Оценить:
 Рейтинг: 0

Агент поневоле

1 2 3 4 5 ... 7 >>
На страницу:
1 из 7
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Агент поневоле
Андрей Алексеевич Ворфоломеев

В сводках не сообщалось…
История Второй мировой войны отнюдь не исчерпывается боями на советско-германском фронте, хотя, бесспорно, СССР внес решающий вклад в победу войск антигитлеровской коалиции. В этом сполна смог убедиться агент советской разведки Александр Ли – китаец по национальности, сражавшийся по заданию нашего командования с общим врагом не только на полях Европы, но и в джунглях Юго-Восточной Азии. В конечном итоге он осознает, что, невзирая на все препоны, неукротимый дух действительно побеждает…

Андрей Ворфоломеев

Агент поневоле

© Ворфоломеев А.А., 2020

© ООО «Издательство «Вече», 2020

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2020

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

Маме моей Марии Яковлевне Ворфоломеевой – ребенку военной поры

Ретроспектива № 1

В провинциальном городке моего детства ветераны Великой Отечественной войны ещё не воспринимались, как нечто исключительное. Было их много, парадные колонны на 9 мая и 7 ноября ходили большие. Однако жил с нами по соседству ветеран, который всё же выделялся на общем фоне. Сколько я себя помню, звали его все «дядя Саша». Недаром же говорится в народе, что «маленькая собачка – до старости щенок». Так и дядя Саша. Ни у кого и мысли не приходило, чтобы назвать его Александром Ивановичем. Маленький, улыбчивый, вечно приветливый и дружелюбный.

Была и ещё одна деталь, отличавшая его от остальных участников войны. Но об этом я догадался чуть позже, когда подрос и научился разбираться в наградах. Различать боевые и юбилейные, и так далее. Разумеется, наиболее почетной считалась «Золотая Звезда» Героя Советского Союза. Несколько награждённых ей имелось и в нашем районе, однако лично мне не довелось с ними встречаться. Не помню также кавалеров орденов Славы и Красного Знамени. Зато доподлинно знаю, что из более младших по статусу наград фронтовиками особенно ценились орден «Красной Звезды» и медаль «За отвагу».

В этом плане ничем исключительным дядя Саша похвастаться не мог. На левой стороне его потертого чёрного пиджачка, в верхнем ряду, красовались всего пять боевых наград. Первая, по счету, и третья были всем известными медалями «За боевые заслуги» и «За победу над Германией». А вот между ними, на матерчатой пурпурно-золотой ленте висела никем прежде не виданная бронзовая шестиконечная звезда, каждый луч которой оканчивался завитком взвихренного металлического пламени. На лицевой стороне по кругу шла отчеканенная надпись: «De geest overwint». Ни у кого в городе больше таких не было.

И вот, как-то раз, набравшись смелости, я обратился к ветерану с вопросом:

– Дядя Саша, а что это за награда? Очень необычная.

– Эта-то? – хитро прищурился старичок. – Это голландская «Звезда Сопротивления за Восточную Азию в 1942–1945 гг.»!

– Ничего себе!!! А за что вам её дали?

– О-о-о! Это долгая история.

– А расскажете?

– Отчего нет? Если время будет, то захаживай. Чайку попьём, побеседуем. Мне всё равно особо делать нечего. Скучно-то вечерами. Да и пережитым поделиться охота. Только, смотри, потом не морщься. Мы, старики, знаешь ли, болтливы…

Так я стал частым гостем у дяди Саши. И ничуть о том не пожалел. История его жизни оказалась настоль необычна, что и впрямь напоминала сюжет настоящего авантюрного романа. Причем, как некогда было модно замечать, «рассказанного им самим».

Глава 1

Саша Ли ехал на войну. Эшелон дробно постукивал на стыках рельс, а за приоткрытой дверью теплушки всё проносился и проносился унылый осенний пейзаж, перечёркнутый косой сеткой дождя. Голые, сбросившие листву перелески, крытые соломой домишки маленьких деревенек, раскисшие стога сена, нахохлившиеся грачи и снова степь, степь, степь.

