(Не)медведь по обмену
Виктор вздохнул и нахмурился:
— Ясно.
— Виктор, мне жаль, — попыталась заверить его я. — Но… понимаете, гранты выдавали моей матери. Именно на них и существует приют. Без нее все медленно загнется, и мы все равно столкнемся с тем, что животных содержать будет некому и не на что. Нам важно подготовить и принять решение, которое спасет здесь всё и всех.
— Мы жили не только на гранты, — возразил он без энтузиазма. — Парк посещают люди. Да, это не большая доля, но мы и не развивали особо этот вид туризма здесь. А если сделать на этом акцент, поискать помощи у благотворительных организаций…
— Я не хочу ничего такого здесь развивать, — вырвалось у меня, и он осекся. — Простите.
— Не извиняйтесь, — смущенно ответил Виктор.
— Нет, мне правда жаль, и я буду стараться сделать так, чтобы всех устроил итог…
— Ладно. Посмотрим, — без энтузиазма отозвался он.
— Мне хотелось бы остаться здесь на какое-то время, — продолжила я. — Нужно будет заняться документами…
— Конечно, — кивал он, — мы подготовим комнату вашей мамы…
— А другой комнаты не будет? — вырвалось у меня раньше, чем он закончил.
Виктор замялся, смущенно хмурясь.
— У нас только комнаты для персонала…
— Ну, если есть свободные…
— Да, всегда есть свободные, потому что к нам периодически приезжали… много кто.
— Да, отлично, — улыбнулась я. — Можно же мне будет пожить в одной?
— Ладно, — задумчиво протянул он, будто прикидывая что-то. — А вы останетесь одна? Или… нам понадобится больше комнат?
— Одна останусь. Борис Михайлович будет консультировать меня удаленно, да и… не нужно здесь столько людей. Думаю, я справлюсь сама. Ну, с вашей помощью, конечно.
— Да, конечно, вы всегда можете на меня рассчитывать, — дипломатично отвечал Виктор, но я явно видела, что он не был готов к такому повороту.
И только я собралась открыть рот, как откуда-то рядом послышался мамин голос:
— Витя! А ну дуй сюда!
***
Михей вошел в мою комнату и положил мне на кровать стопку одежды. Я обернулся от окна.
— Вот тут. Одеться. Тебе должно подойти, — сообщил он традиционно через программу-переводчик.
— Спасибо, — кивнул я, не утруждаясь тем, чтобы гаджет меня услышал, и вернулся к созерцанию заснеженного парка за окном.
Чтобы не думать о своем униженном положении, я сосредоточился на цели своего визита — поиске брата. Вернее, попытался, но удручаться выходило гораздо лучше. У меня же ни черта не было — ни мобильного, ни понимания, где я вообще и как далеко от города… Вот же попадалово. Я не был к этому готов.
— Виктор сказал вам одеться, — меланхолично пробубнил Михей.
— Окей, — раздраженно выдал я и принялся стягивать с себя рабочий комбез, надеясь на приватность. Но Михей продолжал стоять.
— Что? — потребовал я по-английски, придерживая комбез одной рукой.
— Забрать, — указал на меня Михей.
— Да, что б тебя, — прорычал я.
— По правилам нашего приюта обращаться в зверя можно только по согласованию или по графику, — вдруг сообщил он, спокойно взирая на мой стриптиз. — Прием пищи по желанию. Список обязанностей тебе выдаст Виктор.
Я слушал, стягивая с себя комбез. И только потом сообразил, что нужно было сначала выбрать одежду, а не стоять голышом и пялиться на этот секонд хэнд.
— Это что? — хмуро поинтересовался я, глядя на дырявые джинсы. — Вы тут так ходите при такой погоде? А это…
И я выудил майку с тонкими бретельками такого вида, будто ей мыли полы сначала, а потом сжалились и снова постирали. Мда… Кем я тут должен буду работать, интересно? В таком-то прикиде…
— А ничего получше нет?
