Запах дома
— Не откажусь от ужина, — попутно отвечал эльф. — Заходил в город по делам. Сходил до леса и собрал немного трав.
— Немного?
Риша обернулся и посмотрел на забитую корзину, откуда на пол упало ещё несколько жёлтых цветков одуванчика, прихвативших за собой веточки зверобоя.
— Удивительно, что ты вообще это дотащил и по дороге не рассыпался. Есть какие новости из города? Ушастый, тащи сюда морковь!
Варвар вернулся на кухню, скидывая нарезанные овощи в неглубокую чугунную кастрюлю. Чжао с гордостью скинул в посудину свою нарезанную морковь. Краем глаза оборотень повнимательнее посмотрел на человека. В отличие от эльфа, одет Риша куда проще. Рукава болотной рубахи закатаны до локтя. Рубаха казалась маловатой: ткань туго натянулась на плечах и широкой груди. Штаны оттенка тёмной коры сидели свободнее и заправлены в высокие кожаные сапоги.
Глухой стук брёвен. Скрежет кремня по огниву, вызывающий мурашки по спине. Первый этаж постепенно заполнялся приятным запахом костра и тушёных овощей.
Глаза вновь приковал к себе эльф. Запах человека порой менялся, но от эльфа оставался постоянный запах мха и смолы. При первой встрече этот запах был ярким, а сейчас он более приглушённый. Оборотень потихоньку понимал природу варвара, но эльф оставался загадкой.
— Ничего интересного. В жилом районе небольшая вспышка простуды, — попутно отвечал Фаша. Неслышными шагами он дошёл до шкафа, стягивая с себя тяжёлую мантию. Дверцы шкафа открылись. Изнутри повалил яркий запах лаванды. В шкафу стояла высокая плетёная корзина, забитая сушеными фиолетовыми цветами. Мантия повисла на металлическом крючке и спряталась за закрывающимися дверцами.
— Смотри заразу сам не подхвати. И нам сюда не притащи! Не хочу соплями хлюпать или подтирать их!
В кастрюле глухо застукала деревянная ложка, перемешивая овощи.
— Ты любую болезнь отпугнёшь, Риша, — парировал эльф. Фаша вернулся к своим травам. Доставая с полок почти пустые склянки, он расставил их на дубовом столе. Новые растения неспешно заполняли пустое пространство в банках.
Чжао мгновенно вспомнил, как рассматривал вблизи все эти банки. Как его взгляд задерживался на кусочках пергамента с неизвестными буквами. Интересно, эльф мог бы научить его понимать эти буквы? От этих мыслей стало неловко. Эльф вернулся уставшим, и почему-то казалось, что спрашивать про буквы будет не совсем правильно. Но любопытство оказалось сильнее.
Чжао внимательно оглядел помещение, пытаясь найти способ подхода к аптекарю. Оборотень вспомнил про упавшие одуванчики. Он быстро подошёл к входной двери, огибая кухонную тумбу и обеденный стол. Аккуратно подняв одуванчики, Чжао взглянул на затылок эльфа, — по его спине разбросались слегка спутанные светло-русые, почти пшеничные, волосы. В груди неожиданно заколола боязнь. Что, если Фаша откажет? Или посмотрит с недоумением, будто оборотень спросил что-то нелепое? Воображение разыгралось в плохую сторону, вырисовывая картинки эльфийского лица с эмоциями отвращения и надменности.
Чжао крепко зажмурился, прогоняя плохие мысли. Убеждал себя, что Фаша не способен смотреть на кого-то свысока. Он же целитель и помог почти мёртвому волку, не прося что-то взамен. Если откажет, то в этом нет ничего страшного. Чжао попробует найти другой способ научиться читать. Глубоко выдыхая, оборотень расслабил плечи и шею. Открыв глаза, он твёрдо подошёл к эльфу, оставляя переживания за спиной. Чжао протянул раскрытые ладони с одуванчиками. Пальцы чуть дрогнули, но он тут же сжал их крепче, боясь показать слабость.