Саша, зябко передёрнув плечами, натянул посильнее на остриженную под машинку голову пилотку, заботливо укутал ноги длинной полой шинели и в очередной раз бросил взгляд в глубь вагона. Разве мог он ещё совсем недавно помышлять о подобной судьбе? Невольно в памяти всплыли яркие, но уже словно подёрнутые патиной, картинки выпускного вечера и той роковой ночи, самой короткой в году. Одуряющий запах черёмухи, дружные песни над привольно раскинувшимся Доном, сияющие глаза нарядных девчонок. Каким прекрасным казалось тогда будущее! Однако судьба приготовила им совсем иные университеты.

Остальные солдаты дремали, стараясь с максимальной пользой для себя использовать каждую минутку свободного времени. Не спал лишь сидевший неподалёку старшина Брагин – высокий, сорокапятилетний мужчина, с аккуратно подстриженными и залихватски подкрученными кверху усами. Отворив сизо-серую дверцу буржуйки, он подбросил в рдяно алевшее нутро печки пару чурок, после чего удовлетворённо хмыкнул, потёр свои костистые, мозолистые ладони друг о друга и принялся обстоятельно сворачивать цигарку.

Вообще со старшиной им повезло. Призванный из запаса и хлебнувший солдатского лиха ещё на фронтах империалистической войны, Брагин оказался лёгким, весёлым и неистощимым на шутки и любые выдумки человеком. И мастером на все руки, к тому же.

Улыбнувшись, Саша вспомнил, как старшина учил его в первый раз мотать обмотки. Заметив растерянное лицо новобранца, Брагин взял в руки узкую матерчатую ленту и сказал, усмехаясь в усы:

– Что, сынок, не ведаешь как энти голенища примерить?

– Да, знаете, раньше не приходилось с ними сталкиваться.

– Не робей! Вмиг научим! Только, чур, уговор такой – показываю один раз. Поэтому, советую ворон не считать. Портянки-то, хоть, умеешь мотать?

– С этим проблем нет!

– Уже лучше. Значится, процесс такой. Первым делом, мотаешь на ногу портянку. Затем обуваешь ботинок. И что мы имеем в итоге?

Рассказывая, старшина ловко проделал все вышеупомянутые операции, так что теперь его вопрос не пропал втуне.

– А имеем мы весьма неприглядную картину. Видишь, насколько портянка из ботинка торчит? И, тем самым, на корню губит облик сознательного бойца Красной армии! Вот для недопущения подобного безобразия нам и требуется обмотка. Берёшь её, родимую, в руку и начинаешь мотать, так, чтобы первый виток прихватил край ботинка. И неторопливо, но уверенно поднимаешься вверх. Сначала витков пять затяни потуже, остальное мотай послабше. Смотри, не переусердствуй, а то голень передавишь. Ну и в конце прихвати обмотку тесёмочкой и готово!

Действительно, наука оказалась нехитрой. А скольким иным, казалось бы незначительным, но оттого не менее необходимым мелочам солдатского быта обучил Брагин вчерашнего школьника! И всё с неизменными прибаутками и дружеским похлопыванием по плечу. Вот и сейчас, перехватив взгляд молодого солдата, старшина подмигнул и поинтересовался:

– Ну что, Санька, привык к военной жизни?

– Так мы ж ещё не воевали!

– И, слава богу. Успеешь пороху нюхнуть. Какие вы молодые – горячие. Всё подвиг норовите совершить. Чай, со школы в Испанию убегал? Или в Шанхай? Тебе небось по духу ближе, а?

Брагин умел, что называется, заглянуть в корень. Действительно, Саша Ли был китайцем. Правда, к Китаю никакого отношения не имевшим. Давным-давно предки его переселились в Россию и осели в окрестностях Ростова. Но если бывшие крестьяне провинции Сычуань думали обрести на новом месте землю обетованную, то они жестоко ошиблись. Рисовые поля сменились на делянки с луком, а в остальном всё осталось по-прежнему. Тот же изнурительный труд от рассвета до заката, полнейшее бесправие, беспросветная нужда.

