«Что ж, – Сазонов вздохнул, – вот она, девушка его мечты, которая в эту минуту проходит мимо него. И с этим приходится мириться! А что он ей может предложить? Тем более, что в свете последних событий еще непонятно кто он: уволенный или подследственный!»
Погрустнев от таких мыслей, начальник цеха, повернулся и махнул девушке своей мечты рукой:
– Идемте в холодильный цех. Отрежем вашей псине самый лучший кусок.
– Это не моя псина, – пояснила Тамара и поплелась следом, – Эта псина одного из акционеров.
– Жаль… – протянул Сазонов.
– Жаль? Чего? – удивилась Тамара.
– Что у вас нет собаки. Я отрезал бы ей лучший кусок.
Неожиданное и странное признание в любви слетело с его уст быстрее, чем он подумал о его последствиях. Поняв, что произошло, Сазонов замер, испугавшись. Его даже пот прошиб, выступив на лбу тремя крупными каплями. Хорошо, что девушка, видно не слишком им заинтересованная, пропустила столь пылкое излияние чувств мимо сердца, лишь пошутив:
– У меня попугайчики. А они, как и я вегетарианцы.
«Я ей совсем не нужен», – еще раз взгрустнул начальник цеха и отворил дверь в помещение, где в темноте висели свежие туши, дожидающиеся своей очереди на разделочный стол.
Он включил свет и тут же позабыл о том, что еще минуту назад чуть не сделал предложение незнакомой девушке. Посреди большой комнаты на кафельном полу под тушами лежал человек. Сначала он увидел его ноги в темных брюках и черных ботинках. Ноги эти лежали как-то неестественно. Вообще-то и сам человек был совершенно неуместным в холодильном цехе, тем более лежащим. Стоящий – еще куда ни шло, но лежащий…
Тамара тоже заметила ноги мужчины и испуганно прижалась спиной к холодному косяку.
– Что он тут делает? – недоуменно пробормотал Сазонов и направился к лежащему, аккуратно пробираясь между тушами.
Тамаре очень не хотелось следовать за ним, учитывая, что вокруг болтались тела мертвых животных, но любопытство, присущее любой женщине не зависимо от ее социального положения, образования и внешних данных, взяло верх. Она поднялась зачем-то на носочки и подобно балерине, готовой исполнить замысловатое па, ринулась следом. Тут Сазонов, как-то неприлично крякнув, резко остановился. Тамара налетела на его спину и осторожно выглянула из-за его плеча.
– Что он тут делает? – растерянно повторил Сазонов дрожащим голосом.
– Что вы так разволновались, – съязвила Тамара, видя из-за его плеча лишь темный затылок лежащего и руку в белом халате, – Он же в форме. Может он спит.
– Я никогда не видел человека, по своей воле лежащего в холодильном цехе, – глухо отозвался Сазонов, – Разве что на его спине было бы огромное красное пятно.
– Что?! – Тамара изловчилась и, отодвинув не сопротивляющегося начальника цеха, оглядела лежащего целиком.
И ее тут же захлестнула паника. Кровь прилила к лицу, голова закружилась. Человек в белом халате не спал. Он был либо мертв, либо приближался к этому состоянию, о чем свидетельствовало огромное красное пятно крови на его спине.
– Эй! – позвал человека Сазонов, – Алло!
Тот не откликнулся.
– П-пульс! Проверьте пульс! – задыхаясь, прошептала Тамара, изо всех сил цепляясь за локоть своего спутника.
Сазонов потянулся к руке лежащего, дотронулся до нее кончиками пальцев и тут же отпрянул в сторону.
– Да какой там пульс! – выдохнул он явно через силу, – Температура тела как в этом холодильнике.
– Вы хотите сказать, что он умер? – пискнула секретарша.
– Умер и уже успел окоченеть, – пробормотал начальник цеха, а потом резко повернулся к Тамаре, схватил ее за плечи и жарко зашептал в лицо, – Вот что, вы же секретарша директора, да?
Она испуганно кивнула, даже не удивившись, что он переспрашивает после длительной дискуссии как раз на тему ее секретарства.
