Под крылом ангела

Глава 3

Аглая… Женщину, которая родила меня, звали так. Редкие имена это тоже мой личный триггер. Они преследуют меня в течении почти всей жизни. Даже у прислуги и той были трудно запоминающие имена.

Отец сам тщательно занимался подбором персонала. Я не интересовался, но уверен, что и мое имя выбирал лично он. Вряд ли Демид спрашивал разрешения на это у матери. Сотни дней и гораздо больше ночей в прошлом я потратил на то, чтобы вспомнить ее образ.

Мне бы хватило и смутного ее очертания, цвета глаз. Но не было никаких просветов. Совсем ничего. Я и голоса ее не помню. С трудом помню некоторые, очень короткие отрывки с ее материнскими объятиями.

Я бы мог воспользоваться гипнозом. Но не позволю никому копаться в своей голове. Феликс Агеев, который может вылечить любого психа, даже понять маньяка, не в силах справиться с собственными проблемами.

Единственное, четкое и точное воспоминание о матери связано с ее волосами. Они были длинными и очень красивыми. И всегда заплетены в косу. В длинную, красивую косу. Демид даже украшений после нее не оставил.

А то что их было очень много, я ни капли не сомневался. У отца было достаточно средств, чтобы осыпать ее драгоценностями. С детства я помню сотни совершенно разных людей, приезжающих к отцу со всего света. В начале лечения это были одни люди, а в конце… - в конце совсем другие.

Отец тоже один из лучших психиатров. Он мог без проблем залезть любому в голову, узнать все его тайны и секреты. Я наблюдал за всем этим, делал свои выводы и ждал своего часа. Ждал и наконец дождался.

Демид любил гипнозы, разные современные препараты, на которые быстро развивается зависимость. Такие методы мне совсем не нравились. Я за то, чтобы зависели именно от меня, а не от кучи таблеток.

Так легче подчинить, и гораздо лучше в последующем управлять. Единственный раз я намекнул отцу, что его методы лечения устарели. Отчего получил довольно ощутимую пощечину.

Ощутимую не в физическом плане. Физическую боль я умею контролировать и вполне сносно с ней и сосуществовать. Она была запоминающаяся совсем в другом смысле. Отец снова тогда смотрел на меня, как на пустое место, считал до последних дней, что без него я ноль, сам никогда ничего не добьюсь.

Трудно было выиграть с ним неравный бой, когда его фамилия действительно решала все. Тем более, когда психиатрию в институтах изучали по его учебникам. Все оценки мне ставили автоматом. Еще бы, сам наследник династии Агеевых.

Со стороны всем так и казалось, папаша души во мне не чает. Единственный сын, продолжатель рода, еще и пошел по стопам знаменитого папочки. Но это все выглядело только для всего окружения. Настоящую правду знали только оба.

И один из этих двоих уже давно мертв. И к моему счастью, это не я. Снова смотрю на портрет с невозмутимым и застывшим лицом. Время над ним было не властно. Казалось, так будет всегда. Для меня он был из стали, из железа, из любого металла, но только не из плоти и кожи.

Потому что любое живое существо может чувствовать. Отец после смерти матери не чувствовал ничего. Пока мать была жива, он хотя бы мог погладить меня по голове, даже спросить, как мои дела, то после похорон, он совсем меня отстранил от себя.

Мы жили на одних квадратных метрах, но могли месяцами даже не пересекаться. Мое воспитание он доверил учителям, помощникам, кому угодно, лишь бы самому держаться от меня подальше. Даже мои грамоты и золотая медаль его не волновали. Его вообще ничего не интересовало, кроме его работы.

Я так и не знаю до сих пор, кем он был сильнее одержимее, матерью или своей работой. Эту тайну он унес с собой в могилу. Но все таки, каким бы старший Агеев казался нерушимым, болезнь и его не обошла стороной.

Банальный инсульт. Скучно, как у сотни других, самых обычных, бесполезных людишек. Он сколотил миллионное состояние, но даже оно не прибавило ему лишних десятилетий. И этому я несказанно рад.