Вот почему отец Александра с радостью приветствовал большевистскую революцию и без малейших колебаний вступил в ряды Красной армии. Ему хотелось подарить своим детям надежду на новое, светлое будущее. Саше, который тогда ещё не родился, повезло. Отец вернулся с войны целым и невредимым. И, что самое главное, – победителем. Разыскав семью, старший Ли перевёз всех в Батайск, в выделенную новой властью отдельную квартирку. Для влачивших прежде полунищенское существование китайцев она показалась поистине небесным дворцом. Там, в 1923 году, Саша и появился на свет.

Он был уже человеком новой эпохи. Искренне любил свою родину – великий и могучий Советский Союз. Взрослея, вместе с тысячами таких же ребятишек, ходил сначала в детский сад, потом – в школу. Летом отдыхал в пионерских лагерях. И нигде не чувствовал себя белой вороной.

Особенно нравилось маленькому Саше посещать спортивные секции при городском «Дворце пионеров». Хотя поначалу особых успехов на поприще физкультуры мальчик и не проявлял. Как и большинство китайцев, будучи щуплым и невысоким, он чрезвычайно невыгодно смотрелся на фоне рослых и крепко сложенных сверстников. В коллективных играх был на вторых, а то и третьих ролях, о секции бокса не мог даже и мечтать.

Так продолжалось до тех пор, пока на мальчишку не обратил внимание руководитель кружка японской борьбы Пётр Николаевич Извольский. Бывший поручик царской армии, он сражался ещё на сопках Манчжурии, где был ранен и попал в японский плен. В неволе Петру Николаевичу довелось провести почти целый год. Тогда с пленными обращались сравнительно неплохо. Так что у русского поручика было предостаточно времени для того, чтобы заинтересоваться и познакомиться с азами японской аристократической борьбы джиу-джитсу.

Вернувшись домой, Извольский не оставил своего увлечения. Он регулярно встречался с такими же бывшими военнопленными, интересовавшимися восточными единоборствами, читал специальную литературу, беседовал с изредка приезжавшими в Россию мастерами джиу-джитсу. Особенно в годы Первой мировой войны, когда недавние враги стали неожиданными союзниками. Впрочем, продлился этот альянс весьма недолго. Разразившаяся вскоре иная война – Гражданская вновь разметала Японию и Россию (теперь уже – советскую) по разные стороны баррикад. С тех пор конфронтация никогда не ослабевала.

Сам же Пётр Николаевич не только уцелел в лихую годину, но и закончил войну в роли военспеца Второй конной армии. Выйдя в отставку по состоянию здоровья, он поселился в Батайске и поступил на работу в местный «Дворец пионеров», создав при нём кружок японской борьбы. Именно Извольский рассмотрел в маленьком китайском мальчике будущий талант и привлёк его к своим занятиям. С тех пор Саша Ли стал одним из самых лучших учеников. К сожалению, самому Петру Николаевичу не довелось долго радоваться его успехам. В 1938 году бывший поручик скоропостижно скончался – дало о себе знать давнее отравление газами на германском фронте.

После смерти учителя кружок распался. Однако Саша джиу-джитсу не бросил, продолжая в свободное время заниматься по оставшимся от Извольского рукописным конспектам. И кто знает, каких бы он высот ещё достиг, если бы не начавшаяся война.

Подобно многим призывникам из Северо-Кавказского военного округа, Саша Ли попал в формировавшуюся из местных ресурсов 302-ю горнострелковую дивизию. От обычных стрелковых она выгодно отличалась по целому ряду причин. Во-первых, дивизия была расширенного, четырёхполкового состава, а во-вторых, численность её насчитывала без малого четырнадцать тысяч человек. Единственным недостатком, пожалуй, можно считать только полное отсутствие боевого опыта. Но подобные минусы в то время быстро исправлялись.

В конце октября 1941 года 302-я горная была переброшена на Таманский полуостров, где занялась устройством оборонительных сооружений, а если по-простому – рытьём окопов на побережье. Вскоре одному из её полков – 825-му, довелось принять боевое крещение. Произошло это при следующих обстоятельствах.

1 2 3 4 5 ... 7 >>
На страницу:
1 из 7