Запах дома

Чжао остановился. Он нашёл это место. В густых зарослях колючей дикой малины Чжао заметил выцветшую чёрную шерсть. Судорожно дыша, оборотень подошёл ближе. Сердце с каждым шагом билось всё сильнее, словно пыталось сломать рёбра и убежать. Ухватываясь руками за шерсть волка, Чжао вытащил бездыханное холодное тело.

Он нашёл наставника.

***

Чжао сел на колени около наставника. От него ещё исходил родной запах шерсти. Дрожащие руки наконец-то успокоились, когда легли на массивное плечо волка. Чжао вспоминал, как был всего лишь напуганным щенком, что скитался по лесу и искал, куда спрятаться. Проходящие мимо стаи отвергали чужое дитя и прогоняли со своего пути. И только один волк остановился рядом, подхватил зубами щенка за шкирку и забрал в свой дом. Лишь благодаря наставнику, Чжао всё ещё жив.

Чжао услышал, как Риша догнал его сзади и пытался отдышаться. Лопата глухо упала на землю. Риша не ворчал и не встревал в его безмолвный диалог с наставником. Сейчас тишина не била больно по душе, она дала возможность попрощаться и отпустить тяготы прошлого. Волк, в чьей шерсти уже не было блеска молодости, проводил Чжао в новую жизнь, отдав взамен свою. Это была жертва в этой истории. Густая тоска окутывала душу, но теперь стало намного легче дышать.

Тяжёлая рука Риши крепко сжала плечо Чжао. Пора поставить точку в этой истории.

Риша предложил похоронить наставника под малиной. Он рассказал, что малина обладает целительными свойствами, хоть и скрыта под колючими ветвями. Это были знания Фаши, которые варвар когда-то запомнил. Чжао согласился.

До самого вечера они копали сырую землю. Риша впервые увидел, как Чжао обратился в крупного волка, и в его взгляде не было тени страха. С двумя руками и двумя крупными лапами они справлялись быстрее.

Волчье тело легло на дно ямы и постепенно скрылось под землёй. Чжао, обратившийся в волка, некоторое время пролежал возле свежей могилы, тихо поскуливая. В мыслях текли воспоминания: наставник хвалил маленького щенка за первого пойманного кролика, рассказывал легенды, показывал местные окрестности леса, обучал бою, готовил к ритуалу на вожака, и даже после изгнания оставался рядом. Варвар, собрав несколько плодов с куста малины, положил их у изголовья свежей могилы и тихо пожелал наставнику вечного покоя.

По пути обратно Чжао принял свой человеческий облик, к которому уже начал привыкать, и погрузился в свои мысли. Лес его больше не пугал — деревья не казались страшными монстрами с когтистыми руками, а кусты не выглядели как цепкие ловушки. Теперь Чжао понимал, что на самом деле боялся одиночества. До этого в его жизни не было никого, кроме наставника. И тогда он бежал не от охотников, а от правды, которую прятал даже от себя. Через внутренние терзания правда вышла наружу. Теперь в душе всё встало на места, прямо как склянки алхимика. Чжао всё подписал своими буквами.

В аптеку они вернулись к позднему вечеру, сохраняя тишину. Из-за двери слышались привычные постукивания глиняной чаши, пахло одуванчиком, мокрым мхом со смолой и костром.

Ступив на порог этого маленького деревянного помещения, Чжао ощутил горькое, но очень приятное чувство тепла. Он вернулся домой.

***

По наставлению эльфа Риша и Чжао отправились отмываться от лесной земли в бочку с водой, утерявшей свою прохладу за пару тёплых дней. Оценив чистоту рук, оборотень взглянул на свои босые ноги, к которым налипла уже подсохшая глина. Понимая, как важна чистота и порядок в доме, оборотень окатил несколько раз ступни водой. Лесная земля отваливалась кусками, прячась в низкой траве заднего двора.

