1 2 3 4 5 ... 37 >>

Антология
Страшные тайны. Антология русского криминального рассказа конца XIX – начала XX века

Страшные тайны. Антология русского криминального рассказа конца XIX – начала XX века
Антология

Александр Лидин

Повести и рассказы о похождениях Ната Пинкертона, Ника Картера, Шерлока Холмса и прочих «великих сыщиков» появились в начале XX века, привлекая читателей необычайной действенностью и активностью своего героя, чуждого всяких психологических коллизий. Они окружили ореолом славы и геройства сыщика и полицейского. Перед вами первый сборник популярных российских детективов того времени, которые заложили основу этого жанра в нашей стране.

Страшные тайны. Антология русского криминального рассказа конца XIX – начала XX века

Сост. А. Лидин

© ЗАО «Торгово-издательский дом «Амфора», 2015

© ООО «Издательство «Северо-Запад», 2015

Издательство «Развлечение»

В сборнике представлена часть наиболее интересных произведений петербургского издательства «Развлечение», выпускавшего в 1908–1917 годах популярную приключенческую литературу. Наибольшую известность получили три серии: «Шерлок Холмс» (свободное продолжение А. Конан Дойла), «Нат Пинкертон – король сыщиков» и «Ник Картер – американский Шерлок Холмс». В России эта литература пользовалась успехом среди городских мещанских слоев и учащейся молодежи. Педагогическое начальство и родители не одобряли это увлечение, однако книги распространялись вполне легально – через газетные киоски, находя своего тайного читателя в среде не только школьников и обывателей, но и интеллигенции, отшатнувшейся от революции. Только в мае 1908 года было выпущено в продажу «Похождений Шерлока Холмса» 260300 экземпляров! С 20 декабря 1908 года по 7 января 1909 года, по сведениям «Русского слова», «выпущено было в продажу следующее количество сыщицкой литературы: приключений Шерлока Холмса – 28000 экземпляров, Ната Пинкертона – 50000, Ника Картера – 22000».

Любопытно свидетельство В. Розанова: «Дети, вам вредно читать “Шерлок Холмса”. И, отобрав пачку, потихоньку зачитываюсь сам. В каждой 48 страниц. Теперь “Сиверская – Петербург” пролетают как во сне. Но я грешу и “на сон грядущий”, иногда до четвертого часа утра. Ужасные истории» (Розанов В. «Опавшие листья»).

Тайна башни

Солнце сияло над замком Глостер, прежним бенедиктинским аббатством Святого Роха, которым уже в течение нескольких веков, на зависть и досаду другим, владела семья Глостер.

Лучи сияющего солнца золотили древнее здание из красного камня, возвышавшееся со своими обвитыми плющом зубчатыми башнями на краю береговой скалы, круто ниспадавшей к морю.

По направлению к Святому Роху, как постоянно называли замок, тянулась длинная вереница экипажей; сидевшие в этих экипажах люди спешили на пикник к лорду Глостеру, стремясь сойти в тени прохладных каменных ворот, над которыми стояло изваяние самого святого Роха, с епископским посохом и в митре, и, казалось, сердито глядело на проходивших под осеняемыми им воротами носительниц шелковых платьев, кружев и парижских шляпок.

С изысканной гостеприимной вежливостью гостей приветствовал Реджинальд Морган, лорд Глостер, двадцативосьмилетний наследник майората и титула лорда, доставшегося ему, как младшему сыну, лишь недавно, после кончины старшего его брата Роберта и быстро последовавшей за этим смерти Ральфа, единственного сына Роберта.

Стройный, высокого роста молодой лорд, с открытым лицом и взглядом, весьма любезно приветствовал каждого гостя в отдельности. Он превосходил в любезности самого себя, особенно при появлении сэра Джона Моргана, представителя менее богатой боковой линии рода Глостеров, прибывшего из Лондона в сопровождении своего друга, некоего сэра Фомы Браддона, которого он впервые вводил в круг друзей и знакомых молодого лорда.