Два года он был прикован к кровати. А я мечтал, я хотел, чтобы он лежал, как овощ, намного дольше. Чтобы каждый день мечтал о смерти, но не мог до нее докричаться. Прикрываю глаза и по — садистки улыбаюсь.

Никто не мог понять, почему самое лучшее лечение ему не помогало. Ведь по всему он должен был при правильном уходе и таком же подобранном лечении быстро восстановиться. Никто не мог даже и подумать, что с каждым днем я сам лично приближал его конец.

Но я желал, чтобы он оставался в сознании, все понимал, но не мог ничего сделать, не мог ничего никому рассказать. Его понимал только я. Он столько раз просил у меня ручку с бумагой, столько раз хотел мне что — то нацарапать. Но не получил от меня ничего. Я часами смотрел, как он корчился на своей кровати от боли, как пытаелся кричать, но получались только жалкие хрипы и кряхтенья.

Демид уходил в последний путь тяжело. Месяцы его страданий для меня были самыми счастливыми после смерти матери. Я все сделал правильно. И ни о чем никогда не жалел и не раскаивался. Скажи мне все вернуть назад, я бы поступил бы точно также.

Вернее, нет. Не прям точно также. А гораздо более извращеннее. Отец бы мною гордился. Не написав ни одной научной работы, не приезжая ни на какие собрания, я добился гораздо больше известности, чем он сам, оставаясь при этом всегда только за занавесом.

Я люблю управлять, обожаю манипулировать, навешивать свои собственные сценарии. То к чему так стремился всегда отец, но то что смог в совершенстве достичь только я. И моя… да, только моя Есения этому стопроцентное подтверждение.

На нескольких сотни гектаров находится наша семейная клиника, построенная еще отцом. Но единицы только знают, что позади нее находится и наш семейный особняк со своими скелетами. Одна его часть выглядит очень современно и богато. Именно сюда я и приведу Есению в качестве единственной хозяйки всего этого.

Но есть и вторая половина, которую не смог ни я, ни отец восстановить после того пожара, в котором и погибла моя мать. Именно после него у меня и случился единственный и самый сильный провал в моей памяти.

Пожар сжег не только половину дома. Он унес и жизнь единственной женщины, которая меня по — настоящему любила. Этот пожар случился по вине отца. В этом я уверен. Мне было семь, но я отрывками помню ту ночь.

Крики матери, запах гари, огонь, который уже поглощал наши тела. Мать накрывала меня собой. Пыталась нас спасти. Но сложно выбраться почти что из бункера, на окнах которого везде были решетки.

До сих пор не знаю, почему той ночью все двери были закрыты на замок и почему рядом никого, кроме нас двоих не было. А потом я вспоминаю и его. Я видел в окне, сквозь металлические решетки его спокойную тень.

Видел, как он стоял на улице и не думал нас спасать. Смотрел, как мы заживо сгораем с матерью. Мне даже казалось, что в тот момент он улыбался. Улыбался своей фирменной и высокомерной улыбкой.

По дороге в душ на ходу сбрасываю рубашку, туда же отправляются и брюки. Встаю под холодные, почти ледяные струи воды. Именно с того времени я ненавижу горячую или теплую воду.

Я все предпочитаю только в прохладном виде, даже если это чай или кофе или еда. Вся спина у меня в тех шрамах после пожара. Я бы мог их сотни раз удалить, но не сделал этого. Потому что не хочу ничего забывать.

Тот пожар — часть моей жизни. Хватит и того, что и так до сих пор не могу вспомнить своего детства. Матери все — таки удалось меня спасти. Спасти ценой своей жизни. Кое как она помогла мне выбраться через кухню, но сама выбраться не успела.

Если бы отец… Если бы этот сукин сын пошевелил хотя бы пальцем, мать бы осталась жива. С такими же ожогами, как и на моем теле, но живая. Больше я ничего не помню. Как рассказывала после прислуга, я несколько дней спал под обезболивающими, просыпался, кричал, звал мать и снова выключался.

Спустя два месяца, когда раны зажили, Демид Агеев поставил в известность своим холодным тоном, что мамы больше нет. Ее похоронили, а половина дома опечатана по сей день. Ни у кого не хватило сил сравнять оставшуюся часть с землей.

