– Лимьен не твоей крови! – прервала она сына. – За восемнадцать лет брака Марим так и не подарила тебе наследника. Ведь тогда Лимьен ничего бы не получил. Благодаря твоему с ней политическому браку ты стал одним из приближенных лиц императора. Ты гордо носишь звание эшта, но в этом доме больше не было света, – из каждого слова Ирмоны сочилась горечь.
Какая глупость, какая ирония! С уходом темной ведьмы ушел свет из этой семьи. Луцирия оставила о себе неизгладимое впечатление. В ней было больше благородства и достоинства, чем в любом дворянине. А доброта! Как к такой тьме мог настолько сильно льнуть свет? Она умела вызвать улыбку на губах Ирмоны, даже почивший глава рода Сальторн, вечно хмурый, сдержанный, иной раз смеялся как мальчишка. Конечно же, это видела только его супруга. Где видано, чтобы глава великого рода хохотал как горный гоблин над очередной проказой ведьмочки.
– Думаешь, Арэю примет наше общество? Она темная и полукровка! – Его отчаяние нарастало с каждой минутой.
– Я тебя умоляю, Трэил! – закатила глаза Ирмона. – Война между империями давно закончилась! Мы не живем прошлым.
– Для ее же блага…
– Для ее блага или твоего? – снова прервала Трэила мать. – Ты просто боишься, что девочка, нет, что твоя дочь станет для тебя ежедневным напоминанием совершенной тобой ошибки. Мой дорогой мальчик, неужто ты думаешь, что я не знаю, как часто ты смотришь на портрет Луцирии? На портрет женщины, что приняла изгнание ковена за связь с тобой. Она отказалась от всего ради любимого мужчины и была предана!
– Отец был против наших отношений! – разъяренно воскликнул дракон.
В глазах Трэила вспыхнуло янтарное пламя, зрачки приняли вертикальное положение.
Только воспоминания о Луцирии могли с легкостью вывести его из равновесия.
– Твой отец всего лишь хотел увериться, истинны ли твои чувства или же это очередная прихоть, – Ирмона сердито поджала губы. – И в то время как его собственный сын провалил это испытание с треском, Луцирия прошла его с гордо поднятой головой. Ведьма в открытую заявила, что проклянет его, если он заставит тебя страдать, и также заявила, что будет каждую ночь молить Светлых богов о благополучии его семьи, если он позволит вам любить друг друга. Темная – молить Светлых богов! – Старая драконица по сей день сокрушалась, стоило вспомнить о словах Луцирии. – Но нам ли контролировать чужие сердца, когда мы не в состоянии совладать с собственными? А ты смог.
– Довольно!
– Пока я глава этого дома, не смей мне перечить! – повысила голос Ирмона. – Я не воспитывала своего сына трусом! Но, похоже, тот трусливый мальчишка до сих пор прячется в твоей душе, – гневно продолжила она. – Не перекладывай вину на меня и своего отца. Она только твоя, Трэил. Девочка останется здесь! Плевать я хотела на причину, которая привела ее в Свободные земли. Да пусть хоть Проклятые боги за руку ее сюда привели! Наследница рода Сальторн останется там, где ее законное место! – гаркнула Ирмона, испепеляя сына предупреждающим взглядом, но тут же смягчившись, добавила: – Мы все ошибаемся, Трэил. Не страшно совершать ошибки. Страшно не пытаться их исправить.
***
Я влипла в очередные проблемы? Стоило лэру Бэлимору увидеть этот треклятый перстень, он словно с цепи сорвался! Я бы и рада снять реликвию, но перстень ни в какую не хочет слезать с моего пальца!
В последнее время я слишком часто сначала делаю, а потом думаю. Как бы это не переросло в привычку. Плохую привычку. И кстати, о плохом. Что-то они слишком долго обсуждают флористку. Да-да. Именно так поспешно представил меня лэр Бэлимор своей матери, прежде чем утащил ту в стеклянную оранжерею.
Старуха на какое-то мгновение даже поверила, но стоило ее взгляду скользнуть все по тому же перстню, и на губах лиры Бэлимор заиграла такая улыбка, что мой внутренний голосок жутким тоном зашептал: «Омас станет меньшим из твоих зол».
Чую, не стоит мне связываться с этими светлыми. Ох, чую, добром это не кончится.
– Арэя…
Я так задумалась, что от неожиданного голоса лиры Бэлимор подскочила на ноги.
– Не стоит нервничать, моя дорогая, – хохотнула старуха, указав рукой на кресло, где я сидела.
