Убийство в книжном

Anita Davison

Murder in the Bookshop

Copyright © Anita Davison, 2023

First published in Great Britain in 2023 by Boldwood Books Ltd.

This edition published by arrangement with The Kate Nash Literary Agency

Russian Edition Copyright © Sindbad Publishers Ltd., 2026

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2026

Посвящается Кэтрин Пим.

Твоего вдохновения, поддержки и черного юмора мне не хватает каждый день.

Покойся с миром, Кэти

1

Ханна проснулась от громких голосов, в которых проскальзывали довольно воинственные нотки. Бросив взгляд на часы у кровати, она протестующе застонала – было еще слишком рано. Прошлым вечером Ханна вернулась из Суррея, от родителей, и дорога ее измотала – поезда то отменяли, то задерживали, пропуская военные эшелоны, следовавшие к побережью. Уже совсем стемнело, когда она прокралась наверх по лестнице, перешагнув скрипящую половицу, чтобы не разбудить тетю Вайолет.

Выбравшись из-под теплого одеяла, она, поджимая пальцы, ступила на ледяной пол и, одной рукой натягивая халат, другой открыла задвижку на окне.

Горничная Айви, тощая как жердь девица чуть за двадцать, с кудряшками мышиного цвета и ничем не примечательными чертами лица, стояла у кованых железных ворот и препиралась с сидевшим на велосипеде почтальоном.

Лето выдалось сырым и холодным, Темза поднялась, и в тридцати футах от них, между дорожкой и невысокой стеной, огораживающей палисадник, зеленовато-сизые воды, полные водорослей, плескались о заросший травой берег. Внезапный прохладный ветерок всколыхнул водную гладь и взметнул длинные локоны Ханны, рассыпав их по ее лицу.

– А тебе откуда знать? Держишь голубей на чердаке у своей мамаши? У самого-то чердак без верху: одного стропильца нет. – И Айви захихикала над собственной шуткой, похоже, всерьез разозлившей мальчишку-почтальона.

Ханна плотнее стянула халат у горла и, опираясь локтями о подоконник, высунулась в окно.

– Айви! – окликнула она горничную яростным шепотом. – Какого черта ты сцепилась с почтальоном? Вы разбудите тетушку Вайолет!

– Вряд ли, мисс. По утрам она спит как убитая. – Айви, державшаяся одной рукой за ворота, повернулась к Ханне. – Этот шалопай плетет тут всякие небылицы.

– И не думал, мисс! – сдвинув кепи на затылок, заверил ее почтальон, паренек лет четырнадцати. – Нынче ночью немцы бомбили Лондон. Так-то вот.

– Ночью? – Ханна похолодела, остатки сонливости мигом улетучились. – Ты знаешь где?

– Разбомбили район Олдерсгейт, возле Смитфилдского рынка. А другая здоровенная бомба снесла целый ряд домов в Бартоломью-Клоуз.

– Да тебе-то откуда знать? – уперев кулаки в бедра, повторила Айви и посмотрела на Ханну с выражением «нет, вы можете в это поверить?».

– Я ж тебе сказал! – Лицо мальчишки скривилось от досады. – Мой дядя поехал в Смитфилд, чтобы прикупить товара для своей лавки, но ребята из противопожарной обороны его не пропустили, пришлось возвращаться несолоно хлебавши. Он говорит, улицы завалены щебнем, обломками и битым стеклом. Ни одного целого окна на мили вокруг. Пожарные боролись с огнем всю ночь.

Олдерсгейт. В миле с небольшим от книжного магазина тетушки Вайолет в Ковент-Гардене и вокзала Чаринг-Кросс, куда санитарные поезда везли раненных на полях сражений во Франции, чтобы затем их могли переправить в военный госпиталь на Стрэнде.

– Насколько все плохо? – спросила Ханна, страшась ответа. – Много людей погибло?

– Ну, мне-то откуда знать, верно? – Мальчик свысока глянул на Айви и добавил: – Хотя дядя Берт сказал, что погиб мистер Фендж из паба «Адмирал Картер». – Он покосился на улицу, тянувшуюся вдоль реки. Очевидно, ему не терпелось попасть в следующий дом, чтобы поделиться новостями. – Я лучше пойду. – Резко опустив педаль, он оттолкнулся другой ногой, и велосипед, опасно вихляя на грунтовой дорожке, покатил в сторону Хаммерсмита.

