– Вы что, самолично зарезали животное, чтобы добыть кусок мяса для Мао? – удивленно вскинула брови Марго, оглядывая секретаршу с ног до головы.
– Что, Тамара?! – взволнованно вопросил директор, который в отличие от Марго тут же понял, что с секретаршей случилось нечто неладное. Она никогда не позволяла себе врываться в кабинет начальника без стука, да еще в таком виде.
Тамара сделала глубокий вдох, открыла глаза и произнесла глубоким, загробным голосом:
– Там человека убили.
– Какого человека? – не понял Тарасов.
– Не знаю. Мы с господином Сазоновым пошли в холодильный цех, чтобы отрезать мяса для собаки. А там лежит человек. Мертвый, – пояснила она медленно, делая ударение на каждое слово.
– С кем вы пошли? – Тимофей потер указательными пальцами виски.
Кровь забродила по голове в ускоренном темпе, в ушах шумело. Он уже понял, о чем говорит секретарша, но какой-то частью мозга все еще отказывался верить в услышанное. Обычно в таких случаях люди восклицают: «Мне это не сниться? Ущипните меня, пожалуйста».
Ничего такого директор мясокомбината восклицать не стал, он только тер пальцами виски, разглядывая исподлобья Тамару.
– С господином Сазоновым – начальником цеха деликатесов, – отрапортовала она, – Он послал меня к вам, чтобы вы решили, когда вызывать милицию.
– Точно! – ни с того ни с сего с большим энтузиазмом провозгласил окончательно растерявшийся Тимофей, – Точно! Нужно решить, когда вызывать милицию, – он вдруг замер, пытаясь осознать весь ужас новости, которая влетела в его кабинет вместе с секретаршей. Видимо, наконец, осознал и, застонав, – Господи! – уронил лицо в ладони.
– Может воды? – участливо осведомилась Тамара.
– Вы узнали мертвого человека? – промычал директор, не отнимая ладони от лица.
– Я видела только его затылок, – честно призналась секретарша, потом сочла нужным добавить, – Господин Сазонов ждет ваших указаний. Мы ничего не трогали и никому ничего не говорили.
– Понятно… – Тарасов поднял голову, посмотрел на нее больными глазами, и неожиданно по-деловому сухим голосом распорядился, – Найдите Рубцова. Пусть срочно идет ко мне в кабинет.
– Я что-то не поняла, – Марго, до этого не только не проронившая ни слова, но и не обернувшаяся к Тамаре, требовательно посмотрела на нее, – Вы мясо не принесли?
***
Николай Рубцов с утра пребывал в прекрасном расположении духа. Он проснулся в объятиях длинноногой шатенки, которую звали ни то Лена, ни то Оля. Кроме ласк под теплыми струями утреннего душа, он получил от нее прекрасный завтрак из яичницы с беконом и ароматного кофе с мягкой булочкой. Он заверил ее в вечной любви и обещал позвонить вечером. Правда, при этом забыл записать номер ее телефона.
«Все к лучшему, – подумал Рубцов, выбегая из подъезда незнакомого ему дома где-то в районе Дмитровского шоссе, – Если мне когда-нибудь захочется ее увидеть, ноги сами приведут меня к ее квартире».
Он был уверен, что, когда бы ноги его не привели, шатенка с невразумительным именем будет ему рада.
Мурлыкая под нос легкие песенки, льющиеся из динамиков радио, Рубцов докатил до завода. Паркуя на стоянке свою новенькую Митцубиси завлекающе золотистого отлива, он размышлял, что быть холостым не в пример лучше, чем быть женатым. Вот хотя бы взять сегодняшнее утро. Таких приятных утренних пробуждений у женатого человека от силы наберется с десяток. И все они уже состоялись в период медового месяца. А потом начались извечные семейные проблемы с бурными или томительно скучными выяснениями отношений, подсчетом семейного бюджета, обсуждением того, что нужно купить в магазине, забрать или отнести в химчистку и так далее, так далее до самого развода или счастливой, конечно, с Рубцовской точки зрения в кавычках, смерти в один день. У Николая же медовый месяц продолжался с момента его полового созревания и по сей день. Не отягощенный серьезными отношениями он всегда имел цветущий вид, прекрасное настроение и тугой кошелек.