— Завтра придётся воды натаскать, — тихо бурчал варвар, оценивая уровень воды в деревянной бочке. — За ночь одна трудолюбивая белка точно стаскает остатки на свою жижу.

— Можно с тобой? — спросил с энтузиазмом Чжао.

— Нужно, ушастый! Сходим на реку сначала, а потом и до колодца, — с усталой улыбкой отвечал хрипло варвар. — Жрать-то хочешь?

Оборотень только покачал головой. Он тоже всем телом чувствовал усталость этого дня, поэтому аппетита не было.

— Тогда Фашиной соломы заварю, чтобы спалось лучше, — с этими словами варвар ненадолго скрылся за дверью дома.

Тяжёлые шаги. Что-то звонкое стукнулось об тонкий полый металл. Варвар вернулся с очередной чудной посудой. Она была похожа на глубокую кастрюлю, но с длинным носом, как у муравьеда, и крышкой. Риша объяснил, что это чайник. В нём нужно кипятить воду, чтобы она очистилась от заразы, и тогда можно уже пить или травяное «варево» заварить. Массивная рука занырнула в полупустую бочку, зачерпывая чайником воду.

Риша оставил оборотня наедине, прикрыв за собой дверь дома. Из приоткрытой двери по траве плавно танцевал свет от костра.

День постепенно шёл к ночи. Над головой поднималась луна, окутанная тысячью мерцающих звёзд. Оборотень завороженно рассматривал звёздное небо, выискивая самую яркую — Полярную Звезду. Наставник рассказывал, что Полярную Звезду держит Большая Медведица и она помогает вернуться домой, если заблудился. Искать долго не пришлось: в эту ночь звезда светилась особенно ярко.

Ночной воздух казался лёгким и свежим. Из приоткрытой двери доносились знакомые запахи дома. Чжао краем уха слышал, как эльф и человек разговаривали об их похождении в лес. Было слышно, как утробно булькает вода в чайнике. Как тяжёлые шаги суетились по кухне. Вода разливалась в три кружки. Появился новый запах — пряно-травянистый с яркостью сладкой ягоды малины.

Поднявшись на ноги, Чжао зашёл в дом. Стопы приятно согревал пол дома. За столом сидел эльф, держа в руках кружку. Он пил напиток тихо, маленькими глотками. Варвар шумно остужал свой напиток в посуде, удерживая её одной рукой. Оборотень прошёл на своё привычное место на диване. Он вдохнул интересный горячий запах из своей порции.

— Залпом только не пей, а то горячее, — пробурчал человек, громко сёрбая пряный напиток и с шумом выдыхая. — У эльфов это называется «чай»!

Следуя примеру, оборотень взял кружку в руки и подул на напиток. Он отозвался лёгкой рябью. Чай в кружке приятно согревал ладони, тёплый пар щекотал нос. Оборотень сделал первый аккуратный глоток. Во рту разлился травянистый терпкий вкус с оттеняющей сладостью малины. Тепло медленно заполняло всё тело. Расслабляло каждую мышцу, будто он снова принял лекарство аптекаря, только со сладким вкусом ягоды.

— Ты вернулся не тем, кого я видел утром, — произнёс эльф, едва заметно улыбнувшись. — Это хорошо.

Слова эльфа немного ошеломляли. Чжао действительно изменился за эти несколько дней. Он больше не был тем, кто оказался загнан в угол. Каждый новый шаг давался ему крепче предыдущего. Это была не обычная вежливость от эльфа. Его приняли в эту маленькую стаю — теперь он член этой странной, но душевной общины. Оборотень склонил голову в ответ, принимая жест эльфа.

***

Перед сном оборотень переоделся в чистую одежду, сложив в угол комнаты грязные рубахи и две пары штанов. Риша сказал, что они завтра сходят на речку и постирают вещи, заодно смогут помыться сами.

