Овсянка, мэм!

Полковник Хьюз, уже начавший было успокаиваться, снова побагровел.

Однако доктор ловко влил в него остатки микстуры, сокрушенно посмотрел на опустевший пузырек и пробормотал:

— Надо было прихватить целую бутыль...

Один только Родерик Хьюз принялся за ленч с аппетитом. Он уплетал тосты, намазывая их черносмородиновым джемом.

Полковник Хьюз сидел, подперев голову рукой и мрачно сверля взглядом оленьи рога на стене. Еда на тарелке перед ним осталась не тронута.

Гости — все до единого — явно чувствовали себя ужасно неловко. Однако между ними словно пролегла невидимая черта, разделившая их на две неравные группы. Местные жители ерзали в ожидании счастливого момента, когда можно будет сбежать домой. Приезжим деваться было некуда, им придется ждать дознания.

Родерик занял кресло покойной матери и, размахивая очередным тостом, разглагольствовал.

— Думаю, мне придется выделить деньги на ремонт дома. Не хватает еще парочки ванных и бильярдной. И пора наконец провести центральное отопление! Эти камины пожирают массу дров, а в комнатах все равно холодно.

— Это мой дом, — буркнул его отец, глядя на сына исподлобья.

Родерик почесал щеку.

— Ну да. Но я же буду наезжать сюда на уик-энды с друзьями, так что могу и раскошелиться.

Полковника Хьюза перекосило. Лицо поверенного выражало вежливое недоумение.

Местные жители кисло переглянулись. Видимо, в понимании Родерика отдых с друзьями — это развеселые пирушки, когда музыка и шум на всю округу. Веселенькая перспектива для соседей!

У викария стало такое лицо, будто он прикидывал, не заказать ли сразу бочку-другую святой воды и пару фунтов ладана. Хотя сомневаюсь, что это поможет.

— Родерик, милый, — мягко сказала леди Сибил, разрезая на дольки яблоко. — По-моему, нам стоит сменить тему.

— Поговорим о погоде? — рассмеялся он. — О, эта тема никогда не подведет! Давайте все обсудим замечательный дождь. Он так чудесно освежает, правда?

По стеклам барабанили крупные капли.

Леди Присцилла нахмурилась и стукнула об пол тростью.

— Постеснялся бы! Тело твоей матери еще не опустили в могилу.

— Да будет вам, тетя Присцилла, — поморщился Родерик, ослабил узел галстука и потер шею. — Какой смысл притворяться? Завещание-то уже зачитали.

— Но еще не утвердили, — напомнил инспектор негромко.

Родерик поднял брови.

— Думаете, где-нибудь за обивкой кресла обнаружится новое? Бросьте, такое бывает только в романах. Но, если вам будет спокойнее...

Он поерзал, демонстративно запустил руку за подушки кресла и вдруг застыл.

— Смелее, — подбодрил инспектор с насмешкой. — Покажите нам, что вы там нашли.

Родерик сказал с досадой:

— Ну и болван же я!

Он вытащил руку с зажатым в ней листком.

— Позвольте. — Инспектор ловко отобрал у него бумагу и развернул.

— Что там? — вытянул шею Родерик, пытаясь заглянуть ему через плечо.

Инспектор молча продемонстрировал всем за столом лист с надписью, составленной всего из двух фраз: «Хотите узнать кое-что интересное? Я вам расскажу!» Слова были вырезаны из газеты и наклеены на лист.

Лицо полковника Хьюза сделалось скорбным. Не завещание!

— Колонка Стива Паркинсона, — пробормотал мистер Гилмор, с интересом разглядывая записку. — По-моему, стоит снять отпечатки пальцев, старина.

— Разумеется, — отмахнулся инспектор. — Хотя сомневаюсь, что мы найдем что-то полезное. В наше время все знают об отпечатках пальцев.

— Кто такой этот Стив Паркинсон? — осведомилась леди Присцилла, глядя на записку, словно на таракана.

— Скандальный журналист из «Альбион-ньюс». — Профессор не утерпел, воспользовался случаем проявить свою осведомленность. — Он каждую статью предваряет этой фразой.

— Точно! — прищелкнул пальцами Родерик. — А я-то подумал, что-то знакомое. Значит, маму шантажировали? Вот вам и разгадка.

И вновь ожесточенно почесал шею, на которой появилась красная сыпь. Что это с ним?

На лице викария отразился ужас. Убийство, шантаж — в его тихом приходе?! Сестра успокаивающе погладила священника по плечу.