Войдя в помещение проходной, он застал забавную сцену: охранник никак не желал впускать на территорию завода херра Шульца, который, по мнению охранника, не соответствовал принятым нормам санэпиднадзора, а проще сказать имел жуткий вид.
– Вот, – кивнув на немца, возмущенно пояснил охранник своему начальству, – Утверждает, что он наш главный технолог. Николай Георгиевич, я прекрасно знаю в лицо нашего главного технолога, он совсем не похож на этого бомжа, от которого винищем разит, как от пивного ларька!
– Я есть Густав Шульц. Господин Рубцов, сказать ваш цербер, я есть Густав Шульц.
– Херр Шульц? – удивился Николай, оглядывая немца, – Вы же должны были весело провести время с Марго? Где вы провели эту ночь?
– Я быть у Бутырка, – устало изрек главный технолог и, потрогав подбитый глаз, поморщился.
– У Бутырки? – еще больше изумился Рубцов, – На тротуаре что ли ночевали?
– У Бутырка! У! – херр Шульц обеими руками изобразил некое подобие плавания в стиле кроль.
– Внутри что ли? – уточнил начальник охраны.
– Йа, йа! – закивал немец.
– Н-да… – протянул Николай, и, обняв несчастного за плечи, повел мимо очумевшего охранника, – Надо это обсудить.
Теперь, спустя полчаса объяснений, он, наконец, отпустил немца и в припрыжку бежал по лестнице к кабинету директора. На лице его застыла широченная улыбка.
«Ох, если бы у меня был нужный дар, точно настрочил бы фельетончик! – весело думал он про себя, – А так придется довольствоваться парой минут внимания в компании! Ну, и анекдот!»
Забежав в приемную Тарасова, он краем глаза увидел секретаршу, которая выглядела, прямо скажем, не лучшим образом. Она названивала по телефону, а когда увидела Рубцова, просто остолбенела, словно столкнулась с приведением.
– Ты чего, Тамара?! – он задержался на мгновение.
– Ой, а я как раз вас разыскиваю, – странным деревянным голосом сообщила девушка, – Проходите, Тимофей Петрович вас ждет.
– Да? – еще больше удивился Рубцов, – Он что, уже знает?
– Разумеется, – грустно ответила Тамара.
Николай нахмурился. Непохоже, чтобы Тамара так горевала из-за разбитой физиономии херра Шульца. Тем не менее, он распахнул дверь кабинета и радостно сообщил с порога:
– Слушай, я тебе сейчас такое расскажу, обхохочешься.
– Уже обхохотался до полусмерти! – ответил директор предприятия таким тоном, что Рубцову расхотелось рассказывать анекдот, посвященный ночному приключению херра Шульца.
Теперь он увидел, что в кабинете сидит еще и Марго, на руках у которой все та же мерзкая собачонка, а цвет лица Тимофея приближен к широко рекламируемой на телевидении бумаге для принтера. Белый, как альпийский снег.
– Ну и? – осведомился начальник охраны.
– Коль, у нас труп!
– Не смешно, – ответил Рубцов.
– Сам знаю…
– Слушайте, мне надоело! – неожиданно возмутилась Марго, – Полчаса какого-то дешевого спектакля! Сейчас как в мексиканском сериале новость пойдет по заводу, и все начнут заламывать руки, закидывать головы и закатывать глаза. Я не дождусь своего кофе, а моя собака так и не съест мясо. И я, кстати, совершенно не вижу связи между моим кофе и трупом на заводе. Если, конечно, не убили того, кто должен был мне этот кофе доставить!
– Марго! – воскликнул Тарасов, – У нас проблема!
– Ну, так пойдемте и решим ее поскорее, – она поднялась, всем своим видом выражая негодование, – А то я до вечера просижу, так и не выпив свой утренний кофе.
– Если уж на то пошло, – Тимофей тоже встал из-за своего стола, – Ты можешь доехать до ближайшего приличного кафе и там выпить свой утренний кофе!