Он развернулся и вышел из кабинета.
Дверь хлопнула так, что я вздрогнула и еще глубже вжалась в кресло.
А потом в кабинете стало неожиданно тихо.
Морвейн шумно выдохнул, снова вытер лоб и внимательно посмотрел на меня:
– Ну что ж, леди Дарьяна, – сказал он. – Давайте познакомимся.
Морвейн сел напротив, туда, где еще минуту назад сидел дракон. Кресло жалобно скрипнуло под его весом.
– Морвейн Ралд, королевский законник. И… – он чуть помедлил, – прошу простить мой столь ранний визит и сумбурное начало нашего знакомства. Обычно я стараюсь не врываться к людям на рассвете, но обстоятельства, увы, не оставили мне иного выбора.
– Ничего, – осторожно сказала я, – у меня сегодня вообще утро не задалось.
Краешек губ собеседника дрогнул.
– Перейду сразу к делу, леди Дарьяна, вы должны знать, что я не ваш враг. И уж точно не пришел вас запугивать.
– Тогда зачем вы пришли?
– Предупредить вас о вашем будущем супруге и удостоверится, что вы осведомлены, что вы… так скажем… не его первая невеста.
– Лоркан сказал, что это были несчастные случаи.
– С виду – да, – Морвейн кивнул. – Каждая смерть… формально объяснима. Споткнулась, заболела, упала. Ни к одной не прокопаешься.
Он сделал паузу, внимательно глядя на меня.
– И все же есть моменты, которые не дают мне покоя…
У меня перехватило дыхание так, что голос осип.
– Какие?
Морвейн покачал головой.
– Это останется следственной тайной. Пока что. Но скажем так… слишком много совпадений. А я не люблю совпадения.
У меня по спине пробежал холодок.
– Зачем вы говорите это мне?
Морвейн вздохнул и неожиданно серьезно посмотрел на меня:
– Потому что вы должны знать: вы не одна. Если вы почувствуете хоть малейший намек на опасность… если заметите что-то странное… если с вами произойдет… что угодно – сразу же посылаете за мной. Или приходите сами. Назовете мое имя в местном отделе и вас проводят.
Он поднялся, снова промокнул лоб и направился к двери, но уже на пороге обернулся:
– И еще, леди Дарьяна.
Я подняла взгляд.
– Будьте осторожны. И… – Морвейн хмыкнул. – Не поддавайтесь харизме и внешней привлекательности.
– Простите?
– Я знаю, что Лоркан богат, красив и властен. А женщины, увы, склонны путать все вышеперечисленное с надежностью. – Законник покачал головой. – Но поверьте моему богатому опыту: красота не всегда равна благодетели.
С этими словами он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
А я осталась сидеть в кресле, задумчиво глядя на чай, который давно остыл.
Я ожидала, что Лоркан вернется. Надеялась на это. Но он не появился. Ни через минуту, ни через десять.
Что ж. Похоже, наш сегодняшний разговор окончен.
Я поднялась из кресла. На мгновение задумалась, не оставить ли плед здесь. Кажется, это был личный плед Лоркана. Вновь втянула его аромат. Аромат его хозяина. Такой дурманящий.
Нет, заберу с собой. Для моральной поддержки.
Сунула подсвечник под мышку и выскользнула в коридор.
– Арэлла! – крикнула на удачу.
Вдруг служанка где-нибудь недалеко? Мне повезло. Девушка действительно скоро появилась из-за угла.
– Я проводила законника, – отчиталась она.
– А где Лоркан?
– Хозяин уже улетел.
Я с трудом проглотила тяжелый вздох разочарования и лишь потом кивнула.
Ну конечно. Сбежал.
Развернувшись, я поплелась к себе. Не мешало бы привести себя в порядок.
Водные процедуры мой пыл не остудили. В голове крутился лишь один вопрос: можно ли верить Лоркану?
В попытке выстроить в голове хоть какое-нибудь подобие порядка, я принялась наматывать по комнате круги.
Разговор с драконом не выходил из головы. В нем было столько… настоящего. Я чувствовала боль за его словами.
Судьба девушки, которую он видел лишь единожды, была ему небезразлична. В своей скорби и сожалении он казался невероятно искренним и ранимым…
Настолько, что мне хотелось подойти к нему и обнять. Закопаться пальцами в его густых волосах. Прошептать, что все прошло. Страшные трагедии остались в прошлом. А теперь… обязательно все будет по-другому.