Гости, все без исключения, были или, по крайней мере, казались веселы, и все восхищались роскошью прежних монастырских помещений, красотой ковров и обоев, прекрасно сохранившейся молельней, в которой прежние аббаты возносили свои молитвы, рефекторией, кельей эконома, возвышавшейся на головокружительной высоте над прибрежной скалой, и громадной монастырской кухней, в которой в данное время топились французские плиты и печи и вместо толстых иноков возились французские повара со своими кастрюлями, противнями и другой посудой, проводя время в болтовне на своем чужестранном языке.

Эти помещения распространяющимися в них благоуханиями уже заранее оповещали об изысканных яствах, которыми предполагалось попотчевать гостей «развалины», ветхость стен которой должна была обратить на себя внимание прибывших гостей уже и раньше.

«Развалина» представляла собою остатки прежней часовни Святой Марии и смежных с ней странноприимных покоев.

Хозяин замка был настолько тактичен, что не избрал самую часовню местом для мирских удовольствий, и потому развалины странноприимных покоев были предназначены не только для трапезы, но и для танцев, причем для этой цели покои были выложены темным дубовым полом, сверкавшим, как зеркало.

Из того же дуба были сделаны длинные, низкие столы, тогда как мягкие сиденья, возвышавшиеся кругом в виде амфитеатра, были обтянуты зелеными бархатными чехлами.

Не было недостатка в цветах, лампочках и бумажных фонарях, и роскошная трапеза происходила под веселые звуки прекрасного оркестра.

Сэр Джон Морган во время трапезы вместе со своим другом Фомой Браддоном сидел за столом недалеко от хозяина замка; по окончании ужина, когда подали кофе и многие собирались последовать манящим звукам чудного вальса на гладком паркетном полу странноприимных покоев, оба друга встали, незаметно скрылись за часовней и, вне поля зрения других гостей, уселись на мягкой траве близ скалистого обрыва.

Солнце уже садилось за горизонтом, и на западе море сверкало красным пламенем.

На небе взошла вечерняя звезда, и луна своим холодным светом начала мало-помалу озарять гладкое, как зеркало, море.

Ночь спускалась тихим дыханием. С моря дул прохладный ветерок, побуждая зазевавшихся гостей с прогулки возвратиться в замок.

– Ну-с, мистер Холмс, или, скорее, мистер Фома Браддон, – обратился сэр Джон Морган к сидевшему рядом с ним лондонскому богачу, в котором, благодаря великолепному гриму и наружному облику, никто не узнал бы знаменитого сыщика, – присмотрелись ли вы к молодому свежеиспеченному лорду? Считаете ли вы его способным совершить преступление, в котором я его сильно подозреваю?

– Он производит далеко не дурное впечатление, – ответил Шерлок Холмс, – трудно даже допустить с его стороны какую-нибудь подлость. Но ведь наружность, в общем, не имеет никакого значения. Во время моей практики мне приходилось видеть негодяев, которые, казалось, и воды не способны замутить, а с другой стороны – людей с физиономиями преступников, которые были невинны и наивны, как овцы. Все-таки я попрошу вас рассказать мне еще раз все, что, по вашему мнению, находится в связи со смертью прежнего лорда Глостера и его сына Ральфа. Вы, кажется, по дороге сюда говорили между прочим, что в развалинах старого аббатства какие-то привидения заранее как бы возвестили семье Глостер предстоявшую смерть лорда Роберта и его маленького наследника?

– Да, совершенно верно, об этом привидении в образе монаха идет уже веками легенда, что он время от времени бесшумными шагами проходит по длинным коридорам между рефекторией и прежними покоями аббатов или по пустынным проходам монастыря; он-то незадолго до смерти маленького Ральфа, за которой вскоре последовала кончина его отца, несколько раз показывался – три раза ночью. Ну а затем горящие свечи в часовне, музыка на хорах, – словом, я знал заранее, что на семью Глостер должно обрушиться несчастье.

– Разве вы тогда находились в замке?

– Был. Мой двоюродный брат Роберт, очень ценивший меня, пригласил меня тогда к себе, чтобы быть при нем во время болезни.