Фаша неспешно обернулся на оборотня.
— Спасибо, Чжао, — ответил эльф, забирая растения с ладони оборотня.
— Фаша, — оборотень запнулся на секунду, но всё же смог собраться с силами. — Хочу понимать, что написано на банках, а не только нюхать. Научишь меня читать?
Обратного пути нет. Но стягивающая боязнь не ушла. Она неприятно ковыряла грудную клетку. Оборотень выжидающе смотрел на Фашу, пытаясь сохранить ровное дыхание. Изучающие глаза эльфа остановились на немигающем взгляде Чжао, словно пытаясь понять искренность слов дикого зверя. Секунды мучительно тянулись. Хотелось обратиться в волка и свернуться в клубок, пряча морду в шерсти хвоста.
На губах эльфа появилась лёгкая улыбка, которая впервые задержалась на его лице.
— Хорошо, я тебя научу читать. Завтра утром разучим первые буквы перед завтраком.
Ответ эльфа молниеносно отбросил всю боязнь и переживания, словно холодная вода смыла густые плохие мысли. В груди стало легко. Радость приятно затрепетала и вызвала улыбку на смуглом лице оборотня. Получилось перешагнуть через страх, который приблизил его к пониманию этого мира.
***
После готовки дом наполнился пряным запахом тушёных овощей с тимьяном и розмарином. Проскальзывали мягкие ароматы чеснока, которые не вызвали отвращения, как в первый раз. Оборотень уже увереннее обращался с ложкой, и овощной сок не пытался ускользнуть. Он с интересом слушал, как Риша ворчал на пересоленные овощи и на эльфа, так как тот мало ест. Фаша только тихо улыбался в ответ. Усталость уходила. Голова приятно гудела от насыщенности дня.
К ночи дом затих, оставив едва уловимые шорохи. Весенний ветер за стенами, похрапывания варвара и лёгкий звон банок аптекаря. Чжао уснул быстро, голову не тревожили кошмары и плохие мысли. А когда первые лучи солнца пробрались в его комнату, он уже в предвкушении нового дня сидел на краю кровати.
Опустив голову, оборотень увидел жирные разводы супа и овощей на штанах. Насколько он помнил, в шкафу ему оставили одежду. Встав с кровати, Чжао открыл дверцы старенького шкафа. На полках лежали аккуратно сложенные вещи. От них пахло знакомым душистым мылом с оттенком сладких ягод. Оборотень вспомнил слова Риши, что эльф ставил эксперименты с мылом и сначала это были цитрусы и ягоды.
Сначала Чжао вытащил хлопковую рубаху приятного молочного цвета. Озадачила только шнуровка. Чжао попытался вспомнить, с какой именно стороны она должна быть — спереди или сзади? У варвара была спереди. Значит, оборотень наденет также. Следующими Чжао достал штаны цвета зелёной оливки из льна. На них были слегка стёрты колени, поэтому догадаться, как их правильно надевать, труда не составило.
Чжао решил для начала переодеть штаны. К его удивлению, это получилось с первого раза, и он не застрял в них. Проблемы начались на рубахе. Руки запутывались в ткани либо попадали не в те отверстия одежды. Спустя время наконец-то удалось с ней разобраться. И шнуровка удачно оказалась спереди. Он не знал, как правильно завязывать шнурки, поэтому решил их немного подтянуть. Одежда всё ещё сковывала движения, но вместе с ней появилось странное ощущение защищённости. В дверь громко постучали и заглянул Риша:
— Теперь ты оборотень, умеющий правильно одеваться! — варвар хрипло посмеялся, на что Чжао тихо фыркнул, пряча улыбку.