— Не думаю, мистер Хьюз, — ответил инспектор очень вежливо. Он всегда так делал, когда хотел поставить собеседника на место. — Текст больше похож на послание какого-нибудь доброхота.

— Я слышал, осторожные шантажисты часто так начинают, — возразил Родерик быстро. — Так сказать, сначала прощупывают почву, а после уж требуют денег.

— Как любопытно, — заметила леди Присцилла вполголоса. — Откуда тебе это известно?

Он махнул рукой и откусил кусочек тоста.

— Где-то слышал. Знаете, как бывает? Говорят то тут то там.

Леди Присцилла недоверчиво покачала головой, а инспектор добавил:

— Шантажисту невыгодно убивать жертву.

— С мертвой коровы молока не надоишь! — выдал вдруг полковник Хьюз, а Леона захлопала в ладоши.

Говорить она по-прежнему не могла, зато вовсю пользовалась жестами. Таким нехитрым способом ей удавалось выражать огромный спектр эмоций. Актерское мастерство, ничего не скажешь.

Родерик нахмурился, отодвинул манжет рубашки и почесал руку — яростно, оставляя полосы от ногтей. Посмотрел на свою кожу, испещренную россыпью мелких волдырей, и удивленно сказал:

— По-моему, я заболел.

Началась суета. Доктор подскочил с места, кажется, проклиная день и час, когда он вздумал заглянуть в дом Хьюзов. Лакея отослали за полотенцами и горячей водой — бог весть, для чего. Полковник Хьюз вышагивал из угла в угол. Поверенный что-то вполголоса объяснял инспектору. Я разобрала только, что речь шла о том, кому достанется имущество в случае смерти Родерика. Не рановато ли его хоронят?

Доктор пощупал пульс Родерика, заглянул в зрачки, внимательно изучил покрасневшую кожу, измерил температуру. Роуз, добрая душа, ему помогала.

— Что скажете, доктор? — осведомилась леди Сибил, отламывая ложечкой кусочек пирожного.

— Нервы? — предположила леди Присцилла иронически.

— Побойтесь бога, тетя Присцилла! — возмутился Родерик.

Викарий набожно перекрестился.

Доктор неторопливо складывал в чемодан тонометр, градусник и прочие пугающие медицинские принадлежности.

— Я бы сказал, сильная аллергия. У вас раньше такое было?

— А как же. — Лицо Родерика просветлело. Очевидно, он тоже успел вообразить себя на смертном одре. — На мед!

— Мед? — странным тоном повторил инспектор и подошел к буфету. — Но сегодня его не подавали.

— Я ел только тосты с черносмородиновым джемом, — сказал Родерик быстро. — И пил чай.

— Чай я сам заваривал, — скорбным голосом проговорил дворецкий, как будто это приравнивалось к признанию в убийстве. — Черный, без сахара и молока.

— Значит, джем... — Инспектор взял баночку, понюхал и, сунув палец, лизнул. — Я не специалист, но, по-моему, тут много меда. Мистер Хьюз, вы ничего подозрительного не заметили?

— Он был слишком увлечен, — съязвил полковник Хьюз, — разглагольствуя о перестройке дома.

— Ничего такого. — Родерик бросил на отца взгляд, в котором не было ни унции сыновней любви, и украдкой почесал ладонь.

Доктор тут же принялся отмерять какую-то микстуру, бурую, как хелат железа. Родерик принял ее без возражений и выпил залпом, только поморщился.

— Но в этом джеме нет меда, сэр! — ужаснулся дворецкий, хватая воздух ртом.

— Как назло, валерьянка закончилась, — с досадой пробормотал доктор и велел: — Уильямс, налейте себе немного коньяка.

— Но...

— Назначение врача! — сурово отрезал доктор Пэйн, и дворецкий повиновался.

Дождавшись, пока в лицо слуги вернутся краски, инспектор уточнил:

— Вы сами варили этот джем?

— Наша кухарка, — кивнул дворецкий, учащенно дыша. — Мастер Родерик... Простите, молодой хозяин с самого детства его любит. Только никому бы и в голову не пришло бы класть в него мед. Все знают, что молодому хозяину его нельзя.

— То есть случайность исключена, — заключил инспектор. — Доктор, что произошло бы, если бы мистеру Хьюзу не оказали помощь вовремя?

— Сложно сказать. — Доктор пригладил рукой рыжеватые волосы, его конопатое лицо стало очень серьезным. — Но, судя по скорости развития аллергической реакции... Вплоть до летального исхода от отека гортани. Мистеру Хьюзу очень повезло, что у меня было при себе нужное зелье.