Ханна крепко зажмурилась, подумав о раздавленных, разорванных телах, о плоти и крови, о мирных людях, которые жили себе обычной жизнью. Вот они спокойно засыпают в своих кроватях, а в следующий миг…

– Не слушайте вы этого балабола, мисс. – Вытирая руки о фартук, Айви неспешно двинулась обратно по дорожке. – У него всегда какая-нибудь байка наготове. Вот на прошлой неделе…

Что было на прошлой неделе, Ханна слушать не стала и, захлопнув окно, поспешила в ванную.

Надев накрахмаленную белоснежную блузку, легкий шерстяной темно-синий жакет и юбку в тон, Ханна сбежала по лестнице.

Из кухни появилась Айви.

– И куда вы с утра пораньше намылились, мисс? Ведь вы только из отпуска, хоть бы отоспались с дороги. Чаю подать вам? Это ж первое дело – с утра выпить чашечку.

– Да со мной родители нянчились несколько дней – что, безусловно, было приятно, но отчасти и утомительно. – Поймав свое отражение, Ханна остановилась у зеркала в прихожей, чтобы поправить выбившуюся прядь. – А сейчас я поеду в город. Хочу посмотреть, как дела в магазине тетушки после бомбежки.

– Не знаю, стоит ли верить парнишке на слово. Если что и случилось, так вы завтра из газет узнаете.

– Нет, Айви, это слишком долго. Я чувствую ответственность за магазин и должна убедиться лично, что он не пострадал.

– Ну, вам видней, – проворчала Айви, и тон ее подразумевал нечто совершенно противоположное. Она указала подбородком вверх: – Ее милости доложить?

Ханна засомневалась. Скорее всего, для волнения причин не было. Если на Холборн и совершили воздушный налет, то вероятность, что шальная бомба угодила в магазин тетушки, была невелика.

– Нет, Айви, тетя Вайолет вернулась поздно, дай ей поспать.

Ханна сдержала улыбку, вспомнив, как в три часа ночи хлопнула входная дверь, а затем послышался грохот и приглушенные проклятия.

– Хм. Живут же некоторые, – пробормотала Айви себе под нос, удаляясь в кухню.

Ханна не стала делать ей замечание, напомнив себе, что при таком количестве молодых людей, отправляющихся на фронт, и высоких заработках на военных заводах найти домашнюю прислугу сейчас ох как непросто.

Наскоро позавтракав, она прогулялась до станции Стэмфорд-Брук, где присоединилась к продавщицам, матронам, горничным и мужчинам средних лет в темных костюмах, ожидающим поезда на платформе. Молодые люди в рабочих комбинезонах поглядывали на солдат в хаки с опаской и завистью. Негромкие разговоры велись по большей части о ночном происшествии. Кто-то говорил, что далекие отблески огня могли быть чем угодно – от возгорания газа до обычных пожаров. Другие настаивали, что осведомлены лучше, и подтверждали рассказ почтальона.

Но тревога и страх неизбежно росли, расползались нервными шепотками о родственниках, от которых не было вестей, хотя кое-кто выражал уверенность в том, что зенитки на набережной Виктории собьют любой цеппелин, какой посмеет приблизиться. Только с шумным прибытием поезда линии Дистрикт пересуды прекратились, и толпа хлынула вперед, чтобы занять места.

Работая локтями, Ханна протиснулась сквозь ряды плотно стоящих пассажиров к последнему вагону, где ей посчастливилось занять угловое сиденье; впрочем, триумф ее был недолгим, поскольку рядом с ней плюхнулся тучный мужчина в черном костюме с лоснящимися на локтях рукавами. Он больно задел ее лодыжку тростью, и, судя по его раздраженному ворчанию, Ханна сама была в этом виновата.

Покинув разросшиеся пригороды Вест-Энда, поезд нырнул в тоннель; свет в вагоне замигал. Поток теплого воздуха принес затхлые запахи табака, человеческого пота и помады для волос. От этой смеси у Ханны едва не начался приступ удушья.

За грязным окном вагона промелькнул красный круг с синей полосой – знак станции Набережная Чаринг-Кросс, – и поезд, вздрогнув, остановился. Попытка Ханны подняться не увенчалась успехом, так как край юбки оказался намертво придавлен пышным задом соседа. Мужчина, уткнувшись в газету, ничего вокруг не замечал. Резким рывком Ханна освободила юбку и, не без сарказма пробормотав слова благодарности, в ответ на которые ее попутчик и ухом не повел, стала пробираться к выходу. Люди в вагоне стояли стеной. Несмотря на ее настойчивые просьбы, никто и не думал потесниться.