Риша ушёл из дома со словами, что сходит до местной фермы за куриными яйцами и свининой на завтрак. Сырая свинина оборотню никогда не нравилась, но появилась уверенность, что поджаренная свинина окажется вкуснее. Фаша уже сидел за пустым обеденным столом с небольшой стопкой пергамента и двумя перьями. Эльф поглощённо изучал книгу, в которой что-то выводил своим пером.
Выйдя на задний двор, Чжао быстро умылся. Мыло в этот раз ему поддалось, выскользнув из ладоней только один раз. Перед дверью оборотень задержался, глядя на далёкий лес. Он уже не так сильно отягощал мысли, но тоска на душе не пропадала. Чжао вспомнил своего наставника, который, возможно, всё ещё лежал там в холодном одиночестве. Мотнув головой, прогоняя мрачные мысли, оборотень решил для себя, что обратится к Рише за помощью. Риша поймёт, как важно для волка отдать земле тело старшего.
Войдя в дом и прикрыв за собой дверь, оборотень подошёл к эльфу. Чжао тихо сел на соседний стул, где обычно сидит Риша.
Эльф отложил книгу в сторону. Оборотень успел заметить в книге красочные картинки растений, которых он ранее никогда не видел. Рядом с картинками были красиво выведены буквы. Фаша положил два чистых листа пергамента на стол и перо, ближе пододвигая банку с чёрной жидкостью. Из банки пахло смолой и лёгким металлом. Окунув кончик пера в баночку, эльф вывел на своём пергаменте две крупные буквы. Первая была тоненькой и изящной, её линии мягко закруглялись. У второй буквы линии были прямыми.
— Это самая первая буква — «А», — мягко говорил эльф.
Фаша в ожидании смотрел на оборотня. Он понимал, что Чжао нужно время для самостоятельного изучения. Оборотень наклонился к пергаменту поближе. Он всматривался в букву, пытаясь инстинктивно её понюхать:
— Похоже на след когтей на дереве, — бормотал оборотень. — Только красивее, как будто облако.
— Да, очень похоже. Если увидишь такой знак — это буква «А».
Оборотень вспоминал новые слова и вещи, которые он успел изучить за эти пару дней.
— «АптекА», «Алхимик», «РишА», «рАгу», — оборотень её чувствовал, ощущал среди других незнакомых букв. Фаша с лёгкой улыбкой кивнул, подтверждая, что Чжао всё верно понимает.
Эльф постепенно выводил ещё три новые буквы на пергаменте в двух вариантах — витиеватом и простом.
Буква «Б» вибрировала в горле и напомнила пушистых овец, которые Чжао видел на лугах. С этой буквой был связан «Бадьян» и «Банки». «В» легко слетала с языка и похожа на бабочку, сложившую свои крылья. Чжао слышал её в словах «умыВаться» и «одуВанчик». И последняя буква на этот день — «Г», похожая на летящую в небе птицу. Чжао вспомнил сложное слово от Риши — «Гхоора».
— Ты хорошо чувствуешь буквы.
Бледная ладонь указала на лежавшее перо и пустой пергамент перед оборотнем.
— Окуни кончик пера в чернила и попробуй вывести новые буквы.
Оборотень взял перо пальцами, и оно показалось очень хрупким и невесомым. На кончике пера плоская пластинка из металла, отдалённо напоминающая стрелу охотников, но оно не острое. Обмокнув кончик пера в чернила, Чжао снова внимательно осмотрел его. Чернила задержались на пластине в ожидании, когда их перенесут на бумагу.
Коснувшись пером пергамента, чернила из пера вылились в чёрную лужу. Это было похоже на грязную лужу после кухонной тряпки.
— Ничего страшного. Перо очень лёгкое, не дави на него, — голос Фаши успокоил нарастающую панику.
Оборотень снова окунул перо и очень аккуратно провёл им по бумаге, пытаясь не применять силу. Под пером появилась чёрная линия. Не такая изящная, как у Фаши, но это его первая линия.
Чжао пытался повторить буквы с пергамента эльфа. Первые две попытки были похожи на мокрые размытые следы в дождь. Чернила растекались, пару букв смотрели не в ту сторону.