Не было ни сил, ни желания. Думал, после смерти отца, после того, как сам лично помог ему отправиться в ад, мне станет легче. Появится интерес в жизни. Но нарисовались новые, намного ужаснее прежних проблемы, с которыми я уже почти тринадцать лет понятия не имею, как справиться.

Столько разных способов перепробовал. Все бесполезно. Ничего не помогает. Я не чувствую холода, хотя от него уже все тело синее. Ни одна девушка так и не смогла мне помочь. Ни одна.

Но тут появилась она. Есения Мальтова. Девчонка на десять лет меня младше. Первое, что почувствовал, когда мне ее впервые привезли, это ее запах. Для меня она пахла сиренью, хотя точно знаю, на тот момент она не пользовалась никакими духами.

Ей совсем было тогда не до чего. Потухший, отрешенный, заплаканный взгляд. То что Есения очень красивая девушка это бесспорно. Но за свою жизнь я видел очень много красивых, ярких девушек, самых разных, на любой вкус. Для меня внешняя красота совсем не главный критерий. Меня интересует совсем другое. Нутрянка девушки. Желание разгадать ее. А Есению захотелось узнать сразу.

И этот еще ее особенный, только ее запах. Она у меня до последних моих дней будет ассоциироваться с сиренью. Такой же аромат был и у моей мамы. Не знаю почему, но мне так всегда казалось. А еще в первую нашу встречу Есения, конечно, не специально, но заплела свои волосы в косу.

Сколько я ждал, чтобы она позволила мне себя коснуться, разрешила расчесать свои волосы. Конечно, пришлось с ней прибегнуть и к запрещенным методам. Но с ней по — другому было невозможно. Это первый такой опыт в моей практике. Действительно непростой и нестандартный случай.

Я ее лечил для себя. Лепил под себя, а она… Она даже и не понимала этого. Это не я, это она мне нужна. Она точно мне поможет, сможет наконец сделать из меня здорового. Но для этого она нужна мне рядом постоянно, круглосуточно и на законных правах, и главное…

Главное, чтобы не было, как и раньше, никого из ее таких надоедливых и настырных родственничков. Вот как раз они и не входят в мои планы счастливой жизни вместе с Есенией. Есения… Еще и имя то какое.

Зубы сжимаю со всей силы стоит только вспомнить, как все, кому не лень, сокращали ее такое красивое имя. Какая она к черту Еся! Она Есения. Нельзя ее так называть. Никому нельзя. Сам смысл имени сразу меняется. Я почти искоренил из нее эту привычку.

А ведь первые дни она даже толком и не отзывалась на свое полное имя. Но это был бы не я, если бы не приучил свою девочку к правильному обращению. Уже то, что я решил заняться реставрацией сгоревшей половины дома, о многим говорит. Даже не говорит, а кричит.

И это уже влияние Есении на меня. Влиянии, о котором она и сама даже не догадывается. Выхожу из душа, даже не вытираясь. Направляюсь прям так, пока что только в свою спальню, оставляя за собой мокрые следы. Ведь скоро эта спальня станет и нашей. Откидываюсь на прохладные простыни и вспоминаю тот роковой звонок, который изменил мою жизнь на до и после.

Глава 4

Год назад. Феликс.

Как же скучно. До ужаса скучно. Заебали эти нудные и неадекватные клиенты. Ничего интересного. Все банально и просто. Даже напрягаться сильно не приходится. Да вообще никаких напрягов уже давно нет.

Пара тройка сеансов, и клиент готов. Может возвращаться к своей обычной, довольно скучной жизни. Только ради своей безупречной репутации продлеваю их лечение. Иначе начнется бесконечный поток якобы неизлечимых больных.

Надоело. Послать бы все нахер. Но не могу. Что — то держит постоянно. Не дает двигаться вперед. Даже эта семейная клиника вместе с фамильным особняком. После смерти отца ничего толком и не поменялось.

Незначительные внешние перемены фасада и новый помоложе персонал, на этом все. Не поменялось ничего и у меня. Замкнутый круг. Сжимаю крепко кулаки. После хватаюсь ими за подоконник и опускаю голову.