— Я взял одежду у Евлампия. Вы с ним более-менее одинаковые по телосложению. Это все, что он отдал, — объяснил Михей. — Виктор позже решит вопрос.
— Понятно, — съязвил я, натягивая джинсы. И добавил раздраженно: — Что-то коротковат ваш Евлампий…
Переводчик озвучил мое негодование неожиданно быстро.
— Я щас объясню тебе, что рост — это привилегия! — вдруг послышалось откуда-то из коридора.
Я перевел вопросительный взгляд на Михея, застывая с джинсами.
— Это — Евлампий, — объяснил Михей с психопатическим спокойствием, кивая на коридор.
— Я не хотел его обидеть, — смутился я и проворчал: — Тут вообще можно рассчитывать на приватность?
Михей повысил голос, объясняя что-то владельцу моих вещей, а я добавил в переводчик как можно четче:
— Спасибо за одежду.
— Вот так бы и сразу, — послышалось ближе, и в дверном проеме показался, видимо, Евлампий.
Он был ниже меня ростом, крепкий и, судя по взгляду, совершенно отбитый отморозок. Лысоватый, небритый и пышущий брутальностью за версту. И не только ей, кстати сказать. Боксом, может, занимался всю сознательную жизнь? Когда он вдруг оскалился, я сделал шаг назад.
— Ничего себе! — усмехнулся Евлампий неожиданно дружелюбно и пихнул в бок Михея. — Вот это экземпляр. Кто он? Коала, что ли?
Я только хмуро взирал на парочку, не понимая ни слова.
— Ду ю спик инглишь, коала? — помахал он мне.
— Да, говорю, — спокойно отозвался я.
— Жаль, что я не говорю, — удрученно вздохнул он. — А то бы поболтали. Ты из Джапан?
Я кивнул.
— Кул! Ты морду попроще сделай, тут такую могу делать только я.
— Возьмите, — протянул я Михею комбез, желая только одного — чтобы эта парочка убралась из моей комнаты.
Но мои надежды на цепную реакцию не оправдались. Михей и правда ушел, а вот Евлампий наоборот решил остаться и устроился с удобством на кровати, глядя на то, как я раскладываю вещи. Он бесцеремонно шлепнулся на бок поперек и подтолкнул мне толстовку:
— Это — легендарная вещь. Меня в ней били три часа без остановки в тюряге… Видишь, дырка? Это от ножевого… Найф! Смекаешь?
— Нож? — вздернул я бровь.
— Да. Ты это… умеешь? — и он сел и принялся бить по воздуху кулаками.
Я кивнул.
— Кул! Побоксируем, да?
— Нет, — на всякий случай отказался я.
— А это не было вопросом, — оскалился он. — Вис из но куесчен.
Я только закатил глаза.
— А ты кто? Ху а ю? Коала?
— Сам ты коала, блин, — проворчал я на японском.
— Ты со мной нормально говори! — недобро насупился он. — Би э мэн! Нечего за своим чириканьем прятаться! Надевай давай толстовку! А я, кстати, вот этот… как его… Хани итер!
Я медленно моргнул, поднимая на него взгляд. Медоед? Из груди едва не рванулся истеричный смех… Ну, понятно теперь, что у него с лицом. Смех все же прорвался из грудной клетки, и я спешно закашлялся, чтобы этот отморозок не принял меня за цель. Я же от него и гранатометом не отобьюсь.
— Ты ржешь что ли? — насторожился он. — Но факин лафинг!
— Ноу лафинг, — покачал я головой и натянул толстовку.
— Другое дело. Вэл дан! — показал он большой палец вверх. — Прости, но обуви нет. Но шуз. Я хожу босиком. Меня все равно тут считают за дебила — это очень удобно. Говорю, айм крейзи. Бэрфут. Ноу проблем.
— Ноу проблем, — удрученно вздохнул я.