— Не торопись, попробуй ещё раз, — говорил эльф. Чжао чувствовал опору со стороны целителя. Фаша позволял ему совершать ошибки и учиться на них.
Следующие попытки выходили чуть лучше. Буквы смотрели в нужные стороны, но линии были грубыми и обрывистыми. Порой перо спотыкалось о волокна пергамента, разбрызгивая чернила, и буквы растекались в разные стороны. Он уже не боялся этих ошибок. У него получилось вывести свои первые четыре буквы. Теперь он их знал и понимал.
— У тебя хорошо получилось. Можешь взять пергамент и перо с чернилами себе, — сказал эльф с едва заметной улыбкой, смотря на оборотня.
Чжао немного смутился, но радость всё равно пробивалась наружу. Теперь он сможет сам ещё раз попробовать написать буквы и найти их на банках с травами алхимика.
— Когда ты ещё сможешь рассказать про новые буквы?
Фаша ненадолго задумался, пробегаясь глазами по полке с лекарствами и настоями. Чжао обратил внимание, что полка пополнилась новыми бутыльками. На них были цифры и надписи. В некоторых написанных словах он узнал новые буквы — А, Б, В и Г.
— Через пару дней, — ответил эльф. — Выучи эти буквы и на следующем уроке напишешь их снова пером, но уже без подсказки.
Оборотень с воодушевлением ждал предстоящего урока. Он потратит эти вечера на практику, чтобы запомнить свои первые буквы и написать их без ошибок. Однажды он прочтёт целую надпись.
***
Чжао унёс свои новые письменные принадлежности к себе в спальню на второй этаж. Он аккуратно сложил их на свободную полку в шкафу.
Задержавшись возле исписанных пергаментов, грубоватые пальцы с шорохом прошлись по чернильным буквам и разводам. Чжао ощутил горько-сладкие чувства в груди. Словно громовые тяжёлые тучи наконец-то начали уходить, уступая место светлому голубому небу. Урок с аптекарем подарил ему небольшую долю детского счастья. Так он ощущал себя рядом с наставником, который вырастил его, обучал охоте, делился мудростью лесной жизни и наставлял по пути клыков.
Чжао убрал пергамент в шкаф и закрыл дверцы. Он не пытался прогнать грустные мысли. Он их принимал на своём новом уровне жизни.
К этому времени домой вернулся Риша и уже активно хозяйничал на кухне, откуда поднялся привычный запах горящего дерева. На чугунной сковороде зашипели разбитые яйца и ломтики жирной свинины, пробуждающие аппетит сочными ароматами. Теперь Чжао понимал фразу варвара, что ужин должен быть лёгким.
Спускаясь вниз по лестнице, оборотень услышал звон склянок. Эльф с полок собирал некоторые бутыльки с надписями и складывал в небольшую корзинку.
Дойдя до последней ступени, Чжао остановился и оглядел первый этаж, где начинала кипеть жизнь нового дня. И он станет её частью.
— Начитался, учёный? — заговорил варвар, переводя взгляд от сковороды на оборотня. — Бери две тарелки и две вилки. Поможешь стол накрыть! Вилка похожа на ложку, только у неё три зубца.
— Две? — переспросил оборотень. Может читать он не умел, но счёту его наставник научил. В доме точно три существа.
— Да. Наш аптекарь опять по делам убегает.
Варвар ловко управлялся длинной плоской лопатой, переворачивая куски мяса и белое яйцо с желтком.
Чжао быстро узнал нужные деревянные тарелки на кухонных тумбах, подхватывая их в одну руку. В выдвижном ящике тумбы нашлись и знакомые приборы — ложки, тяжёлые ножи и вилки. Вилка напоминала фермерские вилы, которыми переносят стог сена. Оборотень предположил, что вилкой нужно пользоваться так же, как вилами. Захватив две вилки с собой, Чжао подошёл к обеденному столу, расставляя со стуком тарелки и вилки.