Конечно, я не позволила себе сделать ничего из этого.
Но я верила ему. Верила каждому слову. И сейчас это лишь сильнее пугало.
Что если я ошибаюсь, а законник прав? Что если Лоркан – лишь хороший актер, ведущий собственную игру. Что, если это не откровенность, а умело расставленная ловушка для очередной наивной невесты?
В памяти всплыл рассказ подсвечника о прошлой девушке. О том, как она плакала, когда появилась в замке. Она была напугана. Как и я сейчас. Пусть я и не позволяла себе в этом признаться.
Но потом… она влюбилась.
Лоркан смог. Смог завоевать ее расположение. Ее доверие, ее сердце.
От этой мысли у меня внутри все неприятно сжалось. Что, если история просто повторяется?
– Эй! – я хорошенечко тряхнула подсвечник. Мне нужно было мнение со стороны. А он, как ни крути, был свидетелем нашего разговора от начала до конца. – Что ты думаешь по поводу Лоркана?
На удивление, в этот раз он не стал изображать предмет интерьера. Напротив, так активно замахал «руками», что я едва его не уронила.
– Это все возмутительно! Я поражен до глубины своей… э-э… души. До… основания то есть. В общем, глубоко поражен.
– Правда?
– Я считал его порядочным драконом, храбрым и честным… А теперь… Я разочарован!
Я нахмурилась.
– То есть, ты считаешь, что Лоркан все же причастен к смерти невест?
– Невест? – подсвечник ненадолго замер у меня в руке, будто кто-то нажал на невидимую кнопку паузы. – Причем тут вообще какие-то никчемные невесты?
Я моргнула.
– А о чем ты тогда?
– Деревенщина, ты вообще слушала, что он говорил? – подсвечник вновь принялся размахивать «руками». – Про нас! Про оживленные предметы! Он сказал, что собирается с нами «разобраться»!
– А, ты про это... – устало выдохнула я.
– Конечно, я про это! Что он вообще себе позволяет?! Я, между прочим, служу этому замку уже… – он замялся, – долго! Очень долго! И никакого уважения в ответ!
Я вздохнула и поставила болтуна обратно на столик. Все равно от него никакого толку.
– И не надо так вздыхать! Ты обязана с ним поговорить! А вдруг он нас выкинет? Или, – подсвечник понизил голос до драматического шепота, – переплавит меня обратно в кусок металла! Или, разрази меня гром, отольет в мыльницу!
– В мыльницу?
– Да! А я, между прочим, не желаю становиться мыльницей. Это унизительно. В ванных комнатах скользко, сыро и никакого уважения к личности!
Я не выдержала и фыркнула.
– Ладно, обещаю, если дело дойдет до мыльницы, я обязательно вмешаюсь.
Подсвечник собирался вновь разразиться гневной тирадой, но в этот момент в дверь постучали. Вернее, не постучали, а для приличия ткнули костяшками и тут же распахнули ее настежь.
На пороге стояла Арэлла.
По ее перепуганному лицу и широко распахнутым глазам, я сразу поняла: случилось что-то серьезное.
– Дарьяна, – Арэлла судорожно схватилась за дверной косяк, будто опасаясь, что ноги ей вот-вот откажут.
Похоже, она только что пробежала весь замок без остановки.
– Там… на кухне…
– Что на кухне? – сразу напряглась я.
Служанка судорожно втянула воздух, потом еще раз.
– О Боги, Дарьяна… – прошептала она. – Они ожили.
Мне сразу стало многое понятно. Последний скачок магии, когда Лоркан разозлился на законника. Кажется, у него оказались более серьезные последствия, чем я думала.
– Кто именно ожил? – спокойно спросила, хотя внутри уже готовилась к худшему.
Арэлла затрясла головой, словно отказывалась верить увиденному.
– Боги милостивые… – пробормотала она. – Этого просто не может быть. Я… я никогда в жизни ничего подобного не видела.
– Арэлла, – я шагнула к ней и мягко положила ладони ей на плечи. – Дыши. Медленно... Все хорошо... Слышишь? Теперь скажи: кто они?
– Все… Они все…
Отлично. Просто прекрасно.
– Посмотри на меня, – я слегка тряхнула служанку за плечи. – Давай конкретнее. Кто все? Вся мебель?
Арэлла подняла на меня огромные, перепуганные глаза.
– Нет… – прошептала она. – Столовое серебро.
Она сглотнула, будто собираясь с силами для самого страшного.