Тут хлопнула дверь в дом. И я с облегчением услышал, как по коридору идет Виктор.
Глава 2
— Витя! Витя, это ты?
Я в который раз округлила глаза и покачала головой, глядя на невзрачную птицу, сидящую на спинке кресла. Она невероятно точно копировала мамин голос. До мурашек просто!
Виктор вынес мне это чудо из спальни и представил Маней. Мане было двадцать лет, и по попугайским меркам она была дамой взрослой, но еще не старой, как объяснил он.
Таких попугаев я раньше не видела. Она была полностью серой, размером с голубя, и с ярко-алым коротким хвостом, который и привлекал внимание. Виктор заверил, что характер у Мани добрый, не взбалмошный и не авантюрный. Большую часть времени Маня привыкла сидеть на кресле в кабинете, о чем это самое кресло красноречиво и жаловалось ободранной обивкой, чему я сразу не придала значение. Вот и теперь Маня шагала по его спинке туда-сюда, временами выдавая что-то по-маминому и с интересом глядя на незнакомцев.
— Интересная птичка, — улыбнулся Борис Михалыч.
— Это какой-то потусторонний приемник, а не птичка, — хмуро постановила я и вздрогнула от ее:
— Аня!
— Господи, — поежилась я.
— Кажется, она говорит «Маня», просто первую букву проглатывает…
— Интересно, мама специально ее так назвала? Чтобы ругаться на меня и в мое отсутствие?
— Ты не передумала тут оставаться?
— Ну, кто кроме меня тут все разберет? — обреченно выдохнула я.
— А-ня! — вкрадчиво вставил попугай.
— Понимаешь? — И я перевела скептический взгляд на Бориса.
— Мда, тебя ждет настоящий ретрит от прошлого. Поговоришь с мамой через Маню, выскажешь все и разберешь вещи и документы. — И он посмотрел на часы. — Так, где там наш провожатый? Мне скоро на самолет…
— Тебе лучше поспешить. Потому что, если эта птица сейчас еще что-нибудь выдаст, я спрячусь к тебе за пазуху и не вылезу до самой Москвы.
Борис улыбнулся и поднялся:
— Я на связи в любое время дня и ночи.
— За пару недель я справлюсь, — поднялась я следом.
— Главное, с Маней подружись.
— Ну, нет, — опасливо глянула я на нахохлившуюся птицу. — Пусть Виктор ее себе забирает. Она вон его зовет постоянно…
— Ее тебе официально завещали, — улыбался Борис, направляясь в холл. — Слушай, может, ты все же в доме останешься? Тут из персонала — одни мужчины…
— Да? — насторожилась я.
— Да, а ты вдруг стала проситься в гостиницу к ним. Мало ли, кто там живет… Или ты все же решила рассмотреть подношение из страны восходящего солнца?
— Очень смешно, — закатила я глаза. — Но я не смогу тут заснуть. А если Маня лунатит и будет болтать в темноте, то я кони двину тут от страха…
Мы не спеша спускались по лестнице в гостиную, а я рассматривала фотографии в рамках на стене. Везде мама с какими-то людьми. Улыбается, обнимается, увлеченно беседует… Только фон разный — горы, лаборатория, конференц-зал… Нет, пожалуй, никакой ретрит мне не поможет. Наверное, нужно будет вернуться на психотерапию после того, как это все закончится. Как раз Маня мне наделает новых психологических травм.
— Виктор, подбросите меня до такси? — поинтересовался Борис Михайлович в мобильный. — Да, спасибо, жду. — И он повернулся ко мне. — Держись, Аня.
— А-ань! — вскричал попугай в кабинете, потом послышались звуки полета, и Маня ворвалась на лестницу, а вскоре плюхнулась мне на плечо.
Я застыла, в ужасе глядя на Бориса.
— Ну, вот, ты ей нравишься, — ободрил он меня.
Я покосилась на попугая на плече и гулко сглотнула.