Несколько прошлых, снова безуспешных попыток. И девушки были все подходящие, тщательно подобранные по моему вкусу. Но снова провал. Какой уже по счету? Сотый или трехсотый? За тринадцать лет я честное слово уже сбился со счета.

Какая то безнадега. Оглядываюсь назад. Что и кому я сделал не так? Отца не считаю. С ним всегда были свои возвышенные отношения. Но а в остальном? Я бы мог стать отличным другом кому угодно. Всегда легкий на подъем. А незабываемый досуг для веселой компании могу не напрягаясь придумать.

Но я никого к себе предусмотрительно не подпускаю. Всех держу на расстоянии. Хотя желающих набиться в друзья хоть отбавляй. До сих пор институтские парни, с кем более или менее общались, звонят постоянно, все мечтают вывести меня в свет или познакомить с очередной моделью.

Шлют бесполезные и ненужные для меня подарки на день рождения. С виду все идеально в моей жизни. Но это лишь зеркальное отражение. Иллюзия. Мираж. Я объездил почти весь мир, встречал и общался с совершенно разными людьми.

К своим тридцати удивить меня просто нереально. Иногда я и сам ловлю себя на мысли, как сильно устал. Устал от постоянных гонок и стремлении помочь самому себе. В последнем случае я давно уже проиграл.

Моего состояния хватит, чтобы до конца дней не работать. Но как бы не хотел, не могу бросить психиатрию. Это мое, и самое главное, мне самому нравится лечить и помогать. Сотни счастливых пациентов, безупречная репутация.

Но этой похвалы хватает для меня ненадолго. Потом снова появляется тьма на долгое время. И даже я сам не знаю, когда она пройдет, когда уже оставит меня в покое.

Входящий звонок. Звонят на личный телефон, не на рабочий. Немногие знают этот номер, еще меньше знают, что звонить по нему без веской причины нельзя. Отвечаю не глядя, так как уверен точно, кто именно звонит.

- Кого на этот раз срочно нужно спасать? - начинаю без приветствия. - Дочь, любовницу или жену олигарха? Что на этот раз, безответная любовь, передоз, суецид? Или депутата лишили должности, и он поехал крышей?

- И тебе, здравствуй, Феликс. Рад тебя слышать. На самом деле ничего из перечисленного. Да и вообще, я что не могу позвонить своему другу?

- Дарий… - усмехаюсь вслух. - У меня нет друзей.

- Потому что ты сам так захотел. Живешь, как отшельник. Мы все с нашими мечтаем наконец услышать, что у тебя кто — то появился. За тобой же столько баб бегают, выбирай любую. Но это же Агеев. Хочу ту, а какую хрен и сам не знаю.

- Ближе к делу, Дарий. Вряд ли ты соскучился за мной. Да и сегодня не мой день рождения. - устало потираю переносицу. Сказываются бессонные ночи. Жаль, что снова неудовлетворенные.

- Ладно. - охотно соглашается. - К нам поступила одна девочка… Стоп, Феликс, только не смей сбрасывать звонок. - говорит, когда мой палец и в самом деле застывает над кнопкой сброса. Все мы такие, можем угадывать дальнейшую реакцию друг друга.

- Клянусь, Феликс, если ты сбросишь и выключишь телефон, я сам лично к тебе приеду и буду стоять под воротами твоей клиники, пока ты меня не выслушаешь. Просто, мать твою, выслушай меня. Ты знаешь, что я действительно за советом обращаюсь к тебе в самом крайнем случае.

А этот как раз особенный. Я не хочу твоего совета. Я хочу, чтобы ты забрал девочку к себе.

- Исключено.

-Да подожди ты отказываться. Просто посмотри ее историю. Я все выслал на твою почту. Всю ее биографию. Там капец. Даже у меня волосы дыбом.

- Почему сам не можешь справиться? - задаю напрашивающийся вопрос. Дарий и сам отличный специалист и у него очень сильная команда.

- Приезжали из Мюнхена. - игнорирует мои слова и продолжает чуть тише.

- Даже так. И что? - на минуту у самого появляется заочный интерес.