— Значит, в доме по-прежнему орудует отравитель? — вдруг тоненьким голоском спросила Леона. — Ну и дела!

— Ты опять говоришь! — обрадовался профессор.

Леона, морщась, потерла горло и бросила на старую ведьму опасливо-ненавидящий взгляд. Леди Присцилла лишь посмеивалась.

Инспектор вдруг хлопнул себя по коленям и поднялся.

— Кто из вас знал, — обвел он взглядом присутствующих, — об аллергии мистера Хьюза?

— Все знали, — сообщила леди Присцилла, кашлянув. — Помните, позавчера за обедом Хелен распекала нового лакея, который по ошибке подал Родерику окорок в медово-горчичной глазури?

— Да. — Инспектор почесал переносицу. — А почему вообще к столу подали такое опасное кушанье? Мне кажется, это не в характере леди Хэлкетт-Хьюз.

— Это любимое блюдо полковника Хьюза, — отмахнулась леди Присцилла. — Окорок по этому рецепту подавали на каждом званом обеде, который устраивала Хелен.

— Благодарю за разъяснения, — церемонно ответил инспектор. — А теперь я вынужден попросить вас подвергнуться обыску.

— Опять?! — простонала Леона. — Сколько можно?

— Прошу прощения, — очень формально извинился инспектор. — Но это необходимо.

Ничего подозрительного не нашли.

Я подслушала, как инспектор с досадой сказал мистеру Гилмору:

— Должно быть, убийца заглянул в столовую заранее. Вчера вечером я снял констебля с караула, заключив, что ничего интересного тут не осталось.

— Не бери в голову, старина. — Мистер Гилмор похлопал раздосадованного инспектора по плечу. — Ты ведь не можешь приставить к Родерику Хьюзу круглосуточную охрану. Если его и впрямь собрались отправить на тот свет...

— Ты сомневаешься? — Инспектор устало вздохнул. — Нет, Чарльз. Я не верю в такие совпадения.

— Инспектор! — К нему, сердито стуча тростью, подошла леди Присцилла. — Меня не выпускает ваш констебль!

— Все верно, леди Присцилла. Это мое распоряжение.

— Вы обещали, что после ленча мы будем вольны покинуть этот дом.

— Обстоятельства изменились. — Инспектор склонил голову к плечу.

— Ничуть! — отрезала леди Присцилла. — Нам — мне и моим служащим — ничего не известно ни о каких покушениях. Если желаете, можете позже приехать и нас допросить. А сейчас или арестуйте нас, или мы едем домой!

Инспектор смерил пожилую леди задумчивым взглядом. Очевидно, в причастность леди Присциллы он не верил и ссориться с ней по пустякам не хотел.

— Хорошо, — сдался он. — Я загляну к вам завтра.

— Благодарю, — склонила голову она. — Роуз, Мэри. Мы уезжаем.

— А как же я? — возмутился Родерик, которому после волшебной микстуры стало заметно легче. — Мне нужен уход. Правда, доктор?

Доктор Пэйн промолчал, только окинул пациента не слишком благожелательным взглядом.

— Разве? — отозвалась леди Присцилла рассеянно.

— Точно! — Родерик энергично закивал, глядя на Роуз. — Без медсестры я просто не обойдусь. Так что вы, мисс Карпентер, никак не можете меня бросить.

— Не понимаю, при чем тут я? — отозвалась Роуз холодно. — За вами вполне может ухаживать кто-то другой.

На отечном лице Родерика отобразилось удивление. Кажется, он и мысли не допускал, что рыбка может сорваться с крючка. И это после утренней сцены на лестнице? Ну и ну.

— Вы же медсестра, — ухмыльнулся он. — Заботиться о больных — ваш долг.

Роуз вспыхнула.

— Я нахожусь на службе у леди Присциллы. Почему бы вам, мистер Хьюз, не попросить о помощи... скажем, леди Сибил?

Леди Сибил выразительно потерла перебинтованную лодыжку.

— Боюсь, я сама прикована к постели. Придется вам, милый Родди, обойтись горничной.

Лицо у Родерика стало таким, что Леона прыснула и заявила бестактно:

— Натянули вам нос!

Очевидно, вынужденное молчание на пользу ей не пошло.

Леди Присцилла произнесла чопорно, хотя в глазах ее плясали бесенята:

— Благодарю за теплый прием, Родерик. Полковник Хьюз. До свидания.

И мы с невыразимым облегчением покинули избранное общество.

В гостях хорошо, зато дома не подсыплют яду!