Оборотень никак не мог уснуть, ворочаясь с одного бока на второй. Ткань простыней сминалась под его телом. Что-то тревожило Чжао ещё с самого леса. Тогда в лесу всё его внимание было сосредоточено на наставнике, и он не сразу уловил в воздухе изменения. Словно в лесу было что-то тяжелее, чем воспоминания о прошлом и прощания со старшим волком. Но что именно? Риша был с ним в лесу. Уловил ли человек эти незаметные изменения?

В этих размышлениях оборотень свернулся в клубок, крепко прижав к себе соломенную подушку. Он наконец-то смог уснуть. Во сне к Чжао пришёл наставник. Крупный волк сидел в ярких лучах солнца и тепло смотрел на своего маленького ученика.

***

Умываться по утру Чжао нравилось. Это похоже на ритуал, когда можно подумать о предстоящем дне. Вода смывала сонливость с лица и пробуждала аппетит перед завтраком. Пахучее мыло уже не так резко било в нос и не убегало из мыльных рук. Ощущая запах лаванды или смотря на её фиолетовые цветы, оборотень чувствовал некую связь с чистотой и порядком.

Риша доваривал ячневую кашу, а Чжао резал овощи к крупе — теперь уже уверенными кубиками. Морковь поделилась с кашей своим рыжеватым оттенком, перец добавил сладости, а лук, как и прежде, горчил. Поэтому бледные кусочки за завтраком оборотень убирал в сторону.

— Ты от аптекаря чем-то заразился? Он тоже лук не жрёт, — раздалось ворчание варвара. За столом они сидели вдвоём. От Фаши в доме остался только едва различимый запах мха и смолы.

— Лук горький, — отвечал оборотень, причмокивая сладковатой кашей. — А с чем кашу делает Фаша?

— Фаша? Кашу?!

Варвар немного удивился такому вопросу, после чего громко рассмеялся.

— Я этого длинноухого к кухне не подпущу! Может он и хорошо свою кислятину варит, но вот яйцо поджарить не способен! Не жарь я тут мясо, он бы давно в кикимору превратился и жевал свои сушеные травки. У нас есть твёрдое правило — я не трогаю его алхимическую лабораторию, он не трогает кухню, — в словах варвара была привычная поддёвка в сторону эльфа.

Это немного удивило оборотня. Он смотрел на алхимика, как на самого мудрого и старшего по стае. Эльф казался всезнающим. Новая открытая черта сделала Фашу ближе по духу. Значит, даже аптекарь способен совершать ошибки.

После завтрака Риша собрал грязную одежду и кухонные тряпки в корзину. Оборотень взял чистые сухие полотенца, грубую щётку и черпак с мылом с заднего дворика. На реке ему предстоял новый интересный шаг. Помимо чистых рук, тело тоже должно быть чистым, чтобы не болеть.

Человек и оборотень начали свой путь по уже знакомой тропе через задний двор. Путь лежал в сторону редкого леса с обширными зелёными лугами, где к реке было подойти безопаснее, чем со стороны дикого леса. В густом лесу возле воды много земляных обрывов и затаившихся хищников, выжидающих жертву на водопое.

Низкая трава постепенно сменилась высокой — они зашли в поле, что лежало перед редким лесом. В воздухе стоял густой весенний запах. Медовый клевер, пряная ромашка и влажная зелень. Нос оборотня безошибочно выхватывал знакомые ароматы лаванды, густо цветущей возле деревьев. Все эти ароматы напоминали дубовый стол аптекаря и его тяжёлую корзину, доверху набитой разными растениями. Когда-нибудь он сможет застать на рассвете эльфа и предложить свою помощь в сборе трав. Своим нюхом он быстро найдёт нужные растения для лекарств. И сможет на себе тащить тяжелую корзину, чтобы эльф не «рассыпался», как когда-то сказал Риша.

Чжао обернулся, пытаясь взглядом найти аптеку. Высокая трава скрыла за собой всю окраину города, виднелась только высокая стена, из-за которой выглядывало каменное сооружение с развевающимися флагами.

— Риша, — обратился оборотень, — а у города есть имя?