Ханна вывалилась на платформу за секунду до того, как двери с шумом захлопнулись и взревели ожившие двигатели. Поезд выдохнул облако сажи и, скрежеща колесами, умчался в зияющую темноту тоннеля.

Ханну, моргавшую от яркого дневного света после сумрака в вагоне, со всех сторон обступила стена звуков – грохот конных повозок, шум кебов, автобусов и автомобилей; воздух наполняли запахи выхлопных газов, цветочных киосков, навоза, копоти с фабрик и горящего в печах и каминах угля в домах к югу от реки. С множества плакатов на рекламных щитах на нее взирал усатый лорд Китченер, указывающий пальцем, но, если не считать пронесшейся мимо пожарной машины, Ханна не видела вокруг никаких следов недавнего налета.

Она почти успокоилась, когда стало ясно, что, хоть ночью и в самом деле была атака, произошла она достаточно далеко и этот район не пострадал.

– Подробности о затонувшей «Лузитании»! – прямо у нее над ухом выкрикнул продавец газет на углу Вилльерс-стрит. – Предполагают, что судно перевозило боеприпасы!

Она снова почувствовала сострадание к жертвам. В минувшем мае немецкая торпеда погубила почти тысячу двести душ. Это чудовищное зверство до сих пор обсуждали в церквях, магазинах и за обеденными столами.

– Американцы не простят подобного беззакония, ведь на борту было столько их соотечественников, – фыркнул в свой бокал виски отец Ханны за семейным ужином. – Попомните мои слова, теперь они вступят в войну.

Ханна влилась в непрерывный поток пешеходов, в четыре ряда идущих по Стрэнду. Среди них попадалось все больше солдат. Медсестры в коротких алых накидках и белых головных уборах шагали по две, либо толкали перед собой кресла-каталки – везли пациентов с перевязанными головами, руками или ногами.

Ханна старалась не смотреть на серые, изможденные лица, но в ее душе закипал гнев. Все ожидали, что война будет быстрой, жестокой схваткой и увенчается легкой победой, но прошел уже год, а боевые действия лишь обострялись, и, что еще хуже, армия кайзера кое-где одерживала верх.

Под аркой госпиталя Чаринг-Кросс выстроилась вереница санитарных машин с брезентовыми бортами. Над дорогой был натянут белый транспарант с надписью: «Соблюдайте тишину – здесь раненые». С каждого рекламного щита агитационные плакаты призывали жен и матерей убедить своих мужчин записаться в армию, рядом мелькали броские афиши о театральных постановках.

Несколько измотанных дворников пытались очистить дорогу от конского навоза, но резкий запах свидетельствовал, что эту битву они проигрывали: дымящиеся кучи появлялись быстрее, чем дворники успевали их убирать.

Переминаясь с ноги на ногу на тротуаре, Ханна выискивала просвет в потоке плотно движущихся автомобилей. Улучив момент, она выскочила на дорогу. Чудом избежав столкновения с мальчиком на велосипеде и увернувшись от кеба, она благополучно добралась до противоположной стороны и поспешно, почти переходя на бег, спустилась к Кэтрин-стрит со стороны театра «Стрэнд». Юбка обвивалась вокруг лодыжек, вынуждая Ханну замедлить шаг, чтобы не споткнуться. Сердце бешено заколотилось перед тем, как она свернула за угол, однако надежда вспыхнула вновь, стоило ей увидеть, что ряд магазинов не пострадал.

Окрестные улицы выглядели совершенно обыденно, и Ханну захлестнула волна облегчения при виде чудесной картины – тетушкин магазинчик остался цел и невредим. Выпуклые стекла, кое-где попадавшиеся в створчатых оконных переплетах, подмигивали ей в ярком утреннем свете со старомодного георгианского фасада «Книжного магазина в Ковент-Гардене». Совершенно успокоившись, Ханна медленно выдохнула и легким шагом вошла внутрь, толкнув дверь плечом. Колокольчик над входом бодро звякнул.

2

– Мисс Меррилл! – Из-за ряда возвышавшихся до самого потолка книжных шкафов появился румяный юноша с копной темных непослушных волос. – Мы… э-э-э… не ждали вас сегодня. Хорошо провели время в Суррее?

Он отряхнул от пыли брюки, которые были на дюйм короче, чем следовало бы, и одернул жилет.