– И… кажется, – добавила она дрожащим голосом, – они хотят устроить… сражение.
Я медленно прикрыла глаза.
Ну конечно. Почему бы и нет.
– Ложки против вилок, да? – устало уточнила я.
– Откуда вы знаете?
Я ничего не ответила. Лишь тяжело вздохнула.
– Идем.
Лоркан
Лоркан был в ярости.
Нет, не на законника. Морвейн был неплохим человеком. Дотошным, упрямым, честолюбивым, но… неплохим. В других обстоятельствах, в другой жизни, при ином стечении судеб, они, возможно, даже нашли бы общий язык. Стали бы друзьями.
Ярость Лоркана была обращена внутрь.
На себя.
Слабак.
Слово вспыхнуло в голове, как клеймо. Он стиснул зубы, чувствуя, как под кожей снова поднимается магия – горячая, неуправляемая, липкая, словно расплавленный металл.
Любое эмоциональное потрясение, любой толчок – и она рвалась наружу, плескалась через край, отражаясь в стенах замка, в воздухе, в предметах.
Это уже не он владел ее. А она владела им.
Настолько, что ему пришлось поспешно покинуть замок, пока не случилось беды.
Лоркан ощущал себя не великим драконом, не хозяином древней силы, а калекой, которому когда-то показали вершину, а потом отняли ноги.
Как спортсмен, привыкший к бегу, к силе, к телу, послушному к каждому движению, и внезапно оказавшийся прикованным к креслу-каталке.
Память еще помнило, как должно быть, но тело не слушалось.
Магия больше не была продолжением его воли. Она стала его слабостью.
С рычанием, больше похожим на сорвавшийся крик, Лоркан позволил трансформации себя накрыть.
Мир качнулся, ломаясь, сминаясь, и в следующее мгновение черный дракон вырвался из тесных объятий замка в небо.
Воздух ударил в крылья с такой силой, что на мгновение стало легче дышать.
Он взмыл выше, резко перевернулся в воздухе, позволяя ветру рвать чешую, и выплеснул накопившуюся ярость огнем.
Пламя сорвалось с пасти ослепительным потоком, разрывая утренний воздух.
Мало.
Еще.
Он сделал новый круг. Затем второй. Третий. Пока жар внутри не начал угасать, пока магия, насытившись, не отступила, оставляя после себя пустоту и усталость.
– Спокойно, – глухо приказал он себе, паря над землей. – Спокойно. Ты обязан держать себя в руках. Магия не должна захлестнуть тебя.
Лоркан заставил дыхание выровняться. Мысли замедлиться.
Думай о хорошем.
Хорошем?
Он горько усмехнулся. Разве в его жизни осталось хоть что-то хорошее?
Да. Она.
Дарьяна.
Перед внутренним взором вспыхнул образ – неожиданно четкий, почти болезненно ясный. Тонкая, хрупкая фигурка. Босые ноги на ледяном полу.
Ему хотелось согреть ее замерзшие пальцы своими ладонями, просто держать, просто быть рядом.
А потом… она сидела в том огромном кресле – такая маленькая, с испуганными глазами, в которых было слишком много доверия. Слишком много ожидания. Она требовала от него правды.
А что он мог сказать?
Лоркан расправил крылья, меняя курс.
Дарьяна оказалась не такой, какой он ее представлял. Совсем не такой.
Как ни странно, женщин, желающих стать его женой, хватало. Даже слишком. Несмотря на все трагедии, несмотря на шепот за спиной и настороженные взгляды.
Ему писали многие. Даже матери. Передавали записки через слуг, через знакомых, через тех, кто еще не боялся произносить его имя вслух.
Расписывали достоинства дочерей, их кроткость, покладистость, красоту. Будто отдавали не родное дитя, а товар.
Он не хотел.
Не хотел никого.
Но давление короля не оставило выбора. «Невеста должна быть и срочно. Общество в панике».
И тогда Лоркан выбрал ту, о которой говорили с усмешкой и жалостью.
Сирота. Блаженная.
Не в своем уме.
Живет в собственном мире.
Может быть, так ей не будет рядом с ним страшно.
Может быть, так ей не будет больно.
А главное … ее некому будет оплакивать. Ведь мертвому – все равно, что он мертв. Страдают близкие.
Так, Лоркан объяснял это себе.
Теперь, вспоминая это, он чувствовал только отвращение. К себе. К своим мыслям. К этому холодному, расчетливому решению.