— Ага, Ормангарт, — ответил варвар, жуя во рту длинную травинку.

— Реке и лесу тоже имя дали? — спрашивал Чжао, обращая глаза на толщу тёмного далёкого леса, перед которым уже виднелась спокойная река.

— Река Асманов и Заасманский Лес, — варвар усмехнулся. — Но эти длинные названия можешь аптекарю нашему оставить и законникам, а то об них можно язык сломать! Я реку Асманкой зову, а лес Заречьем или Чащей Асмановой.

Уши моментально уловили знакомый звук «А» — самой первой буквы. Оборотень вспомнил, что завтра его ждёт второй урок с новыми буквами. Интересно, сколько всего их в этом мире? Сможет ли он после второго урока составить своё первое слово? От всех этих мыслей в груди приятно защекотало от детской радости.

Риша и Чжао всё ближе подходили к Асманке. Солнце и небо отражались в широкой голубой воде. Река текла без спешки, с мирным шумом перекатывая маленькие камушки на неглубоком берегу. Вдалеке из реки выпрыгивали в воздух серебристые рыбы, вылавливая насекомых, и так же красиво уходили обратно под воду.

Чжао поставил черпак на траву и подошёл ближе, где вода обнимала гладкие камни. Ступив в тёплую Асманку, Чжао ощутил под ногами твёрдые маленькие гальки и мокрые песчинки, убегающие между пальцами. Пахло водорослями, рыбой и далёкими лугами. Риша рассказал, что мытьё тела работает так же, как и мытьё рук. Только мыло надо держать крепче, чтобы река течением его не забрала. Грубой щёткой трут кожу — так точно вся грязь отстанет.

Варвар, присев на корточки возле воды, довольно быстро намылил всю одежду. Он тщательно растирал щёткой ткань, где были пятна земли или еды, после чего скидывал её обратно в корзину. За это время Чжао уже успел стянуть с себя одежду и нырнуть в реку с головой. Плавать выходило не очень хорошо, поэтому оборотень слишком далеко старался не заходить.

Риша освободил мыло от ткани и отдал его оборотню вместе с щёткой. Чжао приступил к своему первому мытью с лавандовым мылом и щёткой. Ещё в дикой жизни оборотню нравилось плескаться в реке и потом обтирать шерсть об твёрдую кору деревьев. Чистота в новой жизни выглядела совершенно иначе. Из-за щётки пены было намного больше, но течение реки быстро её забирало. Грубая щетина жгуче скребла кожу, и это ощущение оказалось приятным. Странным образом оно расслабляло, словно стирало с тела всю усталость.

— Из Ормангарта сюда тоже мыться приходят? — спросил Чжао, подкидывая Рише из воды щётку и душистое мыло.

— Не, сюда мало кто приходит из-за Заречья, волков боятся, — Риша ловко поймал в воздухе мыло и щётку. — Городские на озеро ходят за городом.

— Ты не боишься волков?

— А чего их бояться? Сколько хожу сюда — только одного волка и видел, которому пора из реки свои лапы вытаскивать и отогреваться. Дошло, ушастый?

На лице Чжао появилась довольная улыбка. Мыться мылом ему понравилось больше, чем обтирать шерсть об дерево или об землю. Выйдя из реки, Чжао почувствовал приятную свежесть по всему телу. Кожа словно освободилась от тяжести пыли, а нюх с новой ясностью уловил речные запахи.

Закутавшись поплотнее в широкое полотенце, оборотень по-волчьи помотал головой, разбрызгивая в стороны речную воду из волос. Варвар оказался прав, ему действительно было холодно после реки. Подойдя к Рише, Чжао уселся рядом на каменистый берег, скрестив ноги.

Глядя на Заречный лес, оборотень вспомнил вчерашний день. Наставник предан земле. От огромного ледника прошлого почти ничего не осталось. Теперь он может свободно дышать и не бояться идти дальше. Но кое-что его тревожило. И эта маленькая тревога исходила из глубины леса. Он не до конца был уверен в том, что именно ощутил в лесу. Это было что-то не природное, не лесное. Лес внешне не изменился — из него не выбегали бешеные волки или озлобленные орки. Чжао надеялся, что это была тяжесть прошлого, которая осталась в дикой малине.