Взгляд невольно снова остановился на эльфе возле шкафа с лекарствами. Руки Фаши бережно доставали бутылки с задних рядов. Жидкость внутри склянок отличалась по цветам. Карие глаза оборотня с интересом разглядывали надписи с уже знакомыми буквами. Мокрый мох со смолой едва пробивался через густой запах жареной свинины и яиц, предвещая очередной уход аптекаря из дома.
— Почему ты не остаёшься на завтрак? — аккуратно спросил оборотень, подходя к полке с зельями.
— Я нечасто завтракаю. Постараюсь вернуться к ужину, — едва слышно ответил эльф.
— Значит нам больше достанется! — голос Риши прозвучал низко и шершаво.
На стол с глухим стуком легла тарелка с нарезанным хлебом и запахом горячего пшена. Деревянная ложка глухо застучала по старой сковороде, разделяя еду на две порции.
Фаша накинул на себя мантию, волной обдав комнату сладостью лаванды. Тяжёлая ткань крупными складками легла по его плечам, капюшон скрыл его голову. Подхватив корзину с бутыльками, он скрылся за входной дверью, пожелав напоследок приятного аппетита. Риша только недовольно цокнул, смотря вслед товарищу.
Чжао ощущал некоторую загадку в воздухе, недосказанность. Но не совсем понимал от кого именно.
— Фаши постоянно не бывает в аптеке? — спросил Чжао, отправляя кусочек свинины в рот.
— Не, не всегда, — отвечал Риша. — Весной и осенью крутится как белка в колесе. Зато зимой и летом чаще в аптеке торчит, что не выпнешь. Вечно какую-нибудь дрянь варит!
До летнего периода оставалось не так много дней. Значит, скоро существа перестанут болеть, и Фаша будет чаще проводить время дома? Чжао сможет посмотреть поближе на работу аптекаря и узнает, как создаются лекарства. От этих мыслей настроение немного поднялось.
Завтрак прошёл спокойно с тихим довольным чавканьем. Жареная свинина действительно оказалась вкуснее. Прежде яиц и хлеба оборотень не ел. Это был его первый опыт знакомства с такой едой, которая вкусно дополняла обжаренное мясо. Небольшой порции оказалось достаточно, чтобы насытиться.
Солнце высоко встало в небе, освещая зелёные просторы вокруг аптеки тёплым светом. Оборотень сидел на скамейке заднего двора, помогая Рише помыть посуду. Это было похоже на мытьё рук, только намыливать нужно тарелку грубой тряпкой, пропитанной душистым мылом. Варвар сидел рядом и оттирал сковороду, что-то напевая себе под нос. Его пение не было похоже на мелодичное щебетание птиц, но завораживало не меньше. Словно плеск бурной реки, омывающей прибрежные камни. Казалось, что звуки рождались не в горле, а где-то глубоко в груди варвара, придавая мелодии особую силу и глубину.
Обдав последнюю тарелку водой из черпака, Чжао положил её к другой посуде, которая высыхала на полотенце, разложенном на траве. Из-за невысокого забора выглядывал лес. Заманивал к себе. Напоминал о своём существовании. Чжао вновь вспомнил своего наставника и о том, что хотел попросить Ришу о помощи. Перед огромным варваром, чьи руки способны переломить дерево, Чжао не чувствовал такого страха, как перед аптекарем, что с трудом принёс на себе корзину лекарственных трав.
— Слушай, Риша, — начал было оборотень, но речь почему-то запнулась. Дело было не в страхе перед человеком. Слова застряли в горле от мысли о прошлом, из чьих цепких когтей его вытащили. И сейчас он намеревается снова вступить в прошлое, хоть и ненадолго.
— Чего тебе, ушастый?
Варвар бросил измученную чистую сковороду к другой посуде.
Оборотень сделал глубокий вдох, расслабляя шею и отсчитывая постукивания глиняной чаши эльфа.