— Она же мне глаз может выколоть, как нечего делать… — прошептала в ужасе. — Сними ее, пожалуйста…
Борис бесстрашно протянул руку, но Маня перешагнула на другое плечо, схватившись осторожно клювом за мой воротник. А потом вдруг робко потрогала серьгу в ухе.
— Блин! — взвизгнула я, прикрывая ухо ладонью.
На это Маня устрашающе проскрежетала клювом и устроилась с удобством.
— Ань, не шевелись, — посоветовал Борис, — она вроде не проявляет агрессии.
— Ты уверен?
— Да, нахохлилась и глаза прикрывает. Ты ей нравишься определенно.
Я обреченно вздохнула и спустилась в гостиную, отнимая руку от уха. И Маня снова потянулась клювом к серьге. Пришлось снять украшение, пока ухо цело.
— Виктор подъехал, — сообщил Борис, глянув в окно.
— Напиши, как долетишь, — попросила я шепотом, пытаясь не тревожить попугая.
— Хорошо. На связи.
И он вышел. А я осталась с попугаем в тишине большого дома одна. Поэтому не составило труда расслышать, как Маня вцепилась в плечо покрепче когтями, надулась и ляпнула мне каплю помета на спину.
— Ну, спасибо тебе, Маня, — проворчала я.
— К деньгам! — довольно сообщила она маминым голосом, и я хрюкнула.
А у мамы, оказывается, было чувство юмора…
***
— В общем, ситуация следующая, — хмуро заявил Виктор и обвел присутствующих в столовой взглядом, — все плохо…
Евлампий оскалился и сжал до скрипа спинку деревянного стула, который оседлал задом наперед. Михей не выражал никаких эмоций, застыв у выхода со сложенными на груди руками. А я осознавал, что, мало того, что влип в шантаж, так еще и в какую-то противозаконную манипуляцию наследством…
— Можно, я не буду участвовать в обсуждении ваших проблем? — спросил я Виктора по-английски. — Я все же оперативник, хоть и в отпуске…
— Ты уже пособник, — спокойно возразил Виктор. — И напомню тебе, что ты сам нарушил закон, пробравшись сюда в контейнере. Так что…
И он красноречиво развел руками. Я напряженно вздохнул, скрипнув зубами.
— Наследница настроена продавать это все, — объявил он, переводя для меня каждое предложение отдельно.
— Да блин! — взвыл Евлампий.
— Ев, ну хватит, — проворчал Виктор. — И так тошно.
Михей будто бы помрачнел еще больше, но точно сказать было сложно.
— Нам нужно придумать, как выйти на самообеспечение. И это возможно только за счет благотворительности, потому что научных работников среди нас больше нет.
— Я могу заняться рекетом в городе, — оживился Евлампий.
Виктор покачал головой и красноречиво вздохнул.
— Если Анна все это продаст, мы пойдем по миру, — хмуро заключил он, игнорируя непонятное мне предложение медоеда. — Поэтому, попрошу всех вести себя благожелательно и изо всех сил стараться нравиться наследнице. Кроме, Ева, тебя. Тебе запрещается говорить с ней и вообще находиться рядом.
— Да, блин! — возмутился он. — Что это вообще за дискриминация?! Я бы мог ее очаровать на раз-два!
— Аня не адаптирована. Она понятия не имеет, что тут на самом деле происходит. Если кто-то чем-то себя выдаст, я прикрывать не буду.
— Зря. Я мог бы решить все наши проблемы, — самоуверенно возразил Евлампий.
— Просто делай свою работу, Ева, и помни, что идти тебе отсюда некуда.
— Да мне плевать! Я могу жить в канаве и питаться червями! Это вы тут все изнежились. Жизни не нюхали!
— Зато ты нанюхался так, что тебя еле вернули. Замолчи уже.
— А почему владелица приюта не завещала это все тебе? — поинтересовался я.
