– Наш, дура,– выплюнул Альберт.
– Я не крещеная,– все еще не понимая, что имел в виду фотограф, поделилась Алька.
– Дура,– окончательно убедился Альберт и опять стал строить гостей какими-то унылыми рядами на ступеньках парадного входа.
Алевтина последний раз впилась взглядом в жениха, повернулась спиной к композиции «свадьба» и уехала домой.
С этого дня подругу точно подменили. Ни о чем больше говорить и думать она не могла, только о Валентине Решетникове. И она стала приставать к Альберту с вопросами о семье невесты.
История оказалась драматичной.
…В то время, когда мы с Алькой лепили в детсадовской песочнице пироги, отец невесты, бывший офицер Советской армии Владимир Иванович Черных открыл собственное дело. Это была фирма по изготовлению металлопластиковых окон. Немудреную технологическую линию купили у московского дилера Германского концерна, разместили на складах бывшего машиностроительного завода и потихоньку стали продавать окна сначала в городе, потом за его пределами. Город строился, перестраивался, реконструировался. Дело шло. Это тоже была песочница, только для взрослых. Черных потихоньку начал вкладывать деньги в строительство гостиниц.
Через несколько лет сменилась власть, начался передел рынка. На завод стала ломиться сначала братва, потом прокуратура, потом администрация, но Черных не собирался отдавать производство. Ему объявили войну.
Строительство жилого комплекса, где Черных получил неслыханно выгодный подряд на установку окон, остановили, под видом проверки бригаду рабочих посадили в воронок и отвезли в отделение полиции, где заставили писать объяснительные, как они докатились до такой жизни. Охранник ничего предпринять не смог, силы были не равны, песочницу разорили.
Пока Черных ехал выручать бригаду, в офисе появились судебные приставы. Офис опечатали, поставили у ворот охрану, ключи забрали. Печать предприятия и учредительные документы были у Владимира Ивановича с собой в портфеле, это и обострило ситуацию.
В отделении полиции ему объяснили, что рабочие не имеют права заниматься установкой окон, потому что работа на высоте требует специальной подготовки. Владимир Иванович стукнул по столу кулаком и заорал на все отделение, что это полный бред, что полиция решать такие вопросы не имеет права, что есть архитектурный и другие надзоры за строительством. Его закрыли в обезьяннике за нападение на работников полиции. Просидев ночь под замком, Черных кое-что понял.
С этого дня он сменил тактику.
Наняв трех московских юристов, Владимир Иванович поставил перед ними задачу отбить свое производство у местной власти. Черных не знал, от кого исходил заказ. Пока он это выяснял, юристы составили исковые заявления в районную, городскую, краевую и генеральную прокуратуру. Жалоба от предпринимателя Черных поступила губернатору и представителю президента.
Враги действовали иначе.
В разгар всех этих событий однажды вечером Черных не застал в квартире жену и дочь.
В соответствии с законами криминальной драмы, на его мобильный поступил звонок с предложением обменять семью на учредительные документы с печатью фирмы. Владимир Иванович, не раздумывая, согласился.
Черных видел пару раз, как происходят подобные обмены в кино, но что нужно делать и как вести себя лично ему, в этой конкретной ситуации, чтобы спасти жену и дочь, он не имел представления. Походив из угла в угол по пустой и непривычно тихой квартире, он решил посоветоваться с подполковником полиции Иваном Николаевичем Зориным, у которого на контроле было дело предпринимателя Черных. В тот момент Владимир Иванович не думал ни о чем, кроме своих девчонок.
Подполковник посоветовал Черных ехать с документами на место встречи.
Место было выбрано с точным расчетом, это был узкий переулок в тихом месте.
В окне машины мелькнуло испуганное детское личико, Владимир Иванович отвлекся, пытаясь рассмотреть за тонированными стеклами жену с дочерью.
В этот момент из переулка с ревом выскочил мотоцикл, и портфель из рук Владимира Ивановича оказался у мотоциклиста. Машина развернулась и уехала, а Черных остался стоять в глухом переулке без семьи и без документов.
Однако преступники ошиблись в расчетах.