— Ушастый, промоешь одежду в воде? Быстрее с этим закончим, быстрее домой потопаем.

— Выжимать как тряпку?

— Быстро учишься, брат! — Риша с улыбкой хлопнул Чжао по плечу. — Прополощи только корзину и туда всё тряпьё скидывай, а дома уже сушиться повесим.

Варвар поднялся во весь свой рост и направился к реке. Пока человек раздевался, Чжао заметил на его спине крупный шрам.

Оборотень, тщательно вытерев себя полотенцем, без проблем смог надеть рубаху и штаны. Нос улавливал луговые запахи, которые теперь исходили не только от одежды, но и от его кожи и волос. Взглянув на свои босые ноги, Чжао подумал, что стоит попробовать надеть обувь.

Чжао промывал одежду, внюхиваясь в ткань, пока запах мыла не сменился чистым запахом реки. Вода и пена стекли из корзины. Оборотень несколько раз выжал каждую вещь, пока из ткани не перестала течь вода мутными струями, сменившись редкими чистыми каплями. Вылив воду из корзины, Чжао аккуратно сложил в неё влажные рубахи и штаны. И на миг замер, прислушиваясь к себе. Ни запаха грязи, ни тяжести на коже. Всё было как надо.

Закончив с работой, оборотень уселся на траву в ожидании варвара. Глаза неспешно скользили по лесной чаще и реке. Он сюда часто приходил после изгнания, чтобы плеск реки и пение птиц отгоняли плохие мысли. Наставник постоянно говорил, что вода — это источник всего живого. Говорил, что дождь — это хорошо. Небо питает землю, чтобы она дала новую зелёную жизнь. Старший научил любить воду. Он говорил, что можно выжить какое-то время без еды, но вода нужна, чтобы сохранять в теле жизнь.

— Замечтался, ушастый? — прозвучал над оборотнем бодрый хриплый голос, заставляющий вернуться из размышлений.

— Я всё выжал и тебя ждал, — ответил Чжао, поднимаясь на ноги.

С рыжих волос и бороды варвара лениво стекали прозрачные капли реки, впитываясь в рубаху и оставляя тёмные следы. Риша взглянул на корзину и кивнул, оборотень сделал всё верно.

— Хватай тряпьё и пошагаем домой. Нам ещё до колодца сходить надо! — говорил Риша, подбирая с травы черпак, где глухо застучало мыло с щёткой. Развернувшись, он направился в сторону аптеки через поле.

Чжао поднял увесистую корзину и пошёл следом. Деревня была ему незнакома, и мысль о чужих людях слегка тревожила. Но куда сильнее беспокоил лес, который остался за спиной. Из густой чащи словно кто-то смотрел на них. Оборотень встряхнулся, отгоняя эти чувства. Сейчас главное — дойти до дома.

***

Когда они зашли за забор к аптеке, Чжао наконец-то выдохнул и расслабился. Густой лес, из которого словно кто-то смотрел мёртвым взглядом, остался далеко за спиной. Воздух наполнился знакомыми запахами аптеки — лекарственных растений, догорающих угольков из печи и лаванды. Фаши дома всё ещё не было.

Варвар с непривычной для него аккуратностью развесил влажную одежду и полотенца по забору. Лёгкий весенний ветер немного колыхал ткань, от которой тянуло запахами мыла и реки. Из-за высокого огорода Риша достал четыре крупных ведра, из которых два отдал Чжао со словами:

— Колодец недалеко, ушастый. На окраине аптеки. Быстро управимся, и можно наконец-то ноги вытянуть!