– Тогда пулей бегите к своему начальнику и доложите обстановку.
– А милиция? – шепотом спросила Тамара, убежденная в том, что в таких случаях любой гражданин в первую очередь сообщает о происшествии именно в органы правопорядка.
– Пускай они и решают, кого и когда вызывать, – отчеканил Сазонов и, развернув ее к двери, легонько подтолкнул в спину, – Бегите, Тамара, нигде не останавливайтесь и никому ничего не говорите. Сначала Тарасову сообщите!
Тамара послушно поцокала на каблуках, что в ее понимании означало побежать. Сазонов, глядя ей в след, подумал, что такой цапельной походкой она достигнет кабинета своего боса не раньше, чем через пятнадцать минут. Пока то да се, словом, у него в запасе есть минут тридцать – сорок. Этого вполне достаточно, чтобы осмотреть тело и принять решение, как вести себя дальше. То, что этот человек теперь лежащий лицом в пол с дыркой в спине у левой лопатки и с огромным красным пятном на халате как-то связан с тем, что беспокоило его самого последнее время, Сазонов не сомневался.
Глава 4.
– Что ответит блондинка, если спросить, работает ли мигалка?
– Работает. Не работает. Работает. Не работает…
(Из сборника анекдотов)
– Ну, как прошла вчерашняя вечеринка? – Тимофей со скучающим видом переложил несколько деловых бумаг с одного края стола на другой.
Честно говоря, ему было плевать, как там прошла эта чертова вечеринка. Более того, ему очень хотелось поскорее выпроводить Марго и заняться неотложными делами. Но он прекрасно знал, Марго просто так не выпроводишь. Вернувшись в Москву, она погрузилась в рутину летней жизни. Впрочем, жизнь у нее хоть летом, хоть зимой была одинаково рутинной. Однако летом эта рутина наводила тоску как-то особенно жестоко. И Марго страдала. Она пережидала время от одной вечеринки до другой. И, по всей видимости, в кабинете Тарасова, как раз коротала часы перед очередной встречей со старыми, до боли надоевшими приятелями. Сейчас она сладко потянулась, подкинула свою глазастую собачонку и наморщила прелестный носик:
– Ужасно! Кто этот херр Шульц, которым вы так дорожите?
– Ну… – Тарасов полистал настольный ежедневник, понял, что завтра у него переговоры с генеральными поставщиками говядины, и начал потихоньку раздражаться. К этой встрече нужно серьезно готовиться, а он уже второй час развлекает скучающую иждивенку.
«Не так уж не прав Ванька, который советовал держать Марго подальше от завода!» – подумал он и сжал кулаки.
Вслух же он проговорил вполне миролюбиво:
– Херр Шульц главный технолог нашего предприятия. Очень ценный сотрудник.
Марго, казалось, ждала этой реплики. Она сдвинула брови и проговорила возмущенно и с тем напором, с которым говорит женщина, долго обдумывавшая свою речь:
– Не знаю, какой он сотрудник, но кавалер из него совсем никудышный!
– Да? А что так? – зверея, поинтересовался Тарасов.
И Марго с воодушевлением поведала ему свою версию событий:
– Сначала он заперся в туалете и проторчал там около часа. Потом потаскался за мной минут двадцать для приличия, а после этого и вовсе испарился, сославшись на какие-то неотложные дела на заводе.
– На заводе? В десять вечера? Какие у него могут быть тут дела в это время? – удивился директор предприятия.
– Ну, не знаю! – Марго пожала плечами и поджала пухлые губки. Вид у нее был очень обиженный, – И ты еще утверждал, что он в меня без памяти влюблен! – она горестно покачала головой и взглянула на Тимофея глазами старой учительницы, уличившей пятиклассника в незнании таблицы умножения, – Милый мой, ты ничего не понимаешь в любви. Я видела много влюбленных в меня мужчин. Этот ваш немецкий хер не похож ни на одного из них.
– То, что он в тебя влюблен, утверждал вовсе не я, а Рубцов, – усмехнулся Тарасов, – И вообще, это его идея свести тебя с немцем. Вот с него и спрашивай.