— У нее вообще не было завещания, — тяжело вздохнул Виктор. — Никто не был готов к тому, что ее не станет. Как и она сама.
— А что случилось?
— Инсульт. — И он уставился себе под ноги остекленевшим взглядом. — Я ее на полу в кабинете нашел. Маня меня звала…
— Сочувствую, — вежливо отозвался я, не став уточнять, кто такая Маня и почему ее нет среди собравшихся.
— Так, ну все, — прервал скорбную паузу Виктор, — всем за работу. Акира, а ты со мной. Покажу тебе тут все…
Я кивнул. Виктор прав. Я влип по собственному желанию. И разгребать придется мне.
… во всех смыслах.
— Здесь у нас росомаха сидит, — указал Виктор на вольер справа. — Сюда не суйся. С росомахой у нас все сложно. Иру она только признавала, а других не подпускает. Поэтому клетку у нее чистит Ева.
— Тоже нашел общий язык?
— Нет, ему просто все по барабану. И, да, если увидишь, как Тимоша таскает Еву по вольеру в зубах — ничего не делай. Еве не привыкать. У них это под настроение…
Я сузил глаза на слепящее солнце и поискал взглядом росомаху в вольере. Но тщетно. Мы направились по вытоптанной в снегу дороге дальше мимо вольера росомахи к следующему. Размеры территории впечатляли. Я шаркал огромными резиновыми сапогами вслед за Виктором, временами поправляя тулуп без пуговиц на плечах. Мороз все же обжигал до нутра.
— Сколько тут сейчас градусов? — хрипло поинтересовался я.
— Тепло, где-то минус тридцать.
Дурдом какой-то, а не приют.
— Михей сказал, что ты решишь с моей одеждой, — пытаясь скрыть раздражение, заметил я. — А то я прям не знаю, как мне очаровывать в таком прикиде новую хозяйку.
— Ну, у тебя это хорошо получается и без прикида, — усмехнулся Виктор и остановился у следующего вольера. — Тут у нас тигры.
— Ты издеваешься?! — прорычал я. — Тигры?!
— Они у нас дружелюбные. А ты вообще-то оперативник…
— Поэтому меня и отличает здравое мышление, — огрызнулся я.
— Акира, расслабься. Я не посылаю тебя к тиграм в пасть. Вольер с ними разделен на две части. Одна перекрывается, пока чистишь другую. Не паникуй.
— А оборотни тут еще есть? — с надеждой поинтересовался я.
— Есть. С ними работаю я. — Он направился дальше, я — за ним. Оставив надежду позади. — Здесь много оборотней на реабилитации. Большая часть — редкие, типа Евы. Ираида специализировалась на их изучении…
Видимо, они еще хуже этой троицы энтузиастов.
— Хорошо, а что по мне?.. — поинтересовался я, провожая взглядом пару тигров, вальяжно направляющихся в нашу сторону.
— Один день в неделю у тебя выходной, — как ни в чем не бывало обозначил Виктор.
— Один?! — Я решительно обошел его и преградил путь. — Осознай пожалуйста, что я не по программе обмена студентами приехал! Мне нужно найти брата! И как можно быстрее! А не возиться тут в навозе!
На лице Виктора мелькнуло сомнение.
— Ладно. Сколько тебе дней нужно?
— Как можно больше…
— В навозе повозиться тоже придется, потому что Аня тебя видела. И мне пришлось выкручиваться.
— Выкрутись снова. Скажи, что я в языковую школу езжу, к примеру! Но мне нужно заняться поисками как можно быстрее! Мой брат пропал на задании, и ему может быть необходима помощь!
— Так, не дави! — раздраженно оборвал он меня. — Хорошо-хорошо, вали на свои поиски. Но когда возвращаешься — берешься за навоз. Хотя бы для вида! А на выходных ты будешь работать бинтуронгом вон в том вольере…
И он указал на какой-то загон, занесенный снегом.