- Но как видишь, звоню то я тебе.

- Понятно. Странно. Очень странно.

- Вот и я о чем. Ты прочитай, на каких препаратах сейчас девчонка. Она совсем молоденькая, жаль ее. Через пару месяцев ее уже не стащишь с них. Она совсем не поддается лечению. Да и не хочет сама выкарабкиваться. Так что возьмешься… друг?

- Не обещаю, но посмотрю.

- Тебя точно заинтересует случай. Все как ты любишь, твой уровень. И еще… Там фамилия у этой девчонки…

- Можешь не продолжать. Фамилиями меня уж точно не удивишь. Сам знаешь, кого мы только не лечили.

- Да, так и есть. Но там… Опять совсем другой уровень. Таких пациентов у нас с тобой точно никогда не было. И если честно, надеюсь, и не будет. Там с одной стороны, ее мать, вернее тетка.

С другой дядька, который и не дядя вовсе. Потом еще жених со своим безумным папашей. Короче, Феликс, там такой набор фамилий. Лучше обходить таких стороной. И денег никаких не захочешь.

Не успеешь понять, кто из них первым тебе в голову пулю выпустит.

- Даже так.

- Поверь, это я тебе еще кратко все обрисовал. Короче, девочка твоя. Жду твоего звонка. Не позвонишь через три дня, наберу сам. И не думай выключить телефон. Я тебя и из ада достану.

Дарий отключается первым. Он понятия не имеет, что я уже давно в аду, каждый гребаный день сгораю в нем заживо. Лениво подхожу к своему ноутбуку. Набираю на клавиатуре надежный пароль, который не под силу никому разгадать. Не жду ничего особенного, ровно до того момента пока на экране не появляется фотография девочки.

Красивая. Милая. Яркая. А потом произношу и ее имя полностью. Есения. Тоже красивое. И редкое. Все как я люблю. И ей подходит. Семья правильно выбрала имя. Уважаю уже только за это. Пальцы сами тянутся к монитору. А хочется и в живую дотронуться до ее кожи, вдохнуть ее запах.

Интересно, какой у нее аромат? А глаза какие у Есении. Большие, такие выразительные. На десятках первых снимках на меня смотрит очень сильная, открытая, просто невероятная девушка.

Даже не знаю, что могло с ней такого случиться, чтобы она попала к Дарию. Но изучить Есению, узнать все про нее хочу немедленно. Говорю персоналу, что меня ни для кого нет, отменяю все посещения, все сеансы, выписки.

Пусть все катятся к чертям. Есть только эта девочка. Других нет. Чем больше читаю про нее, тем больше понимаю, что сама судьба мне ее подарила. Вот мой шанс стать нормальным. Не просто так наши дороги пересеклись.

По правде говоря наши пути никогда не должны были скреститься в одной точке. Ей нет места в моем мире, а мне нет — в ее. Мы разные во всем, по увлечениям, по предпочтениям. Но я сделаю, смогу слепить ее под себя.

Просто нужно время, и чтобы нам никто не мешал. Это самый главный и ключевой момент. Оградить ее от любого прошлого общения. Она должна просыпаться и первым, кого увидит перед собой должен быть я, только я. А засыпать будет, держа мою руку в своей, и позже непременно станет бояться, что проснувшись не обнаружит меня рядом.

Я все это сделаю. В голове сразу рождается четкий план. Прохожусь мысленно по каждому пункту, с чего стоить начать. Семья у нее и правда непростая. Но меня они не остановят. Пусть только попробуют стать между нами.

Я трое суток тщательно изучал, читал, впитывал каждое слово, связанное с Есенией. Параллельно все раскопал и на ее семейку, на все ее окружение. Для меня тоже будет эта информация очень полезной. Я даже точно знаю, в какой момент смогу применить ее.

Последние фотографии от Дария мне совсем не понравились. На них Есения совсем другая. Но ничего, я приведу свою девочку в прежнюю форму. Даже сделаю ее еще лучше. Открою в ней новые таланты.

Надо искоренить все прошлое из ее головы. Сначала любовь к быстрой езде и гоночным машинам. Нам это увлечение совсем не подходит. Не хватало, чтобы она гоняла на гонках, и не дай бог пострадала.