А вот это верный признак, что нервничать еще как нужно! Я же просто флористка, приехавшая покорять Свободные земли своим мастерством. Такое душевное и радостное «моя дорогая» с этим совсем не вяжется.
– Годвих, чай и закуски!
Кому она отдала приказ, я не поняла. А когда обернулась, увидела седовласого мужчину в белой с серебряной окантовкой форме у дверей гостиной.
Этот батлер что, из воздуха появился? Сюда ведь никто не входил!
– Сию минуту, госпожа, – склонился он, тенью шмыгнув за дверь.
– Итак, моя дорогая Арэя, как тебе в Свободных землях?
– Красиво тут у вас, хоть глаза выколи. Светло, ярко, сказка для темного, – тихо пробормотала я некогда сказанную фразу одному дракону. – Но, знаете, цветочки кончились, с украшениями совсем неслыханный дефицит, если не возражаете, мне бы эту проблему обсудить с лэром Бэлимором наедине, – нервно улыбнулась я старухе.
– Возражаю, моя дорогая, воз-ра-жа-ю! – ехидно прищурилась лира и добавила, укоризненно покачав головой: – Не стоит тебе подыгрывать Трэилу, Арэя. У него хватает плохих привычек. Он правда думал, что я не пойму, кого именно он привел в мой дом?
Я насторожилась.
– Вижу, ты не собиралась говорить моему сыну, кем приходишься ему на самом деле. Но за тебя это сделала реликвия на твоем пальце. Она безошибочно определяет истинную кровь рода. Перстень является семейной реликвией рода Сальторн, к которому ты принадлежишь, моя милая темная ведьмочка.
От этой ее улыбки у меня холодок по спине пробежался.
Но теперь-то понятна причина поведения лэра Бэлимора. Должно быть, его обуревали не самые приятные чувства. А утащил он меня с площади, чтобы не дай боги кто-то что-то не увидел или не услышал?
– Для чего ты разыскивала Трэила?
Вроде бы простой вопрос, но что-то мне подсказывало, этой старухе лучше не лгать.
– Я не признаю вашего сына своим отцом, – четко выговаривая каждое слово, я не отвела взгляда от ее проницательных глаз. – И я не собираюсь тревожить покой вашей семьи, лира Бэлимор, даю слово. Я пришла вернуть это.
Достав из сумки деревянную шкатулочку и магией вернув ей прежний вид, я поставила шкатулку на столик из светло-бирюзового стекла, открыла крышку.
– Учитывая место, где мы жили, монеты явно не принадлежали моей маме. Я не знаю, сколько всего их здесь было, но…
– Луцирия не потратила ни одной монеты, – уверенно сказала старуха, взяв золотой белар. – Я послала их ей.
И почему мне кажется, что она лжет?
– Ты же здесь не только ради этого? – На ее губы вернулась улыбка, белар был небрежно брошен в общую кучу монет.
– Мне нужна была помощь. Я решила, что лэр Бэлимор окажет мне поддержку по старой дружбе. – И, предотвращая ее дальнейший вопрос, пояснила: – Северным Приграничьем правит градоправитель Омас. Он имеет большую власть в тех краях. Темный маг намеревался взять меня в жены, но не из любви, ему нужна была моя сила – предшествующее Вознесение. Я знаю, что лэр Омас погубил уже трех молоденьких ведьм, две из них исчезли, а последнюю нашли мертвой в лесу. Уверена, они не единственные. Но у меня нет доказательств.
– И ты сбежала, – догадалась лира Бэлимор. – Если бы Луцирия была жива, она бы не позволила мерзавцу причинить тебе вред.
– Но мама мертва. А дядя Сайлас не смог бы выстоять против темного мага. Он и лэр Бэлимор были друзьями, разве нет?
– Сайлас? – глаза старухи округлились от удивления. – Сайлас Доирбер? Светлый дракон не смог совладать с таким-то темным магом?
– Д-дракон? – не поверила я услышанному.
– Конечно же! Сайлас, как и твой отец, драконы по крови. Чистокровные! – гордо возвестила лира.
Сказать, что ее слова удивили, – значит ничего не сказать. Я была в полнейшем ступоре! Нет, умом я понимала, что дядя отличается от обычных людей, но чтобы светлый, да еще и дракон?! За все эти годы я ни разу не чувствовала в нем эфир. Разве такое возможно?
– Ты не знала?
Лира Бэлимор была удивлена не меньше моего.
– Вот в чем дело, – понимающе закивала старуха.