— Ты прикалываешься?! — округлил я глаза. — Я же задницу там отморожу!
— Никто еще не отморозил…
— Да, только голову, видимо, судя по вам тут всем вместе взятым!
— Не ной, солдат! Что ты как принцесса, блин?! Задание на сегодня — убраться в своем вольере, чтобы был готов на выходные.
— А у тебя — погуглить условия содержания бинтуронгов, — возразил я раздраженно. — Гуглить умеешь?
Виктор наградил меня тяжелым взглядом, но послушно вытащил мобильный.
— «Хотя бинтуронгов иногда содержат как экзотических питомцев, они плохо поддаются приучению к туалету и требуют специализированного ухода», — ехидно зачитал вслух.
— Температуру содержания найди, — нетерпеливо процедил я.
— Да вижу я, вижу — двадцать градусов.
— Тепла! — уточнил я на всякий случай.
— Черт, надо закаляться, Акира, — всплеснул он руками. — Не на юг приехал! Где я тебе тут плюс двадцать возьму? Другого вольера у нас нет все равно…
— Я начинаю понимать, от чего у прошлой хозяйки случился инсульт, — хмуро процедил я.
— Рот захлопни, — огрызнулся он. — Ты — оборотень. Оборотни практически не мерзнут.
— Мерзнут меньше, — надавил я.
— Выдам тебе тулупчик и валенки. Так даже больше внимания соберешь…
— Вас скорее закроют за жестокое обращение с экзотическими видами и некомпетентность, — возразил я весомо.
— Да что б тебя! — вызверился Виктор и зашагал обратно. — Пошли … У нас остался вольер от крокодила…
***
— Твой муж — совершенно бессовестное существо, Аня, — напряженно сообщила мне в трубку Рая, мой адвокат по бракоразводному процессу и лучшая подруга. — Черт, я только вчера обещала себе больше не материться, а тут — твой развод…
— Я слышу, как тяжело это тебе дается. — Я расхаживала по гостиной туда-сюда с Маней на плече. — Что он хочет?
— До хрена! — сдавлено прорычала она. — Я… Я его по миру пущу, говноеда такого!
— К деньгам! — брякнула вдруг Маня, и Рая насторожилась:
— Это кто там у тебя?
— Это мамин попугай, — обреченно вздохнула я.
— Ничего себе… А кроме попугая тебе что-то еще досталось?
— Боря тебе расскажет. Но, если коротко — геморрой. Много. И все это занесено снегом.
— Сочувствую, — вздохнула она. — Ты держишься?
— Да, все хорошо. Я решила провести тут отпуск и разгрести все документы, чтобы понять, что дальше со всем этим делать…
— А Боря?
— Уже уехал. Так, а что там Данил?..
Рая раздраженно засопела в трубку и принялась перечислять:
— Он хочет квартиру, машину, половину от инвестиционного счета… мне продолжать?
Я добрела до ближайшего кресла и медленно в него опустилась. Обещала же себе, что не буду страдать из-за этого мудака. Но было больно. Очень. Не из-за него. Из-за себя. Почему он так поступил? Я же… я ничего ему плохого не сделала, старалась везде успевать, работала… Ну, да, много. Но кому-то ведь надо было?
— Ань? Чего молчишь?
— Просто… устала, — тихо отозвалась я и прикрыла глаза.
— Надеюсь, ты не винишь там себя?
— А разве я не виновата? Я сама выбрала Данила.
После первого развода я избегала серьезных отношений долгие пять лет. Именно тогда я открыла свою юридическую компанию. Но потом у меня случился бурный роман с адвокатом из Абу-Даби. Страсти между нами кипели настолько нешуточные, что временами становилось страшно. А потом у него начались приступы дикой ревности, и я сбежала из отношений, как говорится, роняя тапки. Переживала я это расставание еще сложнее, чем первый развод. Перед Данилом мной увлекся взрослый мужчина, с которым я познакомилась в ходе самого большого дела тех лет, что мы вели. Он был главой компании, у которой пробовали отобрать часть недвижимости в центре города. Горячие выдались месяцы тогда. Во многих смыслах. Но и в тех отношениях меня ждал провал. Мужчина мой жил на работе, как и я. А как можно пересечься, если работы у нас разные?