Дальше займемся ее спортом. Моя девушка не будет драться на ринге. Однозначно. Потом займемся и ее гардеробом. Почти на всех снимках она в джинсах или в шортах. Не пойдет. Есении пойдут платья, в меру скромные, нежных, светлых оттенков.

В голове проносятся кадры нашего будущего. И они мне, пиздец, как нравятся. Накрывает по полной. Почти не ем, только пью кофе, чтобы не уснуть и держать мысли и голову на плаву. Должен детально подготовиться, ничего не пропустить.

Промашек быть не должно. Любой промах, и я потеряю ее. А с ней уйдет и последняя моя надежда на нормальную жизнь. Мать у нее, конечно, сука редкостная. Я знаю хорошо то место, в которое ее упрятали.

Долго бы она там точно не протянула. Как хорошо, что Есению воспитывала тетка. Иначе с ней бы оказалось все гораздо сложнее. Но несмотря на то, что Ангелика Мальтова чудовище, я ей восхищаюсь.

Внешне Есения полностью унаследовала ее красоту. На этом сходство заканчивается. Эта дрянь цинично прикончила свою семью. Не баба, а ведьма. Красивая ведьма. Но закончила свою жизнь очень рано.

Как и муж ее тетки. Олег Борцов. Интересный экземпляр. В отличии от матери Есении абсолютно адекватный мужик. Вот с ним, был бы он жив, я бы пообщался. Если его кто и считал психом, то я могу уверенно, как врач, сказать, что с головой у него все в порядке, намного умнее всех остальных.

Мог многого бы еще добиться. Его брат гораздо слабее. Тоже еще тот экспонат. Мне он как раз и может помешать. Сильно печется о моей девочке. Остальная родня более, менее сносная. Их характер понял.

А вот семейка Беловых. Тут есть над чем напрячься. Илья Белов. Он не отдаст так просто ее. И я бы не отдал. Достойный соперник. Ну есть за что зацепиться. К концу третьего дня я уже создал отдельное досье на каждого.

Правда появился и новый, неожиданный участник. Лариса Варшавская. Безнадежно влюбленная в Белова младшего. Шансов у нее нет никаких. Но для нее уже приготовлена своя роль, и она отлично впишется в нее.

Параллельно созвонился с ней и пригласил к себе. Эта дура должна отыграть по полной. Ее задача все исполнить и сделать, что я для нее приготовил. Хотя умом эта особь и не наделена, но имеем, что есть.

Будет вести себя хорошо, сможет получить свое счастье, правда совсем недолгое. Сначала встреча с этой брюнеткой. Потом и со всеми остальными. Снова входящий. Дарий, тут как тут.

Со всем забыл его набрать. А нужно было это сделать в первую очередь.

- Я согласен. - начинаю без прелюдий.

- Я и не сомневался. Родне сказать твой адрес?

- Нет. Это мое условие, Дарий. От тебя они не должны услышать обо мне.

- Но тогда… как они тогда…

Не дослушиваю до конца, а бросаю трубку. У меня каждая секунда расписана. Они сами на меня выйдут. Я уже забросил удочки. Вернее, они уже вышли. День, максимум два и гости начнут съезжаться. Можно смело начинать делать ставки, кто примчится первым.

И первым, я уверен, будет Марк Борцов. Его и ждал. К встречи с ним и готовился. Знаю на что нужно надавить, на какие ниточки нужно будет дергать. Но к моему удивлению, первым примчался Белов старший. Его если и ждал, то только следом за Борцовым.

Что же, так даже легче, с ним будет намного проще. У него еще больше рычагов, за которые можно дергать. С первых минут с ним все и идет по задуманному сценарию. Конечно, он не так быстро согласится на мои условия, как мне бы хотелось.

Но главное, что в итоге все и так будет по моему. Особенно после того, как Есении становится с каждым днем только хуже, и естественно не без моего участия. В клинике Дария есть и мои люди. Поменять Есении лекарства и вывести ее еще сильнее из нормального состояния, самое легкое из всего плана.