— Хочу найти в лесу наставника. Хочу отдать его тело земле.
Варвару не требовалось времени на раздумья. Он не стал взвешивать опасные риски. Риша поднялся на ноги, в лице и голосе читалась твёрдая решимость.
— Упокоим душу твоего наставника!
***
Сборы много времени не заняли. Риша надел свой кожаный пояс и закрепил в петлях громоздкий топор, под стать такому крупному человеку. Варвар доверил оборотню нести лопату, чтобы было удобнее копать плотную влажную землю леса.
В сторону леса варвар и оборотень вышли с заднего двора через калитку. Отходя всё дальше от аптеки по протоптанной тропе, Чжао немного замедлился. Он обернулся на дом алхимика, аккуратно вышагивая назад. Аптека чем-то напоминала пень в лесу, который порос лозами и грибами. И на крыше этого живого пня свили гнездо две сойки. Двухэтажное здание аптеки постепенно отдалялось и становилось всё меньше. Она казалась уединённой, вдали от соседних домов, что стояли поодаль. Интересно, пахнет ли в других домах так же тепло, как в аптеке? Есть ли в них высокие шкафы, где стоит корзинка с лавандой?
По правую руку были видны ещё более мелкие дома местных деревушек и ферм, вокруг которых всходили весенние посевы. Вдалеке высились городские стены. Эти каменные стены напоминали скалистые горы, в которые подступал густой лес. Чжао бывал в тех горах, когда укрывался от сильных осенних ливней. Но никогда не рисковал зайти слишком глубоко в скалистые расщелины и тем более пещеры, где могли жить медведи.
Развернувшись снова к лесу, оборотень быстрым шагом нагнал человека. Волосы Риши, собранные в тугие косы, и борода на ярком солнце выглядели как рыжая грудь лесной зарянки. Топор на поясе блекло поблёскивал. Он не был похож на обычные топоры лесорубов. Сам металл имел глубокий тёмно-серый оттенок с синим отливом, а у основания лезвия по дуге были нанесены рельефные угловатые узоры. Рукоять из твёрдой древесины была более крупной, на ней выжжена ревущая голова медведя. Чжао этот топор понравился — варвар Риша в нём по-своему узнавался.
— Нравится, а? Фаша подарил, когда мы жили на гномьих землях. Мне тогда восемнадцать лет исполнилось. Я ему все длинные уши прожужжал о том, как хочу собственный топор. Видать, даже у терпеливых эльфов есть свой предел! — Риша с теплотой рассмеялся.
— Красивый подарок, — ответил оборотень с улыбкой. — Почему вы ушли с земель гномов?
— Понимаешь, ушастый, гномы – народ очень упёртый и вредный, они в шахту и пиво верят больше, чем во всё остальное. С этими правилами была не согласна одна гномиха, дочь какого-то богатого клана, что шахты держали. У них тогда в шахте переполох случился: они нарыли какой-то мох или грибы ядовитые, весь ярус спорами накрыло, его потом в итоге-то завалили. Добрая часть рабочих слегла с язвами и отравлением от этих спор, а вылечить их не могли. Так эта гномиха увязалась за Фашей и просилась в ученики, хотела алхимии учиться и бурду варить для рабочих, чтобы не болели. Вот наш алхимик и согласился. Они вдвоём кислятины наварили и гномов на ноги поставили. А рабочие поняли, что к чему, и взбунтовались: в шахте смерть сидит и они туда ни ногой. О, такой шум поднялся из-за этого! Вот только досталось не рабочим, а гномихе и Фаше. Гномихе-то быстро пощёчину влепили и отправили на перевоспитание к старым гномам, а Фашу обвинили в «подрыве рабочей дисциплины».