– Доброе утро, Арчи. Боюсь, мой отпуск оказался… попросту скучным, поэтому я решила сократить его. – Ханна повесила сумку и жакет на крючок рядом с дверью на лестницу, ведущую в квартиру над магазином. – Мистер Карстейрс здесь?

Весь магазин был так плотно заставлен дубовыми стеллажами, что перемещаться между ними было непросто. Витрину занимали пьесы, сценарии, театральные афиши, старые и новые, – дань уважения непреходящей страсти к сцене предыдущего владельца магазина.

– Он еще не приходил, мисс. – Широкая улыбка Арчи померкла, и он бросил испуганный взгляд через плечо Ханны на по-прежнему тихую улицу. – Наверное, ему пришлось заняться каким-то срочным делом.

Поверхность стола едва просматривалась под слоем рекламных листовок, счетов, накладных и, похоже, остатков сэндвича с сыром, завернутых в измятую вощеную бумагу.

– Когда мистер Карстейрс в последний раз здесь показывался?

– Хм… точно не скажу…

Арчи взял со стола небольшую стопку книг и огляделся, словно бы ища, куда ее поставить, а потом неловко сунул книги под мышку.

– Арчи… – предостерегающе протянула Ханна.

– В понедельник, мисс. – Робость Арчи сменилась воодушевлением. – Но он оставался весь день.

А сегодня четверг. Ханна со вздохом смахнула черствые корки в корзину для мусора и стала аккуратно складывать письма.

– Слышали о бомбежке? – Арчи горел желанием обсудить более захватывающие новости.

– Да, сегодня в поезде. Но кроме того, что бомбили где-то в районе Смитфилда, никто ничего толком не знает. А вы? Знаете какие-нибудь подробности? – Теперь, когда выяснилось, что ее магазин в безопасности, интерес Ханны немного угас, однако тот факт, что на город сбрасывают бомбы, все же внушал тревогу.

– Чертовски громадная бомба снесла множество домов на Фаррингдон-роуд! – На лице Арчи отразился испытываемый им ужас. – Никогда ничего подобного не видел. В фасаде церкви Сент-Барт теперь здоровенная дырища, а паба «Дельфин» больше нет, и хозяин его погиб. На улицах сплошь обломки и битые стекла. Пожарные и санитарные машины всю ночь ездили.

Рука Ханны замерла на ворохе писем, которые она разбирала.

– Церковь Сент-Бартоломью? Это же в Холборне. Я думала, вы с матерью живете в Сомерстауне.

Арчи, самый младший в большой семье, мог бы целый год рассказывать о своих родственниках, ни разу не назвав дважды одного имени.

– Ага, но вчера я ночевал у нашей Элли. Было уже совсем поздно, когда послышались полицейские свистки. Ну, мы вытащили малышню из постелей и, как были, в пижамах, спустились в метро. – Арчи продолжал болтать, собирая разбросанные книги и раскладывая их стопками. – Там была такая толпа. Некоторые смельчаки укладывались спать прямо между рельсами. Вот уж нет, спасибо! Я бы глаз не сомкнул – а ну как поезд придет? Но сестра сегодня снова туда собирается, на случай если эта штуковина опять прилетит.

– Эта штуковина? – спросила Ханна. – То есть весь этот ущерб нанес всего один дирижабль?

Она подумала о несчастных людях, которые всю ночь ютились в сырых и мрачных тоннелях, а выйдя оттуда, обнаружили, что их дома разрушены.

Арчи кивнул.

– Говорят, был еще один, где-то на севере, но я его не видел.

– Кстати, о разрушениях… – Она обвела взглядом грязный паркет и полупустые книжные полки, на которых тома стояли не только вразнобой, но и даже вверх тормашками, а промежутки между ними зияли, как выбитые зубы.

– Я старался следить за порядком, но… – Арчи поник, словно ожидая выволочки.

– Я вас не виню. – Ханна провела пальцем по медному светильнику и поморщилась, увидев след, оставшийся в пыли. – А что случилось с уборщицей, которую наняла тетушка?

– Они разругались с мистером Карстейрсом. – Арчи почесал левое ухо. – Уж не знаю, что у них там случилось, но было много криков и хлопанья дверьми. Больше она не возвращалась.

С каждой минутой все глубже погружаясь в уныние, Ханна подошла к трем книжным шкафам в человеческий рост, окружавшим вольтеровское кресло, обитое роскошным бордовым бархатом. Низкий столик красного дерева и пара небольших стульев создавали уютный уголок, тихое прибежище, где матери могли спокойно почитать детишкам, а няни – занять своих подопечных.

