Аттила
– Я настаиваю, чтобы Аттила скакал без дублера, это придаст правдоподобности сцене, – кипела режиссер.
– Да-да, он сможет, – поддакивала Аттилова жена-секретарь. – Мы видели, как вы скакали – у него получится не хуже, а может и лучше! (Аттила, братан, не упоминай ее в завещании.)
– Ладно, пишите расписку, что всю ответственность берете на себя. (Прощай, Великий Гунн!)
И вот, Аттила несется вниз по склону исключительно под действием законов физики. Предоставленный сам себе Скифарь, прибавляет с каждым темпом, откровенно радуясь безнаказанности. Медленно, но, верно, в глазах Аттилы проявляется осознание неизбежного пиздеца (вот, что значит высшее образование), напрочь стирая с лица воинственность. Истерично дергая повод, он чудом останавливает коня и дрожит знаменитым баритоном:
– Это какой-то неправильный конь, у бабушки был спокойнее.
(Гунны коллективно вскрывают вены).
Хельга
– Я уже занимаюсь у вас целый год. Может быть, поедем в поля?
– Нам придется проехать вдоль дороги, а вы боитесь машин.
– Давайте поедем рано утром – дорога будет еще пустая. Кому там ехать в шесть утра?
В шесть утра одинокое авто догнало Хельгу и Скифаря и стало прижимать к обочине, толкая в кювет. Рука с водительского места упрямо тыкала прутом в бок коня, нарушая все заветы техники безопасности. В безмятежной утренней прохладе раздалось жесткое: «Тысукаблядьсовсемохуела!!!?». Ела-ела-ела – утихало лесное эхо в паузе притихших пернатых. Рука с прутом пропала, и авто обескураженно продолжило путь.
Браво! Конечно, это не красивые проскоки на коне в белом платье, но вот же – человек захотел в себе что-то изменить и добился…
Как выяснилось позднее, соседская бабушка, сослепу перепутав Хельгу с хозяйкой конюшни, попыталась на ходу передать той давно обещанный саженец. Хельга больше не появлялась.
Водяной
Если вы хотите услышать тишину, абсолютную тишину, то выход есть. Надо выехать верхом в леса-поля какого-нибудь заповедника утром первого января. Такой тишины вы не услышите ни в один другой день года. Потакая своим странностям, я превратил сие занятие в традицию, благо имел такую возможность, и, абсолютно трезвый, каждое первое утро нового года выезжал верхом на природу.
Заснеженные поля загадочно белеют в утренних сумерках, дремучий лес спускается к берегу реки, местами укрытой льдом и мерцающей в полыньях черным зеркалом. Тихое журчание и хруст снега под копытами настраивают на сказочный лад, и вот уже чувствуешь себя лешим, заскучавшим в зимнем режиме: Кикимора до весны уехала в Ростов к сестре, а Водяной подался вверх по реке, где поглубже и подальше от Новой Москвы, будь она неладна.
Тропинка выползла змеей из леса и нырнула в реку, дальше только вброд. Осторожно ступив в чернила, Скифарь хлебнул воды и, щупая дно, осторожно двинулся к противоположному берегу. На середине реки лед слева вдруг с треском разломился надвое и из-под него, шипя и фыркая, поднялось одноглазое чудище с хоботом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: