Овсянка, мэм!

Леона подавилась и закашлялась.

— Откуда такие познания? — ядовито поинтересовался профессор, хлопая сестру по спине.

Священник сказал с упреком:

— Мистер Гилмор! — И покачал головой.

Чарльз Гилмор поднял руки и рассмеялся.

— Сдаюсь, сдаюсь. Простите, не удержался.

Инспектор выглянул в окно, которое выходило на подъездную аллею, и запоздало пояснил:

— Я заручился помощью доктора на случай, если дамам станет дурно. Вот и он, кстати.

— Разумно. — Леди Присцилла отрывисто кивнула и встала. — Прошу меня извинить, мне нужно подготовиться.

Она вышла, а инспектор попросил, не повышая голоса:

— Леди и джентльмены, пожалуйста, отойдите к стенам.

Это походило на дрянной спектакль в каком-нибудь любительском театре. Портьеры задернуты. Ковер свернут. Стулья полукругом расставлены вдоль стен, оставляя свободной импровизированную сцену. Почти в центре, на том самом месте, где лежала умирающая леди ХХХ, теперь мелом вычерчена пентаграмма. По углам ее толстые свечи, а в центре красуются бриллиантовое колье, соболье манто, горшок с геранью и — вершина абсурда — тарелка с засохшими остатками овсянки. Реквизит? Подношение духу?

— Любопытный натюрморт, — вполголоса заметил Чарльз Гилмор, ухмыляясь совершенно беззастенчиво.

Инспектор пожал плечами.

— Указание леди Присциллы.

— А, помню. Что-то живое и что-то мертвое. — Мистер Гилмор пододвинул мне стул.

— Можно подробнее? Я ничего не поняла! — жалобным голоском маленькой девочки попросила Леона Фаулер и захлопала ресницами. Только густой слой туши образу ребенка не очень-то соответствовал.

Мистер Гилмор оглянулся через плечо и неопределенно повел пальцами.

— Насколько я понял, нужно что-то вроде... приманки?

— Якоря, — подсказал профессор, кажется, знающий все на свете. — То, что покойная больше всего любила при жизни. И то, что связано с ее смертью... Викарий, с вами все в порядке?

Священник и впрямь был бледен, на лбу блестели капли пота.

— Да-да, — часто заморгал он, теребя закладку молитвенника. — Знаете, я... я ужасно боюсь призраков!

— Бояться нужно живых, — посоветовал инспектор серьезно.

Викарий лишь беспомощно улыбнулся. Доктор Пэйн порылся в своем саквояже и заставил священника выпить какую-то подозрительно пахучую микстуру. Я повела носом. Сдается мне, коньяка в ней было больше, чем валерьянки. Зато викарий порозовел на глазах.

— Может, мы наконец начнем? — скучающим тоном предложил Родерик Хьюз и закинул ногу на ногу. — Вообще-то у меня другие планы на остаток дня.

Он совсем не скорбел о леди ХХХ. Интересно, а Роуз будет плакать на моих похоронах? Кроме нее, у меня никого нет.

Я взглянула на племянницу, которая сидела, сложив руки на коленях, и смотрела прямо перед собой. Место она выбрала, как нарочно, в другом конце столовой. Или просто решила сесть рядом с доктором Пэйном? Да нет же. Готова поклясться, Роуз все утро меня избегала. Хотела бы я знать, почему?

Несколько утешало, что Родерика она избегала тоже.

— Думаю, мистер Хьюз, торжество справедливости куда важнее ваших планов, — заметил инспектор с холодком.

Родерик скривил губы.

— Кому это нужно? Мертвых не вернуть.

— Закон смотрит на это иначе, мистер Хьюз. — Инспектор повернулся к констеблю Греггсону, который замер у двери с таким видом, будто стоял на часах у входа в королевский дворец. Даже живот как мог втянул. — Констебль, пригласите леди Присциллу.

— Да, сэр! — рявкнул он так, что леди Сибил поморщилась, и утопал в коридор.

Второй констебль, худой и нескладный юноша в чуть великоватой форме, торопливо затачивал карандаш. Блокнот он уже держал под рукой, готовясь стенографировать. Очевидно, к инспектору прибыло подкрепление.

Леди Присцилла потрясала воображение: босая, простоволосая, в каком-то немыслимом балахоне из дерюги, подпоясанном обычной веревкой. Седые волосы спадали волнами почти до колен, глаза поблескивали колдовской зеленью.

— Ах, какой типаж! — воскликнула Леона и захлопала в ладоши.

— Мисс Фаулер, прошу вас, — сказал инспектор с упреком.

— Извините, — тонким голоском повинилась она, опуская лукавые глаза. — Я больше не буду.

Леди Присцилла дважды стукнула тростью об пол, заставляя зрителей умолкнуть.

— Вы готовы, викарий? — обратилась она к бледному пастору.

Он выглядел как великомученик, которого тащат на съедение львам. К тому же бедняге пришлось отслужить воскресную службу пораньше, чтобы успеть вернуться.

— Д-да, — выдавил он, заикаясь, и схватился за Библию, словно утопающий за соломинку. Потом часто заморгал и испуганно воззрился на старую ведьму. — Ох. Простите, кажется, я забыл слова...

Инспектор прикрыл лицо рукой. Леди Присцилла возвела очи горе и пообещала суфлировать. Викарию оставалось лишь повторять за ней.

— Я, Джеймс Миллер, викарий прихода Дорсвуда, дозволяю и повелеваю ведьме Присцилле Поуп магические действия, потребные для вызова души покойной Хелен Хэлкетт-Хьюз.

Старая формула, бывшая в ходу уже лет сто. С тех пор, как ведьмам официально разрешили колдовать (разумеется, в рамках закона).

Констебль пальцем приподнял сползающий на нос шлем и принялся торопливо строчить в блокноте.

Ведьма усмехнулась и ответила столь же традиционным:

— Внимаю и повинуюсь.

От неприкрытой насмешки щеки викария запунцовели. Он закусил губу и отвернулся, а леди Присцилла обратилась к зрителям:

— Мне нужна помощь.

— Я готов, — тут же вызвался мистер Гилмор.

— Увы, вы не подходите. — Ведьма развела руками, чуть не угодив посохом в глаз бедняге викарию, и мне отчего-то не верилось, что нечаянно. — Нужно четыре человека, которых Хелен любила.

Взгляд ее остановился на сыне и муже покойной.

— Четыре человека? — Леона невоспитанно фыркнула, разглядывая свой безупречный маникюр. — Вряд ли вы найдете хотя бы двух. Видно же было, что леди любит только себя. Ну, может, еще сына.

— Мисс Фаулер. — Инспектор нахмурился. — Я, конечно, ценю вашу непосредственность, но попрошу не мешать.

— Я ведь могу и чары наложить, — заметила леди Присцилла в пространство. — Жаль только, что «печать безмолвия» такая капризная. Может сработать на час, а может на неделю или даже месяц...

Мистер Гилмор хмыкнул, а инспектор отвернулся, скрывая улыбку.

— Сдаюсь, — подняла руки Леона. — Я больше не буду.

Леди Присцилла изогнула бровь, явно в этом сомневаясь.

— Родерик, — позвала она. — Бартоломью.

Родди с обычной скучающей миной поднялся с места, а полковник Хьюз вздрогнул, словно только-только очнувшись ото сна. Выглядел он неважно, будто маялся несварением желудка. Ну, или укорами совести — симптомы схожи.

— Леди Сибил, — продолжила ведьма, обведя взглядом гостей. Выбор и впрямь был небогатый.

Та ответила со смешком:

— Какая честь! Боюсь, милый Родерик, тебе придется меня нести.

И выразительно приподняла изящную щиколотку, перевязанную бинтом.

— Какой стыд... — пробормотал викарий, заливаясь краской.

— Роуз, милая, — закончила леди Присцилла, и Леона, не удержавшись, прыснула. Ведьма, наградив ее длинным взглядом, пояснила: — Ненависть тоже подойдет. Главное — сильные чувства.

Роуз поежилась, как от озноба, поднялась с места и заявила храбро:

— Я готова.

— Какая драма, — не удержалась Леона Фаулер. — Убийца и жертва лицом к лицу.

Леди Присцилла сверкнула глазами.

— Милочка, вы мне надоели.

Она прищелкнула пальцами — и смех Леоны резко оборвался. Актриса беззвучно разевала рот, потом веселье в ее глазах сменилось ужасом. Она поднесла руку к горлу и смертельно побледнела.

Доктор вздохнул и полез в саквояж за микстурой.

Профессор взвился:

— Что вы себе позволяете?!

Светловолосый и сложенный, как эллинский бог, в гневе он выглядел так, что я невольно залюбовалась.

— Значительно меньше, чем могла бы — с учетом обстоятельств, — отрезала старая ведьма. — Надеюсь, мне простят такую вольность. Викарий, инспектор...

Представители властей — светской и церковной — дружно кивнули.

— Продолжайте, пожалуйста, — попросил инспектор, потирая губы, чтобы скрыть усмешку.

Ведьма расставила четверых помощников в лучах звезды (леди Сибил сидела) и сама встала пятой.

Горели свечи. Леди Присцилла говорила нараспев. Мерный речитатив заклинаний падал в тишину комнаты, словно камни в озерную гладь. Магия баламутила мертвенно-спокойную воду потустороннего мира, поднимала со дна ил...

Наконец в пентаграмме заклубилась сизая воронка, в которой проглядывали то черепа, то чьи-то призрачные руки. Сильно запахло воском и ладаном.

Рут Миллер охнула, викарий Миллер схватился за сердце, инспектор подался вперед, а мистер Гилмор, напротив, откинулся на стуле. Остальные будто оцепенели.

Глаза Роуз были расширены, Родерик криво улыбался, полковник Хьюз дрожащими губами читал молитву (никогда бы не подумала, что он столь набожен), а леди Сибил теребила сережку.

— …Хелен Хэлкетт-Хьюз! — громко и отчетливо завершила тираду ведьма.

И с облегчением перевела дух. Нелегко, должно быть, столько говорить на одном дыхании.

Воронка недовольно дернулась — и в перекрестье лучей из дыма соткалась призрачная фигура.

— Хелен! — выдохнул полковник Хьюз.

Она не удостоила его и взглядом.

— Родди! — Дух простер руки к сыну. — О, Родди.

Голос леди ХХХ звучал узнаваемо, но со странным пришепетыванием, как будто смерть испортила ей прикус.

— Здравствуй, мама! — бестактно брякнул Родерик.

Что-что, а здравствовать она уже никак не могла.

— Леди, — вмешался инспектор, обходясь без имен и расшаркиваний. И то дело, пока всякий раз выговоришь это «леди Хэлкетт-Хьюз», дух умчится в горние выси. — Вы знаете, кто вас убил?

— Нет, — отмахнулась она, поедая взглядом сына. — Какая разница?

— Я полицейский и должен найти вашего убийцу. Вы можете что-то о нем сказать?

— Это неважно. — Она нахмурила лоб и обратилась к сыну: — Родди, будь осторожен. Тебя погубит женщина!

Тоже мне, новость.

— Ладно, — пробормотал Родерик, отчего-то покосившись на Роуз.

На нее же смотрел и дух, с каждым мгновением наливаясь гневом и мощью.

— Ты-ы-ы!

Леди ХХХ, обезумев, кинулась на Роуз... и налетела на невидимую стену. Взвыла. Заколотила по преграде. Пламя свечей затрепетало, как на ветру. Дух бесновался, вновь и вновь кидаясь на преграду. Не зря говорят, что от «пыльцы фэйри» можно помутиться рассудком.

Я вскочила на ноги. Что делать? Оттолкнуть Роуз? Швырнуть стулом в духа? Вряд ли это поможет, но бездействовать — выше моих сил.

Леди Присцилла простерла руки и бросила несколько слов. Из туманной дымки слепилось нечто белое, упало на плечи леди ХХХ — и спеленало авангардным подобием смирительной рубашки. Так ее!

— Хелен, веди себя прилично! — прикрикнула леди Присцилла и погрозила племяннице узловатым пальцем. — Инспектор?

Он кивнул и спросил без обиняков:

— Леди, это мисс Роуз Карпентер вас убила?

Роуз ахнула и прикрыла рот рукой.

— Не знаю, — скривила губы леди ХХХ.

— Почему тогда вы обвинили мисс Карпентер? — допытывался инспектор.

— Кажется, я... — Она закатила глаза. — Все будто в тумане...

Леди Присцилла постучала по циферблату наручных часов.

Инспектор кивнул и заторопился:

— У вас были враги? Вам угрожали?

— Нет и нет! — ответила леди ХХХ, не задумываясь. Даже в смирительной рубашке выглядела она величаво. — Меня все любили.

Спорное утверждение.

— Викарий? — отступил инспектор, отчаявшись чего-то от нее добиться.

— Хелен Хэлкетт-Хьюз, желаете ли вы исповедаться? — дрогнувшим голосом предложил священник, выступая вперед.

— Обойдусь. — Она вновь посмотрела на сына. — Береги себя, Родди, дорогой!

Призрачная фигура начала таять. Ярко мигнула напоследок, и до нас долетели последние слова:

— И пусть мой душистый горошек выиграет конкурс!

Дух исчез, а викарий, охнув, вдруг обмяк. К счастью, доктор Пэйн со своей микстурой был начеку.

В столовой стоял галдеж. Нехорошо так говорить о якобы приличных людях, но что поделать, если они галдят, как стая уток?

Полковник Хьюз гремел, потрясая кулаком:

— Я же говорил, что это она!..

Он успел втихомолку глотнуть из фляжки, и это нехитрое средство весьма его подкрепило.

— Отец, мама ничего такого не сказала, — поморщился Родерик.

Вступился за Роуз? Надо же! Оказывается, у него еще сохранились остатки совести.

Полковник Хьюз побагровел.

— Хелен дала понять, что...

К счастью, никто не позволит полиции тащить в суд призраков уважаемых граждан.

— Хелен совсем как старуха. — Низкий грудной голос леди Сибил без труда перекрыл бас полковника Хьюза. — Волновалась только о сыне и цветах.

Она привольно раскинулась в кресле, перебросив ноги через подлокотник. Викарий и его благовоспитанная сестра старались на нее не смотреть. Священник был все еще бледен, однако доктор заверил, что он уже вне опасности.

— Старой быть не так плохо. — Леди Присцилла успела переодеться и даже заплести волосы и теперь попивала кофе. — Вам, моя милая, еще предстоит это понять.

Леди Сибил содрогнулась.

— Упаси бог! — Она несколько принужденно рассмеялась, обмахивая лицо рукой. — Надеюсь, я до этого не доживу.

Профессор Фаулер тем временем громко рассказывал сестре о традициях вызова духов. Леона же выглядела так, будто никак не могла решить: устроить скандал или расплакаться? Расплакаться не позволяла гордость, а скандалить, когда не можешь вымолвить ни слова, затруднительно. Разве что письменно, но это ведь совсем не то!

Полковник Хьюз гаркнул:

— Инспектор! Почему вы ее не арестуете?

— Кого именно? — осведомился полицейский, поднимая взгляд от своих записей.

— Эту мисс Карпентер, — с отвращением произнес полковник Хьюз. — Моя жена прямо на нее указала! Это приравнивается к свидетельству, ведь так?

Как-то уж слишком настойчиво он пытается спустить на Роуз всех собак. Видимо, потому, что у самого рыльце в пушку, как говаривала миссис Доусон, моя старая нянька.

И тут я чуть не подскочила на месте. Вспомнила, где видела ту заколку!..

— Духи не могут лгать, — пробормотал профессор, переглянувшись с сестрой.

— Ваша жена признала лишь, что не питает к мисс Карпентер добрых чувств, — парировал инспектор хладнокровно и перелистал записи: — На вопрос инспектора «Вы знаете, кто вас убил?» дух ответил «нет», а на вопрос «Леди, это мисс Роуз Карпентер вас убила?» был ответ «Не знаю». Как видите, полковник Хьюз, констебль Догсли тщательно записал все слова вашей покойной жены.

— Я пожалуюсь вашему начальству! — пригрозил полковник Хьюз громогласно. Его лицо и шея стали кирпично-красными.

Инспектор ничуть не устрашился.

— Как вам будет угодно.

Полковник Хьюз дернул узел галстука.

— Надеюсь, гости уже могут... разъехаться?

Очевидно было, что ему хотелось сказать что-то вроде: «Убраться отсюда к чертовой матери!»

Родерик закатил глаза.

— Отец...

Полковника можно было понять. Похороны и расследование сами по себе малоприятны, не говоря уж о слухах, которые из-за этого пойдут. А тут еще полон дом гостей! Любой из которых, к слову, может оказаться убийцей.

— Как невежливо, — пробормотала леди Присцилла, улыбаясь одними глазами.

— Надеюсь, в деревне найдется, где снять комнату? — Профессор выглядел оскорбленным в лучших чувствах.

Зато викарий с сестрой явно обрадовались. Еще бы, им-то не придется спешно искать себе пристанище.

Каюсь, я тоже чувствовала лишь облегчение. Хватит с меня таких приключений, не для того я вернулась в Альбион.

— Я не имел в виду ничего такого!.. — попытался сдать назад полковник Хьюз, побагровев совсем уж опасно.

Того и гляди, получит апоплексический удар. Жаль, доктор уже откланялся.

— Боюсь, — сказала леди Присцилла, кашлянув, — в Дорсвуде нет гостиницы. Только небольшой паб, но там не сдаются комнаты.

— Вы можете оставаться, сколько... словом, сколько пожелаете. — Полковнику Хьюзу явно стало неловко. — Те, кто захочет.

— Благодарю покорно. — Тон мистера Гилмора был полон иронии. — Я предпочту вернуться к себе. Разумеется, если власти, — легкий поклон в сторону полицейских, — не возражают.

— Нисколько, — заверил инспектор. — Но к двум часам приедет поверенный, и он настаивал, чтобы вы, леди Присцилла, и вы, викарий, присутствовали при оглашении завещания.

Родерик присвистнул.

— Неужели мама оставила все вам? Вот будет номер!

— Не говорите глупостей, юноша! — Леди Присцилла отставила чашку и оперлась о трость. — Конечно, я останусь, инспектор.

— Это действительно необходимо? — Викарий все еще колебался.

— Я не задержу вас дольше ленча, — пообещал инспектор, убирая записи.

Роуз пулей вылетела из столовой. Я проводила ее долгим взглядом. Догонять или нет? Пожалуй, не стоит. Она слишком расстроена, чтобы рассуждать здраво. Пусть наплачется вдоволь, после поговорим.

Я предпочла замешкаться, делая вид, что ищу оброненный платок. Благо, остальные гости старались не задерживаться ни на одну лишнюю секунду.

— Вы уже третий раз на него смотрите, — заметил инспектор с еле уловимой насмешкой. — Присаживайтесь. Могу я узнать, зачем вы остались?

— Разумеется, — больше не было нужды изображать слепого крота, так что я подобрала платок и спрятала в карман.

Инспектор сидел у окна и перелистывал блокнот с заметками. Свет наискось падал на его лицо, пряча выражение глаз, но подчеркивая тонкие морщинки. Должно быть, ему около сорока.

— Прежде всего, позвольте поблагодарить вас, инспектор.

— За что же? — Он удивленно изогнул бровь.

— За то, — ответила я серьезно, — что вы не ухватились за удобного во всех смыслах козла отпущения.

— Мисс Райт! — перебил инспектор, подавшись вперед. Голос его вдруг стал резким, как свист кнута. — Мне не нужен, как вы изволили выразиться, козел отпущения. Мне нужен убийца, и рано или поздно я его арестую. Если это ваша племянница, то тем хуже для нее. В противном случае ей ничего не грозит.

— Простите, — искренне сказала я после недолгой паузы и сцепила пальцы на коленях. — Видимо, я... слишком долго жила там, где полицейские не столь щепетильны.

— Простите и вы меня, — вздохнул инспектор, крутя в пальцах карандаш. — Я близко к сердцу принимаю подобные вещи. Между нами говоря, я не считаю мисс Карпентер убийцей. Однако пока я не вправе ее исключать, понимаете?

— Понимаю, — кивнула я. — Я хотела вот о чем рассказать...

И я подробно, однако не вдаваясь в собственные рассуждения, пересказала ему заинтересовавшие меня разговоры с садовником и горничной.

— Значит, внезапно вспыхнувшие чувства. — Инспектор задумчиво потер лоб. — Любопытно. Желаете еще что-нибудь добавить?

— Только одно, — поколебавшись, все же сказала я. — Надеюсь, вы заметили, что леди ХХХ даже не взглянула на мужа?

— Это ни о чем не говорит.

— Это говорит о многом. Женщина не может прожить с мужчиной больше двадцати лет и забыть его, как сюжет бульварного романчика.

— Боюсь, вы не слишком в этом компетентны, мисс Райт, — уколол меня инспектор.

— Я старая дева, инспектор, но я не дура, — парировала я и поднялась. — Спасибо, что уделили мне время.

— Благодарю, мисс Райт. — Он вежливо наклонил голову и задумчиво постучал карандашом по обложке блокнота. — Я ценю ваши усилия, но постарайтесь больше не вмешиваться в расследование. Это может быть опасно.

— Не беспокойтесь, инспектор. Я не стану путаться у вас под ногами. Желаю удачи.

Сама не знаю, почему мне вдруг стало так досадно.

Акт второй, действие второе. Снова столовая, чем-то она инспектору приглянулась. Снова ряд стульев у стен. Снова задернутые шторы. И освященный временем ритуал, только леди ХХХ на этот раз присутствовала незримо.

Поверенный Симмонс, пожилой мужчина с впечатляющими залысинами и болезненно желтым лицом, с выражением зачитывал мудреные юридические формулировки. Казалось, они доставляют ему удовольствие не меньшее, чем меломану — виртуозное исполнение какой-нибудь фуги или сонаты.

Места перед ним заняли родственники покойной: муж, сын и троюродная тетка. Инспектор расположился рядом с поверенным, в дальнем углу скромно устроился констебль Догсли, который без шлема оказался совсем юным и трогательно лопоухим. Лицо бедного констебля вытягивалось с каждой заумной фразой, однако он упорно что-то царапал в блокноте.

Желание присутствовать, кстати, изъявили все, промолчала разве что Леона Фаулер, и то лишь в силу того, что дар речи к ней пока не вернулся.

— В сущности, завещание очень простое. — Поверенный взглянул на родственников клиентки поверх очков. — За вычетом небольших сумм слугам и этого дома, который останется в пожизненное пользование вдовцу, все прочее движимое и недвижимое имущество леди Хэлкетт-Хьюз завещала сыну.

— Что?! — вскричал полковник Хьюз, будто подброшенный катапультой. — Этого не может быть. Хелен мне обещала... Это какая-то ошибка!

Мина поверенного стала кислее уксуса, а в голосе прозвучали оскорбленные нотки.

— Могу вас уверить, наша контора соблюла волю леди Хэлкетт-Хьюз в точности.

— Не надо так нервничать, Симмонс, старина. — Родерик не скрывал довольной улыбки. — Мы вам верим.

— Хелен обещала переписать завещание! — прорычал полковник Хьюз, потрясая кулаком.

— Это так, — кивнул поверенный. — Мы обсуждали изменения, которые леди Хэлкетт-Хьюз желала внести, и подготовили проект нового завещания. Увы, леди Хэлкетт-Хьюз не успела его подписать.

Полковник Хьюз обмяк в кресле и тяжело дышал. Инспектор, прищурившись, наблюдал за ним.

Поверенный откашлялся и добавил:

— Леди Хэлкетт-Хьюз оговорила, что в полное владение имуществом вы, мистер Хьюз, вступите лишь по достижении двадцатипятилетнего возраста, до того момента вы сможете пользоваться лишь процентами с капитала.

Радость Родерика несколько потускнела.

— Это все? — поинтересовался инспектор негромко.

— Почти. Мне осталось сообщить лишь о двух моментах. — Мистер Симмонс поправил очки. — Во-первых, леди Хэлкетт-Хьюз составила отдельное завещательное распоряжение в пользу... — Полковник Хьюз привстал, но поверенный сбил его на подлете безжалостным: — Викария Миллера. С тем, чтобы данная сумма была потрачена на ремонт церкви.

— Ох. — Викарий схватился за сердце, однако новая порция успокоительной микстуры привела его в чувство. Он только моргал и растерянно повторял: — Это так неожиданно... так неожиданно!

На глазах викария, ко всеобщему смущению, блеснула влага.

Доктор же мрачно поболтал остатками валерьянки и спрятал пузырек в карман. Видимо, чтобы всякий раз не лезть в саквояж. Остальные гости, затаив дыхание, наблюдали за разыгрывающейся семейной драмой.

— Во-вторых, — продолжил поверенный, откашлявшись, — своим душеприказчиком покойная назначила леди Присциллу Поуп, на которую, помимо прочего, возлагается обязанность проследить, чтобы полковнику Хьюзу выплачивалось содержание, достаточное для ведения домашнего хозяйства и удовлетворения потребностей вдовца... С этой целью создан специальный трастовый фонд. На этом все.

Он с видимым облегчением спрятал бумаги в кожаный портфель.

— Что?! — Полковник Хьюз хватал воздух ртом. — Содержание!.. Мне!

Родерик Хьюз, не скрываясь, хохотал.

— Сэр! — сказал поверенный укоризненно и поджал губы.

— Душеприказчик — женщина!.. — хрипел полковник Хьюз.

Доктор держал успокоительное наготове, но приближаться к пациенту, очевидно, покуда опасался. Разумные люди не суются под копыта разъяренного быка.

Леди Присцилла поморщилась. Она вовсе не выглядела польщенной таким доверием.

— Могу ли я отказаться? — поинтересовалась она сухо.

— Разумеется, — поджал губы поверенный. — Однако этим вы нарушите последнюю волю вашей родственницы. И могу вас заверить, леди Присцилла, что ваши обязанности не будут слишком утомительны.

При такой постановке вопроса леди Присцилле увиливать было неловко, и она нехотя кивнула.

— Скандал! — проревел полковник Хьюз. — Это немыслимо! Незаконно!

— Мы бы не допустили ни малейшего нарушения закона, — оскорбился поверенный. — В правилах наследования не оговаривается, что душеприказчик непременно должен быть мужского пола.

— Но это же подразумевается! — возмутился полковник Хьюз. — Иное никому и в голову не могло прийти!

— Это слишком умозрительно, — развел руками поверенный.

— Все, что прямо не запрещено законом, — разрешено, — вставил расхожую юридическую сентенцию инспектор и поднялся. — Благодарю, мистер Симмонс.

— Надеюсь, вы останетесь на ленч? — тоном гостеприимного хозяина предложил Родерик.