Мерзко. Грязно. Недостойно. Но тогда… тогда ему казалось, что это правильно. Что это – меньшее из зол.
Поток ярости и презрения к себе вырвался еще одним огненным столбом.
Как бы он ни отрицал правду законнику, для себя он ее знал.
Все его женщины умерли не случайно. Все они умерли из-за него.
6
Мы с Арэллой неслись по коридорам. Шаги сбивались, юбки путались в ногах. Дыхание давно стало рваным.
– Арэлла, я должна тебе кое-что рассказать, – не сбавляя шага, бросила я через плечо. – Из-за сбоев в драконьей магии некоторые предметы в замке оживают.
Арэлла споткнулась, но все-таки удержалась на ногах.
– Что значит… оживают?
– Говорят. Иногда двигаются. Частенько спорят. – Честно перечислила я.
– Пресвятые Боги… – прошептала служанка и, не сбавляя темпа, начала торопливо шептать молитву. – И давно вы это… обнаружили?
– Почти сразу, как прибыла в замок… со мной заговорил гобелен.
– Почему вы молчали?
– Потому что, – фыркнула я, – у меня и так слуг осталось меньше, чем пальцев на руках. Если бы я начала всем направо и налево рассказывать, что тут вещи разговаривают, я бы вообще осталась в гордом одиночестве.
– И они все такие… воинственные?
– Обычно нет. С теми, в которыми я успела пообщаться, покладистые. Хоть и местами капризные.
– Эти не такие, – со вздохом заметила Арэлла. – Сейчас все сами увидите.
Мы как раз добежали до кухни. Дверь распахнулась, и нас накрыло…
Звон. Грохот. Лязг.
Что-то металлическое пролетело в сантиметре от моего левого уха и воткнулось в дверь.
– Нож для стейка, – машинально отметила я.
Картина перед нами напоминала поле боя.
На длинном кухонном столе ровными рядами выстроились ложки. Большие и маленькие. Серебряные и деревянные. Они синхронно подпрыгивали, выбивая воинственный марш по столешнице.
Напротив, на высоком шкафу с посудой, окопались вилки. Несколько уже свешивалось вниз, а одна, особенно боевая, методично подталкивала к краю стопку тарелок.
Секунда – и дорогущий фарфор полетел вниз и со звоном разбился.
В углу кухни, прижавшись к стене, сидела кухарка. В одной руке она сжимала огромную крышку от сковороды, выставив ее перед собой как щит, в другой – половник.
– Я всего лишь хотела приготовить завтрак! – истерически закричала она, завидев нас. – А потом случилось… вот это!
– Дарьяна! – раздался знакомый суетливый голос.
Чайник подпрыгивал на плите, вертя носиком во все стороны.
– Наконец-то ты тут! Здесь такое творится! А я говорил, что нельзя было их всех в одном ящике хранить!
– Никто тебя не спрашивал, свистулька! – рявкнула какая-то особенно крупная ложка со стола.
– Прошу без оскорблений! – возмутился чайник и снова подпрыгнул.
– Я же говорила! – прошептала Арэлла. – Боги к нам немилостивы.
– Спокойно, – пробормотала я, оглядываюсь и пытаясь оценить масштаб катастрофы. – Пока никто не пострадал. Ну… не считая посуды.
В этот момент в кухню ввалился запыхавшийся парень с деревянным ящиком в руках. Худощавый, курчавый. На вид совсем еще мальчишка. Брат Арэллы – сразу поняла я.
Он резко затормозил на пороге.
– Арэлла, – как-то неуверенно произнес он, – я тут овощи принес…
И замолчал.
Его взгляд медленно прошелся по кухне. По разбитым тарелкам, по выстроившимся вилкам и ложкам, по дрожащей кухарке.
– Что тут происходит?
– Карлс! – Арэлла метнулась к брату. – Уходи отсюда! Немедленно!
Карлс, вопреки инструкции, уходить не спешил. Он молча поставил ящик на пол, не отрывая взгляда от «поля боя».
В этот момент одна из ложек с боевым звяканьем оттолкнулась от стола и рванула вперед, пытаясь сбить вилку со шкафа.
– Кашу вилкой не поесть! – завопила она. – Дырявые отродья!
– Ложь и клевета! – взвизгнула вилка. – Это вы – примитивный столовый инвентарь!
Карлс ошарашенно моргнул.
– Не зря местные меня предупреждали, что работать здесь… опасно.
– Карлс, правда, лучше уходи, – настойчиво повторила сестра, хватая его за рукав.