Риша откашлялся и продолжил историю:
— Гномиха-то баба боевая оказалась, утекла от стариков к Фаше и рассказала, что рабочих насильно заставили в шахты вернуться и наняли новых, заставив всех молчать. Да вот гномы пропадать стали, семьи не могли их найти, а клан отнекивался только. Я случайно нашёл их в квартале бедных калек. Страшное зрелище, ушастый. Этот богатый клан выделил помещение для рабочих, как временный дом, там они и сидели. Гнили заживо от отравления! Работали и гнили, чёрт их!
Чжао невольно передёрнуло. Воображение само накинуло на слова Риши картинку: тёмные сырые углы, тяжёлое дыхание и запах гнилой плоти. Нос не чувствовал затхлости, но в горле словно застрял ком чего-то едкого и горького.
— Гномы… сидели и ждали? — чуть дрожащим голосом спросил Чжао, опасаясь худшего в этой истории.
— Да. Их заперли как больных зверей. Фаша с гномихой вылечили кого смогли, но многие умерли в этом деревянном гробу. Гномиха против семьи пошла, тоже бунтовала и грозилась всем рассказать правду. Гномиху под замок кинули, чтобы к эльфу не подходила и в делах семьи не рылась. А нам с Фашей прямо сказали – кому что скажем, нас потом мёртвыми в канаве найдут. Вот так мы и ушли с этих земель, потому что молчать не умеем. Остались бы – точно бы умерли в бою за правду. Через год мы получили письмо от гномихи, что она опасную шахту смогла прикрыть. Вот он – настоящий огонь в груди. Не просто горит, а полыхает!
Оборотень судорожно выдохнул. У этой плохой истории оказался хороший конец, но ценой очень страшных жертв. История Риши была не просто мрачной — это был густой ночной туман, где свет делает тени только острее. И самое страшное то, что рука, которая должна была поддержать, вместо этого вонзает нож под рёбра.
— Вы общаетесь с той гномихой? — Чжао попытался увести диалог в другое русло.
— Она теперь шахтой управляет, ей не до любезностей в письмах. Насколько знаю, они с Фашей раз в пару лет травами обмениваются через кочевых эльфов. Он ей местные растения отправляет, а она всякие грибы подземные.
— Ядовитые? — на секунду Чжао стало не по себе.
— Мне ещё в доме ядовитых грибов не хватало! Нет, там какие-то лекарственные грибы.
Постепенно Риша и Чжао углублялись в лес. Ветви плотными узорами переплетались над их головами, не давая солнцу осветить землю под ногами. Босые ступни постоянно путались в корнях и плюще. Влажный воздух неприятно прилипал к коже. Но в воздухе чувствовались знакомые и родные запахи — почва со свежей травой, мокрая древесина и смола. Варвар передвигался рядом спокойно: обувь не позволяла ногам запутаться в зелёных сетях растений.
Попутный диалог перестал быть мрачным. Они общались о простых вещах. Риша рассказывал о том, как из-за Фаши и его алхимии ему пришлось научиться читать. И это привело человека к маленькому увлечению — читать книги о путешествиях. Чжао это увлечение понравилось. Ему уже не терпелось прочитать первую в своей жизни книжку.
Разговор резко прервался, когда они вышли к земляному оврагу. Это был не просто склон под деревьями. Одного взгляда на него хватило, чтобы всё тело напряглось. Тут Чжао прятался от охотников, истекая кровью. И земля всё ещё сохранила багровый оттенок его угасающей жизни.
Оборотень выронил лопату и вцепился в корни деревьев, быстро забираясь на верхушку оврага. Он рванул со всех ног по собственному кровавому следу, не разбирая дороги. Грудь рвал не страх прошлого, а ледяной ужас от мысли, что он не обнаружит наставника и у этой маленькой истории не будет хорошего конца. Риша бежал следом и что-то кричал, но Чжао его уже не слышал. Нос жадно ловил старые запахи — кислый пот, ржавчина, кровь и мокрая шерсть. Ветки и кусты царапали тело. Воздух становился тяжёлым. Босые ноги поскальзывались на влажной земле.