– Мистеру Карстейрсу нравится сидеть здесь после обеда с газетой и чашкой чая. – Арчи прижал к груди книгу, словно защищаясь. – Не думаю, что он так уж любит детей, мисс. На днях он поймал двух мальчишек, которые рылись в книгах, и вышвырнул их вон.

Ханна с ужасом обозревала оскверненный уголок.

Кресло выглядело просиженным, на выцветшем бархатном чехле явно угадывался отпечаток задницы, подлокотники были усыпаны сигаретным пеплом. Газеты распластались на полу, как подстреленные птицы, раскинувшие помятые крылья. Полупустая пачка печенья «Гарибальди» и полная пепельница красовались на столике, испещренном следами от чашек. Полукруглый ящик снизу задвинули так грубо, что его перекосило и заклинило.

Ханна отчаянно дернула ручку, но это не помогло. Она потянула сильнее, и ящик со скрежетом поддался, открыв захламленное нутро, полное старых счетов, квитанций, всяких мелочей, этикеток, смятой оберточной бумаги и рекламных листков. Среди прочего сора она обнаружила нечто вроде колоды карт, перевязанных бечевкой. Ханна вытащила их, мимоходом отметив, что сделаны они из толстого картона, а колода по размеру больше стандартной.

– Похоже, мистер Карстейрс проводил время не слишком продуктивно.

– Э-э… нет, мисс, я…

Арчи потянулся, чтобы забрать колоду, между ним и Ханной произошла короткая схватка, бечевка порвалась, и карты рассыпались по полу. Ханна наклонилась, чтобы собрать их, и застыла. У ее ног лежало больше дюжины фотографий обнаженных женщин самой разной комплекции и возраста: от стройных юных девиц до пышногрудых дам постарше, в соблазнительных позах растянувшихся на кушетках или стоящих, облокотившись о кресла, с веерами или боа из перьев, подчеркивавших женские прелести.

– Полагаю, это не ваше, Арчи?

Ханна с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться при виде оскорбленного выражения его лица.

– О нет, мисс! Я бы никогда… – Арчи сглотнул, и его покрасневшая физиономия стала почти багровой. – Ими мистер Карстейрс приторговывает. Велел никому не говорить, ну, то есть вам не говорить… Но раз уж вы сами их нашли, он ведь не станет винить меня, правда?

– Ах вот как? Думаю, тетушка Вайолет, я имею в виду мисс Эдвардс, тоже об этом не знает.

– Ее не было всю неделю. На самом деле мы давненько ее не видели.

Тетя Вайолет, убежденная суфражистка, на время войны сбавила обороты в яростной борьбе с системой и всю свою кипучую энергию направила на помощь британскому Красному Кресту. Особого интереса к книжному магазину она не проявляла, и Ханна терялась в догадках, как он вообще достался тетушке, однако никаких объяснений не получила. Сама же Ханна всем сердцем привязалась к прелестному магазинчику с полированными дубовыми полками, набитыми историями о любви, вымышленных приключениях и героических подвигах.

– Есть ли в магазине еще какие-нибудь неподобающие издания? – Ханна окинула полки настороженным взглядом, словно скабрезные книжонки могли просто взять и выпрыгнуть на нее.

– Ничего такого больше не видел. – Арчи почесал в затылке, взъерошив буйную шевелюру. – Только открытки, мисс.

– Ладно. С этим я разберусь. – Ханна собрала гнусные картинки, спрятала в сумочку и поставила ее под стол с чувством тихого триумфа.

Наконец-то у нее появился веский аргумент, и она предъявит его тетушке, чтобы убедить ее уволить Монти Карстейрса, который не только допустил – и это лишь его вина! – падение доходов магазина, но и с пылом ярого женоненавистника, приводившим Ханну в бешенство, отвергал все ее попытки увеличить продажи и расширить ассортимент.

– Арчи, как вы относитесь к тому, чтобы работать на женщину? – спросила Ханна, обдумывая идею, некоторое время назад пришедшую ей в голову.

– В смысле – на женщину?

Арчи уставился на нее так, будто Ханна предложила ему переплыть Ла-Манш.

– На меня, Арчи. Я намерена сама управлять магазином. С вашей помощью, разумеется.