– Ну уж нет, – он аккуратно высвободился и усмехнулся. – И лишить себя такого великолепного зрелища?
В его глазах мелькнул тот самый задорный огонек, который бывает у подростков, увидевших что-то запретное, но при этом невероятно интересное.
Карлс закатал рукава, словно готовясь присоединиться к бойне.
Именно в этот момент десяток вилок, до этого окопавшихся на шкафу, дружно сорвалось вниз.
Раздался оглушительный дзынь, будто кто-то высыпал на каменный пол мешок с колокольчиками.
Началось сражение.
Ну… как сражение.
Столовое серебро просто яростно колотило друг друга.
– За чистоту супов! – Вопила одна ложка, с размаху врезаясь в противника.
– Долой округлых! – визжала вилка, цепляясь зубцами за чью-то ручку.
Кухарка испуганно ойкнула и съежилась в углу.
– Прекратите! – крикнула я, стараясь перекрыть звон металла. – Я ваша хозяйка и приказываю вам остановиться!
Куда там.
Одна особенно боевая вилка подпрыгнула, сделала в воздухе что-то вроде сальто – и полетела прямо на меня!
Я в последний момент отшатнулась, и она с глухим чпок воткнулась между каменными плитами пола.
– Надо их как-то угомонить, – прошептала Арэлла побледневшими губами.
– Есть у меня один план, – сказал Карлс, выступая вперед. – Но нужно действовать быстро.
В следующее мгновение он перевернул свой ящик. По полу с глухим шуршанием покатились морковки, картофелины и капустные кочаны.
– Хватаем бунтовщиков и складываем сюда! – скомандовал Карсл, указывая на пустой ящик.
Мысль я ухватила сразу.
– Отлично!
Карлс первым кинулся в бой: сгреб шайку особо воинствующих ложек и без лишних церемоний запихнул их в ящик. Те протестующе заверещали.
Я схватила сразу четыре. За пятой пришлось подпрыгнуть, чтобы поймать ее на лету. Та пыталась удрать.
– Не дергайся! – шикнула я вилке, когда она пыталась царапнуть меня зубцами.
Арэлла сначала стояла, зажав рот ладонью, но потом резко выдохнула, сбросила оцепенение и тоже включилась в процесс.
– Вот ту хватай! Она бешеная! – кричала я Карлсу, швыряя очередной прибор в ящик.
Даже кухарка, осмелев, выбралась из своего укрытия и вооружившись крышкой, как щитом, начала подталкивать бунтарей в нашу сторону.
– Не уйдешь! – сурово сказала она ложке, загоняя ту в угол.
Чайничек радостно прыгал на плите, вращая носиком:
– Вот это я понимаю командная работа! Вот ту хватайте! Она под столом прячется!
Какие-то приборы пытались сбежать, какие-то, оказавшись в ящике, продолжили драку прямо там.
Когда последняя упрямая вилка оказалась внутри, мы захлопнули крышку.
Я вытерла лоб тыльной стороной ладони.
– Похоже, завтрак у нас сегодня будет нескоро…
– Вот это повоевали! – воодушевленно заявил Карлс.
Он уже где-то умудрился раздобыть веревку и теперь с видом опытного моряка крепко обвязывал ящик, в которое мы запихнули столовое воинство.
Ящик подозрительно подрагивал и позвякивал: внутри явно предпринимались попытки организовать побег.
– Тише вы там, – строго сказал парень. – Революция окончена. – И сияя, добавил, обращаясь к нам: – Никогда ничего подобного не видел! Это было… просто легендарно!
Кажется, он был единственным человеком, которого происходящее не только не напугало, но и привело в искренний восторг.
Арэлла и кухарка, напротив, мрачно осматривали поле боя. Разбитые тарелки, перевернутые кастрюли, рассыпанные овощи… Кухня выглядела удручающе.
У меня внутри все тревожно сжалось.
Похоже, я рисковала лишиться своих последних помощниц.
– Если вы решите уйти… – тихо начала я, сжимая край платья. – Я все пойму.
Первой отозвалась кухарка. Она всплеснула своими полными руками так, что фартук взвился.
– Да куда вы без нас? – воскликнула она. – А мы без замка? – тут же добавила она, уперев руки в бока.
Арэлла ничего не сказала. Просто молча наклонилась и начала собирать крупные осколки разбитой посуды, собирая их в угол.
Ни слова – только дело. Самый убедительный ответ из всех возможных.