Они вышли из аптеки с передней двери. И направились по тропе в сторону деревни, откуда веяло печёным луком и старым деревом. Небольшие дома стояли поодаль, будто не хотели тревожить тишину вокруг аптеки. На низких ступеньках у некоторых домов сидели старики, приветствующие Ришу. Одна миловидная бабушка слабо помахала варвару сморщенной кривоватой рукой. Варвар спрашивал их о здоровье и не требуется ли им помощь. Старики отказались от физической помощи и попросили передать благодарность аптекарю за лекарства. Чжао с интересом наблюдал за этим. Значит, не только Фаша лечит других существ, но и Риша помогает чем может.

Колодец прятался в тени широкого молодого дуба. Вода в нём пахла холодом и мокрой землёй. У колодца стоял простой подъёмник: толстая верёвка наматывалась на бревно, а рычаг гнулся буквой «Г», будто кто-то согнул железный прут голыми руками. Ведро с громким плеском падало в воду. Риша без усилий тянул заполненное ведро вверх. Вода из глубины оказалась ледяной — не как тёплая речная, словно сама земля дышала холодом. Пальцы в такой воде онемели сразу. Но в этом холоде чувствовалась чистота, будто смывалась не только пыль или грязь, но и остатки тревоги.

— А у деревни есть имя? — спросил Чжао, поднимая два тяжёлых ведра. Они оказались тяжелее, чем он думал. Вёдра тянули всё его тело к земле.

— Раньше это была Дубовка, тут дуба было много, — ответил Риша, с лёгкостью поднимая свои два ведра и направляясь по тропе к аптеке. — Сейчас деревьев стало меньше, городские всё повырубали.

Без слов они отправились обратно в аптеку. Чжао вдруг понял, что не задумывается о каждом своём шаге. Плечи больше не напряжены, будто с них сняли тяжёлый мешок. Ноги сами ведут его по тропе — домой. И даже тяжесть вёдер теперь не казалась бременем — это была правильная тяжесть. Тяжесть обычного дня, который они прожили вместе.

***

По возвращении в аптеку Чжао помог разлить воду по бочкам — на заднем дворе и на кухне возле печи. Тяжёлые струи глухо стучали по дереву. Риша привычно ворчал, чтобы оборотень не торопился и не разлил воду по полу.

Вытерев мокрые ладони об полотенце, Чжао поднялся в свою спальню. Из шкафа он забрал пергамент и письменные принадлежности, чтобы снова повторить буквы перед завтрашним уроком. Оборотень расположился за обеденным столом на первом этаже. На чистом листе пергамента он снова и снова выводил свои первые буквы, смотря на пример своего нового наставника. Буквы получались кривыми, но смотрели в нужные стороны. Чжао не чувствовал досады из-за ошибок, теперь в нём было упорство. Убрав в сторону образец Фаши, оборотень попробовал на память написать буквы. Он их хорошо понимал и ощущал, поэтому даже без примера удалось их написать.

Риша тем временем устроился около камина, где привычно потрескивал костёр. Крупный человек развалился на стуле, вытянув перед собой скрещённые ноги. Книга в его руках казалась совсем маленькой. Иногда он облизывал большой палец и перелистывал страницы. Время от времени Риша поглядывал на оборотня, будто проверял — всё ли в порядке.

Постепенно день шёл к позднему вечеру и звуки вокруг затихали, кроме усердного скрипа пера. Риша шумно зевнул и захлопнул книжку. Человек пошёл спать на второй этаж, по пути посоветовав оборотню не задерживаться, иначе он снова до самого обеда продрыхнет. Над головой послышались громкие шаги и скрип кровати. Чжао остался на первом этаже один.