В конце концов, чем еще ей заниматься, кроме того, что просматривать списки погибших в «Таймс», надеясь не увидеть там знакомых имен?

– Вы, мисс? А мистер Карстейрс об этом знает?

– Пока нет. Но вскоре узнает.

Дверной колокольчик вновь задребезжал, и Арчи бросился к входной двери. Ритмичный стук трости по паркету возвестил о прибытии Монти Карстейрса.

3

– Эгей, юный Арчи, – с идеальным аристократическим выговором произнес Монти.

Ханна шагнула к просвету между полками, чтобы понаблюдать за управляющим магазином. Немного за тридцать, среднего роста, федора лихо сдвинута набок на сильно напомаженных волосах. Его можно было бы назвать красивым – благородный профиль, выразительные, широко расставленные глаза, – но все портила вечная гаденькая усмешка под тонкими усиками.

– Бомбежка нынешней ночью – просто колоссальная наглость со стороны этих гуннов, нет? – Монти не глядя швырнул сложенную газету на письменный стол, за ней последовала трость, которая, откатившись, с глухим стуком упала на пол. – А мы не можем достаточно быстро производить пули и снаряды. Это никуда не годится. Держу пари, именно поэтому мы так чертовски облажались при Оберс-Ридж, не говоря уж о фиаско у Нев-Шапель.

Он указал пальцем сперва на трость, а затем на Арчи, безмолвно отдавая распоряжение. Арчи поднял трость и шумно прочистил горло, бросив быстрый взгляд на Ханну, которая появилась из-за книжного шкафа.

– Ну, парень, что стряслось? – Монти игриво ткнул его под ребра, когда тот положил трость на стол. – Что ты как в воду опущенный?

Он проследил за взглядом Арчи и замер, увидев Ханну, прислонившуюся плечом к шкафу.

– Ханна! – Пригвоздив Арчи незаслуженно обвиняющим взглядом, Монти подхватил трость и захромал к Ханне. – Как поживают Гектор и неизменно прекрасная Мэделин?

Ханну раздражала фамильярность Монти, позволяющего себе звать ее родителей по именам. Его отец был главным клерком в торговом банке ее отца, и Монти учился в университете вместе с Джеральдом, покойным женихом Ханны, и с Дариусом Клиффордом, сыном папиного делового партнера, Джошуа Клиффорда. Поэтому Монти часто приглашали на домашние приемы и светские мероприятия, где он появлялся главным образом для того, чтобы втереться в приличное общество.

Оттолкнувшись от шкафа, Ханна медленно подошла к столу.

– Спасибо, Монти, у родителей все хорошо. Мы чудесно провели время, – солгала она.

Мать без конца пыталась убедить ее остаться в Суррее, жить с ними, и Ханна не уехала сразу же лишь благодаря вмешательству добродушного и снисходительного отца.

– Ну, не стой столбом, приятель. – Монти махнул тростью в сторону Арчи. – Принеси нам с мисс Меррилл по чашечке чая. Вот молодец.

– Молока нет, сэр. – Арчи переступил с ноги на ногу. – И касса пуста.

– С этим я могу помочь.

Монти подбросил в воздух пару монет, которые извлек из кармана, и Арчи, поймав их с ловкостью опытного игрока в крикет, направился к двери. Колокольчик бешено задребезжал ему вслед.

Монти рухнул в кожаное кресло с подголовником – впечатляющая конструкция, доставшаяся тетушке Вайолет от предыдущих владельцев. Сиденье кресла поворачивалось на сто восемьдесят градусов, а спинка опускалась, чем и воспользовался Монти: он откинулся так далеко, как только мог, забросив ноги на стол, а руки заложив за голову.

С трудом сдерживаясь, чтобы не спихнуть его туфли со вставками из тисненой кожи со стола, Ханна взяла табурет, стоявший в конце прохода, и села.

– Как обстоят дела с продажами?

– Бизнес уже не тот, что до начала войны. – Лицо Монти приняло выражение безропотной покорности судьбе, которое он, вероятно, приберегал для подобных случаев. – В наши дни людям не до книг, у них слишком много забот.

Он оттолкнулся от стола ногой, медленно разворачиваясь вместе с креслом.

– Если это правда, почему тогда танцевальные залы, рестораны и все театры на Шафтсбери-авеню каждый вечер переполнены публикой? – У Ханны руки чесались хорошенько встряхнуть его. – В наши дни, знаешь ли, людям нужно хоть как-то отвлечься от угрозы вторжения.