Процесс, начатый Владимиром Ивановичем, остановить было уже невозможно. Ключи от офиса у приставов забрали, опись имущества передали в администрацию представителя президента. Те, кто выманил у Черных документы и печать, попали в сложное положение. Продать производство в другие руки в то время, как ключи от офиса со всей бухгалтерской документацией находятся у представителя президента было нереально.
Интерес к фирме, вокруг которой поднялось столько шума, у рейдеров пропал. Получилось ни себе, ни людям.
Преступники опять вышли на связь. Теперь они требовали денег. Владимир Иванович догадался, что заказчик сменился. Скорее всего, бандиты уже действовали на свой страх и риск.
К следующей встрече Владимир Иванович готовился, вспомнив свой боевой опыт. Времени было мало, но кое-что Черных успел.
Обмен должен был состояться на окраине, возле кладбища. Владимир Иванович съездил с воинскую часть на другом конце города и купил у знакомого прапорщика два взрывпакета, пластид и дымовую шашку. Дома он соорудил взрывное устройство, как учили на спецкурсах, и поехал на встречу.
Он прибыл на место обмена на четыре часа раньше времени. Ехал объездной дорогой, со стороны села. Спрятал машину в кустах, вооружившись биноклем, полез на старый сучковатый дуб, с которого все время боялся сорваться. Не обнаружив никаких подозрительных машин и людей, Черных обошел кладбищенскую ограду, заглянул в часовню, перекрестился на икону Спасителя, и вернулся к центральным воротам кладбища.
Уже стемнело, когда по неосвещенной дороге с выключенными фарами к кладбищу подъехал джип. Владимир Иванович отделился от кирпичного кладбищенского забора и стал ждать.
Из машины вышли трое, по виду военные. Они сошлись.
– Привез, что просили?
На короткий вопрос Черных коротко ответил:
– Привез.
– Где деньги?
– Где моя семья?
– Семья в следующей машине, они сейчас будут, с минуты на минуту. Покажи деньги.
– После того, как увижу семью.
Повисла тишина. Мужчины закурили, не выказывая агрессии. Черных не курил, боясь показать, как дрожат руки, ждал.
С кладбища тянуло сыростью и ароматом цветущей сирени. Он вдруг отчетливо вспомнил, как стоял под окнами роддома с необъятным белым букетом и махал свободной рукой жене. Дочке Юльке через неделю должно исполниться пять. Должно, обязано. От мысли о дочери зашлись все зубы, отдавая болью в ушах.
К боли можно привыкнуть, к тишине в квартире – нет.
Через пару минут Черных ясно понял, что никакого обмена не будет. Он достал пачку сигарет, вытряхнул из нее одну, обхватил губами фильтр и попросил огонька. Склонившись над зажигалкой, Черных сделал едва уловимое движение и выхватил у того, кто держал зажигалку, из-за ремня пистолет. Обняв парня за шею, он едва успел сделать шаг назад, как ночь осветилась вспышками, раздались выстрелы, запахло порохом, а парень, которым прикрывался Черных, обмяк и повис у него на руке.
Все остальное произошло мгновенно. В машине, на которой приехали похитители, за рулем оставался водитель. Пытаясь уехать с места перестрелки, он попал колесом в колдобину и потерял драгоценное время. Черных, не целясь, выстрелил. Джип медленно проехал еще метров пять, уперся бампером в дерево и встал между противниками. Арсенал Владимира Ивановича остался неиспользованным.
Черных проверил и убедился, что с места встречи никто не ушел. В темноте послышался стон, Владимир Иванович нашел раненого, присев над ним, определил, что пробито легкое.
– В больницу,– прошептал тот.
– Где моя семья?
Это был жестокий, но единственный способ найти и вытащить жену с дочерью, но Черных в тот момент был сам себе противен.
– Спорткомплекс,– шепотом ответил парень.
Говорить ему было все трудней, силы уходили, а Черных никак не мог понять, где прячут его девочек.
У парня пошла горлом кровь, он вытянулся и затих. Обыскав убитых, Черных нашел телефонные трубки и рассовал их по карманам. Потом вернулся к машине, снял взрывное устройство, забрал портфель и арсенал.
Владимир Иванович вытащил тело водителя из джипа, уложил его рядом с остальными, сел в машину и стал просматривать мобильники погибших.