Скрип пера прервался. Чжао смотрел на переднюю дверь аптеки, вспоминая алхимика. Лёгкая сонливость ушла из глаз, уступая яркой вспышке любопытства: куда ночью ходит Фаша? Засыпая по ночам в своей кровати, Чжао слышит, как аптекарь работает в своей алхимической лаборатории, растирая растения и что-то делая со склянками. После этого скрипит дверца высокого шкафа, шуршит тяжёлая мантия и тихонько закрывается входная дверь. Мысли переполнялись вопросами: когда эльф спит? И спит ли вообще? Он ночью уходит собирать травы? Или исцеляет существ? Чжао мотнул головой, пытаясь отбросить мысли, и спешно собрал пергамент, перо и чернила. Быстрыми шагами он дошёл до своей спальни, складывая вещи в шкаф. Присев на корточки возле двери комнаты, он ждал возвращения алхимика.

***

Распорядок ночной работы у эльфа не изменился. Оборотень слышал постукивания в глиняной чаше и звон стекла. Дом наполнялся запахами лекарственных растений. Бурлил какой-то раствор. Тихий плеск и глухие постукивания, словно эльф что-то перемешивал. Чжао тихо приоткрыл дверь и в полуприсяде дошёл до лестницы, внимательно вслушиваясь в звуки. Шуршание пергамента, скрип пера. Наполненные бутыльки с приглушённым стуком ставились в шкаф. Постепенно этот шум прекратился, но запахи всё ещё витали в воздухе. Едва слышные лёгкие шаги. Скрип шкафа, шуршание мантии и тихий скрип двери. Фаша ушёл из аптеки.

Чжао тихонько спустился по лестнице и подошёл к двери, хватаясь за ручку. В груди дребезжало волнение. За всё время в аптеке он ни разу не уходил далеко один. И сейчас ноги сами стремятся покинуть территорию дома, чтобы проследить за эльфом. Оборотень переживал, что Фаша может его заметить и разозлиться. Риша говорил, что алхимик не кричит, но взглядом сожрать способен. Но от этого лучше не стало. Что плохого в его любопытстве? Он посмотрит, как Фаша передаёт лекарства существам или собирает травы, и тут же уйдёт.

Оборотень сделал два глубоких вздоха. На третий выдох он повернул дверную ручку и вышел из аптеки. Вокруг была тишина. Он уже знал, что впереди — деревня со стариками и колодцем, но запах эльфа вёл в правую сторону. Вдалеке виднелись огни факелов и открытые ворота в город. Прикрыв за собой дверь, Чжао тихой поступью пошёл за запахом мокрого мха. Тропа ничем не отличалась от тропы в деревню, вдоль которой стояли редкие дома с тёмными окнами.

Запах Фаши привёл к открытым городским воротам. Чжао спрятался в пушистых кустах, чтобы всё как следует рассмотреть. По бокам ворот высились округлые каменные сооружения, на которых стояли странные одноглазые существа с увесистыми арбалетами. Чжао слышал от старшего, что циклопы — огромные и у них всего один глаз. Но эти существа гораздо меньше по размерам. На земле возле самих ворот никого не было. Внутреннее волнение сжимало горло, дыхание стало прерывистым и мышцы твердели в плечах и руках. Чжао попытался вылавливать носом только запах мокрого мха со смолой, вспоминая ночные постукивания глиняной чаши и лимонные ароматы. Дыхание постепенно стало ровным. Ком волнения пропал из горла.

Медленно выдохнув, Чжао вышел из кустов. В этот раз ветви кустарника не впивались в кожу. Он не знал, как правильно заходить в город. Поэтому Чжао принял решение передвигаться вблизи стены, чтобы не привлекать к себе внимания. Каменная стена наощупь оказалась шероховатой и холодной. Пахло пылью и терпким маслом.

Оборотень зашёл в открытые ворота города.

Городские существа не бросились на него с арбалетами. Никто не прогонял. Он всё ещё жив.

Глаза разбегались от разнообразия сооружений в Ормангарте. Широкая ухоженная дорога, усеянная ровными камнями, вела в круглый красивый центр. Вокруг центра высились широкие дома в несколько этажей. Во главе каменной ограды стоял ещё более крупный дом с тремя шпилями, тянущими в небо, на которых развевались массивные красочные флаги. Из этой каменной площади доносилось гулкое ржание лошадей и чьи-то приглушённые голоса.