Наконец Вика услышала слова целиком и вздрогнула, будто проснулась.
– Теперь возьмёшь банку, добавишь в тесто, спечешь пироги и угостишь соперницу. Пироги надо сготовить на убывающую луну и угостить в тот же вечер до заката солнца. И запомни, что бы в эту ночь не происходило с тобой – не верь. Это нечисть над тобой куражится, радуется, что до света допущена. Накуражится, наиграется, а потом за дело примется. Все запомнила?
Вика кивнула, хотя не совсем понимала, что происходит, как пьяная вышла за порог дома с банкой в руках и пошлепала по грязи, не разбирая дороги.
– Погоди, а микстуру-то для своей бабы Насти забыла?! – крикнула вслед Анисья, но Вика ее не услышала. Чавканье кроссовок по серой жиже, мяуканье котов неподалеку и громовые раскаты, внезапно забухавшие рядом, поглотили все ее внимание.
Когда Вика открыла глаза, оказалась, что она лежит на высокой жесткой кровати бабы Насти. Рядом никого не было. Вика попробовала встать, спустила левую ногу вниз, но острая боль придавила тело.
– Ба-а-а, – протяжно позвала Вика.
– А, очухалась, – отозвалась баба Настя из кухни, – думала, неделю проспишь. Чуть меня не зашибла, когда в дверь ввалилась, как пьяная.
– Не помню, – Вика терла виски подушечками пальцев, – ничего не помню. Только трех черных котов, потом банку у бабки Анисьи. И все. Остальное как в тумане.
– Ну а что ж, – сморщила лоб баба Настя, – дурное дело, оно нехитрое. Я тебя предупреждала.
Вика закинула ногу обратно на кровать и отвернулась к стене. Часы тикали в каждую клеточку ее головы, вызывая сильную боль. Хотелось только спать и не чувствовать хворь, но анальгин не помог, а других таблеток в доме не было. К вечеру полегчало.
– Ба, я, пожалуй, поеду на последней электричке, – попыталась улыбнуться Вика, – а то завтра на учебу рано вставать, да и дел еще много. У тебя есть пакет поприличней банку положить?
– Езжай, езжай, – грустно кивнула в ответ баба Настя и полезла в старый комод, где лежали несколько разноцветных смятых пакетов. – Голова-то прошла? Ты там не забывай бабку–то, и матери привет передавай от меня.
– Конечно, не забуду, бабуль, – обняла ее Вика.
– А если совсем худо будет, то приезжай сразу. У Анисьи помощи попросить можно, а то знаешь, темные дела незнамо с какого боку вылезти могут, да так, что ни один батюшка потом не отмолит.
– Не переживай за меня, все будет хорошо, и береги себя, – крикнула на прощание Вика, торопливо семеня в кроссовках с прилипшей к подошве грязью.
– Ну, ну, с Богом, – окрестила ее вслед баба Настя и вернулась в комнату. – Прибежит обратно скоро, точно прибежит, да к Анисье в ноги кинется.
***
В университете перед парой Борис выглядел не очень. Опухшие веки и одутловатое лицо, источающее запах перегара, выдавали то, чем он занимался без Вики.
– Привет, – девушка бросилась к любимому и втянула носом запах рядом с его шеей, пытаясь учуять нотки женских духов. Но нет. Несло только перегаром и немного чесноком.
Легкая небритость придавала мужественности и отвлекала от помятого воротничка клетчатой рубахи со следами пива на животе.
– Ага, привет, как съездила? – Борис отстранил от себя Вику и поморщился, будто это она сейчас стояла перед ним после бодуна. – Чем от тебя пахнет? Молоком каким-то…
– Ой, извини, – Вика покраснела, нюхая свои руки и толстовку. – У бабушки была, та за молоком не уследила, теперь запах этот горелый везде преследует, – соврала девушка, удивляясь, что сама этого запаха не чувствует.
– Понятно, как бабушка?
– Все хорошо, а давай вечером сходим куда-нибудь? – Вика вытянула губы и прилипла пальцами к помятому воротничку рубахи, будто пыталась выпрямить хотя бы сантиметр.
– Сегодня не могу, надо к родителям съездить, обещал уже.
– А я? Можно с тобой? – Вика прижалась к Борису грудью.
– Наверное, не получится, со мной Варя поедет, у нее там недалеко подруга живет, и ей одной страшно на конец города ехать. А вы вроде поссорились? – покраснел тот.
Вику будто кипятком ошпарило, и она отпрыгнула в сторону.
– Как с Варей? То есть она тебе дороже, чем я?
– Не говори ерунды, мы просто дружим. Впрочем, если хочешь, поехали с нами, но сама же беситься начнешь.
– Иди к черту, – Вика надулась, и глаза наполнились слезами, – никуда я не поеду с вами. И вообще. Не хочу тебя видеть.
– Хватит истерить! – вспылил Борис. – И так голова болит, и ты еще ведешь себя как маленькая.
Викины ноздри расширились, приготовившись спалить Бориса огнем, но вспомнив про верное средство, которое у нее теперь есть, девушка молча развернулась и ушла. От злости внутри все клокотало, и сердце прыгало до подбородка, однако лунный календарь быстро привел ее в чувство. Оказалось, убывающая луна уже завтра. Самое время печь волшебные отворотные пирожки.
«Ничего, скоро посмотрим, как ты запоешь, Боренька» – думала она на парах, выискивая с телефона рецепты теста для пирогов.
Вечером, кусая губы, Вика все ждала, что Борис позвонит ей и попросит поехать с ним или хотя бы извинится. Но тот и не думал идти на поводу у Вики.
К ночи злость на обоих и желание получить свое продиктовали Вике идеальный план действий на завтра. Осталось только хорошенько постараться, чтобы затащить Варьку на пироги. В универе Борис вел себя, будто ничего не случилось, а Варька победно улыбалась, периодически встречаясь с Викой глазами.
Напитавшись как губка волной воспоминаний обо всех прикосновениях Варьки к Борису, которые Вика видела и о которых догадывалась в своем воображении, набрав в легкие воздух и выпалив пулеметом приглашение домой на чай, Вика увидела, как Варька сморщила нос и замотала головой.
– Не, не пойду, делать мне больше нечего.
– Я хотела про Борю поговорить, – шепнула Вика и огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. Ей отчего-то казалось, что о коварном плане непременно кто-то попытается узнать и помешать.
Варька таращила глаза на странную подружку Бориса, которая была явно не в себе, а потом вдруг прыснула от смеха, решив, что эта встреча может оказаться забавной, и ей будет потом, о чем рассказать подругам. И согласилась.
– Ой, извини, анекдот вспомнила, – оправдалась она за свой приступ веселья.
Вика выдохнула.
– В пять нормально? – уточнила Вика.
– Может, все-таки в кафешку какую? – сдерживая улыбку и пряча глаза вбок, поинтересовалась Варька.
– Нет, нет, домой. Я тебя пирогами угощу! – зачем-то ляпнула Вика, покраснела и почувствовала себя полной дурой.
– Ну ладно, адрес в смс скинь, зайду. Но ненадолго, – сверху вниз, как удав на кролика, посмотрела Варька, а потом отвернулась, достав зеркальце и помаду.
Тесто, к счастью, не капризничало. Пироги получились пышные, ароматные, с брусникой. Жидкость из банки пахла только в самой банке, а в пирогах оказалась совершенно незаметна.
Варька опаздывала, и Вика нервничала. Переносить план на другой день не хотелось, тем более что сегодня все звезды сходились. Викина мама работала в ночную, с Борисом сегодня после ссоры встречи не намечалось. Дело оставалось только за Варькой.
Когда зазвенел звонок, Вика поняла, что пришло время изменить свою судьбу, а заодно жизни еще как минимум двух людей. Если бы она тогда знала, чем для нее закончится задумка с отворотом, то совершенно точно бы в тот вечер не открыла дверь, не впустила бы Варьку и не угостила бы пирогами. Но Вика не знала.
– У тебя что, молоко убежало? – повела носом Варька, скинула балетки в коридоре у входной двери и, не дождавшись ответа, прошла на кухню. Скрипнув табуреткой по полу и оседлав её, закинула ногу на ногу.