справишься с этим? – спросила девушка, причем выглядела она куда более напряженной и озадаченной, чем пока пыталась раскусить меня. – Потому что держать под контролем десятки и сотни человек очень непросто. Я не уверена, что справлюсь.
– Надо пробовать, – заключил я, стараясь, чтобы это звучало как можно проще. – Если твой отец настолько нам доверяет…
– Брата, которому нельзя доверять, у него уже нет.
Вот так, еще одного мертвеца вспомнили. По коже пробежали мурашки. Дядя и глава службы безопасности, что на пару решили поделить страну и власть. Хорошо, что обоих уже нет в живых. Но Аня скучала в некоторой степени и до сих пор не могла поверить, что все обернулось вот так круто. К Сергею Николаевичу она относилась почти так же, как к отцу, тепло.
– Давай о чем попроще, пожалуйста, – я протянул руку к чашке, но так и не поднял ее: – Наверняка история того региона сильно отличается от того, что я знаю.
– Но в чем-то и совпадает, да? До вашей революции, – напомнила Аня.