– Спасибо… – прошептала я.
В горле вдруг встал ком, и мне пришлось отвернуться, делая вид, что разглядываю ящик со все еще позвякивающим содержимым.
Мне было невероятно приятно знать, что меня не бросили.
– Похоже, мне стоит вернуться в город и купить новые столовые приборы, – изрек Карлс, задумчиво почесывая затылок.
Я кивнула.
– Да, не помешает.
И тут же мысленно порадовалась, что Арэлла привела своего брата. Хороший мальчишка. Добродушный, смышленый и, что особенно ценно, с крепкой нервной системой.
– Ну, отлично. А это куда? – он кивнул на ящик.
Тот в ответ выразительно дернулся и глухо зазвенел.
– Отнеси его в какой-нибудь чулан, – вздохнула я. – И запри там. Лоркан с ним разберется… когда-нибудь.
– Понял, – бодро отозвался паренек, подхватывая ящик.
Внутри тут же началась усиленная возня и понеслись бранные ругательства, словно содержимое решило, что это идеальный момент для второго раунда.
– Эй! Кто-нибудь! – вдруг донеслось эхо из коридора.
Я прикрыла глаза.
Валериан.
На фоне излишне бурного утра я уже успела забыть, что у меня, вообще-то, существуют уроки этикета. И, судя по всему, сегодня они снова пройдут на голодный желудок.
Я дернулась к выходу.
– Ну, иди, – заботливо махнула мне вслед кухарка. – Мы тут сами разберемся.
Я не стала спорить и поспешила навстречу Валериану, пока он, не дай Боги, не заглянул на кухню и не увидел, во что она превратилась.
Знакомую фигуру я обнаружила у входа в библиотеку.
– Господин учитель, – окликнула я.
– Леди Дарьяна, – он учтиво поклонился. – В замке так пустынно. У вас все в порядке?
– В полном, – я улыбнулась. – Весь мой небольшой штат занят на кухне… приготовлением завтрака.
Я не собиралась посвящать Валериана в подробности битвы.
Мы вместе вошли в библиотеку. Спокойствие этого места моментально подействовало на меня умиротворяюще. Утреннее безумие осталось где-то очень далеко.
– Сегодня, – начал Валериан, прогуливаясь между стеллажами, – я хотел бы поговорить с вами о светской беседе.
Я кивнула, готовясь к очередной бесполезной лекции.
– Существуют ряд тем, которые считают недопустимыми для обсуждения. И ряд тех, что стоит избегать. Политика, деньги, личные трагедии, жалобы – все это темы не для светского разговора.
– Жалобы?
Валериан деловито кивнул и пояснил:
– Жалобы на здоровье, судьбу, на жизнь в целом.
Я едва сдержала улыбку, представив себя в окружении знатных дам, рассказывающей о том, как у меня ноет колено или стреляет в спину.
На строгий взгляд Валериана я торопливо ответила:
– О, само собой. Мне бы не пришло в голову, кому-то жаловаться на свою судьбу.
– Чудесно. Кроме слов, – продолжил учитель, останавливаясь у стола и поворачиваясь ко мне лицом, – большее значение имеют жесты. И, пожалуй, именно с ними чаще всего совершают ошибки.
Он сложил руки за спиной.
– В высшем обществе прикосновения – вещь крайне деликатная. Считается неприличным касаться собеседника без необходимости. Похлопывание по плечу, хватание за руку, даже слишком близкое приближение – воспринимается как нарушение личных границ. И возможно лишь между близкими друзьями.
Я невольно вспомнила о подсвечнике, который часто ругал меня за нарушение личных границ, и невольно хихикнула. Ну ничего, он не из светского общества – потерпит.
– Исключения, разумеется, есть, – продолжал Валериан. – Танец, помощь даме при подъеме на лестнице… и еще один жест, который допустим даже между почти незнакомыми людьми.
Он сделал паузу, будто давая мне возможность догадаться, но я лишь вопросительно приподняла бровь.
– Приветственный поцелуй руки, – пояснил Валериан. – Главное, чтобы он был исполнен правильно, без лишней фамильярности.
Учитель протянул мне ладонь.
Я замешкалась, не сразу понимая, что от меня требуется, а потом осторожно вложила пальцы в его руку.
Валериан наклонился и легко коснулся губами тыльной стороны моей ладони. Скорее даже это был не поцелуй, а намек на него.
Жест был невинным, но все же в этот момент мои мысли свернули не туда.