И тогда я подумала, что общий офис для меня может быть более удачным вариантом. Данил оказался перспективным адвокатом в области страхового права. Только крупные успешные дела остались в той поре, когда мы начали жить вместе. После свадьбы он быстро сбавил обороты и переключился на бесконечную учебу в нескольких магистратурах, практически перестав зарабатывать. Я понимающе молчала и вкалывала, как папа Карло, взяв на себя обеспечение нас обоих. За последний год я дико вымоталась, похудела и поблекла, едва находя время поднять голову от монитора. Мне все казалось, что, когда Данил закончит учебу, мне станет проще. Я уже даже планировала, как возьму себе нескольких помощников, которым передам управление частью дел, чтобы разгрузить себя. И тут — Рая в моем кабинете и сложный разговор о правде. Оказалось, что муж выбрал себе девушку помоложе и без претензий — практикантку из отдела бухгалтерии. И что об этом уже знает вся компания…
Не уверена, что моей первой эмоцией не стало облегчение, что мне, наконец, можно больше не жить надеждами о свете в конце туннеля. Ну, а потом, конечно, догнало жуткое разочарование и бессилие.
А после ухода Данила я узнала, что у меня больше нет мамы.
— Ты когда его уволишь? — поинтересовалась Рая осторожно.
— Я думала, что он сам уйдет, — смущенно отозвалась я. — Не до него было…
— Я понимаю, но Данил и в ус не дует.
Блин, как это мерзко все…
И тут меня осенило. Я же сбегаю. Нет, конечно, этот приют и мамин дом — мое дело, и никто не разберет это все без меня, но я и рада сбежать сейчас из эпицентра стыда и позора.
— Вот же факин щит! — вдруг выругалась Маня на моем плече, и Рая прыснула в турбке:
— Попугай дело говорит. Надеюсь, ты привезешь его в офис?
— Нет, он не мой.
— Ну, теперь же твой?
— У меня в жизни не было животных, и я вообще не знаю, что с ними делать. Оставлю здесь, наверное. У нее тут друзья.
— Это девочка?
— Да, Маня.
— Аня! — оживилась Маня.
— О, вы уже познакомились, — прыснула Рая.
— Да не знает она меня, — закатила я глаза. — Это она свое имя произносит не четко. Просто тут нет никого больше, и она… сидит со мной.
— Ну, вдвоем всяко веселее, тем более, она по делу же все говорит. Я слышала, что большинство умных животных тяжело переживают потерю своих хозяев, — добавила Рая серьезно. — Слушай, отдыхай там и ни о чем постарайся не волноваться. А с Данилом мы с Борей разберемся.
Боря, так случилось, был женат на Рае. И я опасалась, что теперь у них только и будет разговоров, что обо мне. Одна ведет бракоразводный процесс, второй — расхлебывает ситуацию с наследством…
— Ладно, — тихо согласилась я в трубку.
— Все будет хорошо, мы тебя прикроем, — бойко заявила Рая.
— Рай, — просипела я, — спасибо большое…
— Держись, главное. И если что — я сразу прилечу. И он того не стоит, правда…
— Ладно, — и я шмыгнула носом. — Ты права…
— Не реви, — вдруг вставила авторитетно Маня маминым голосом.
Хорошо, что я к этому моменту уже отбила звонок, потому что вздрогнула от неожиданности и едва не выронила мобильный.
— Хочу и реву, поняла? — огрызнулась я и попыталась согнать попугая с плеча, но та только сползла мне на спину и спокойно переждала мои боевые действия, тут же вернувшись на место.