– Вы видели привидение собственными глазами?

– Конечно, – уверял сэр Морган, – в те три ночи, о которых я давеча говорил, я в самых развалинах часовни видел слабый свет восковых свечей, которые, по моему крайнему разумению, не могли быть зажжены человеческой рукой. Затем я увидел, как высокая фигура привидения в черном одеянии бенедиктинцев, с опущенным капюшоном и веревкой вместо пояса, с торжественной серьезностью и в глубоком молчании прошла мимо меня, да так близко, что меня чуть не задела суровая, шерстяная ряса монаха-привидения. Во все это время я не услышал ни малейшего звука, но ощутил холодное дуновение, точно по мне прошел резкий ледяной ветер.

Великий сыщик улыбнулся.

– Жаль только, – сказал он, – что вы не решились схватить эту монашескую фигуру и наброситься на нее. Быть может, вы уже тогда нашли бы разгадку тайны, столь живо интересующей вас, – я говорю о причине смерти маленького Ральфа, неестественной по вашему мнению.

– Я не совсем вас понимаю, мистер Холмс, – возразил сэр Морган, – не хотите ли вы сказать, что этот монах, уже так давно появляющийся на развалинах владения Глостеров, – вовсе не привидение? Но ведь не я один, а также и мой двоюродный брат Роберт Морган категорически утверждает, что видел этого монаха! Привидение явилось даже моему двоюродному брату именно в ночь накануне смерти ребенка. Нынешний лорд Глостер, который тогда, как младший брат Роберта, носил имя Реджинальд Морган, был как раз в Лондоне. Роберт лежал на диване в так называемой обойной комнате замка, самом маленьком помещении, выходящем на море, так как это была его любимая комната, и огонь весело горел в старом камине. Я было оставил Роберта, полагая, что он заснул, и направился в детскую комнату, в башню, где лежал больной ребенок. Когда я возвратился, Роберт был бледен как смерть и сильно расстроен. Он стал уверять меня, что видел в дверях фигуру монаха с поднятым капюшоном, в длинной, развевающейся рясе, причем эта фигура будто бы угрожающе показала ему кулак. Лица или глаз монаха он не видел, так как они были в тени капюшона. Роберт поднялся и хотел наступать на монаха, но прежде, чем он успел спуститься с дивана и встать на ноги, привидение быстро и бесшумно исчезло. Но он знал наверняка, что ясно видел монаха, недосягаемого врага, ходившего по этим помещениям и предвещавшего владельцам этого дома предстоявшее им несчастье. А на другой день умер маленький сын Роберта!

– Странно! – в раздумье произнес Шерлок Холмс.

– Действительно, странное совпадение обстоятельств, – согласился и Джон Морган. – Бедняга Роберт! Он тогда, вскоре после смерти своей жены, был болен и в состоянии боязливого, нервного раздражения, увеличившегося еще вследствие появления привидения. Я старался, как мог, убедить его в том, что то, что он видел, было лишь плодом его болезненного воображения, но мне не удалось его переубедить.

Джон Морган провел рукой по глазам, чтобы стереть слезы печали.

– Да, добрейший мистер Холмс, – продолжал он, – нам пришлось тогда пережить печальные времена в замке Святого Роха. Наверху, в башенной комнате, лежал больной Ральф Морган, единственный наследник, а внизу, в обойной комнате, – мой овдовевший двоюродный брат, мой бедный Роберт, немощный духом и телом, влачил свое безрадостное существование, лежа на диване. Страшное, страстное горе и отчаяние вызвали опять появление припадков, которыми он страдал еще с детства, но которые прекратились с наступлением зрелого возраста. Он лежал исхудалый, похожий лишь на тень себя самого; вся его жизнь висела как бы на волоске, который должен был оборваться при первом сильном натиске. Только страшная любовь к единственному ребенку Эдиты еще привязывала его к жизни. Любо было смотреть, как сердечно он любил маленького мальчика, который, по всей очевидности, должен был вскоре унаследовать титул и состояние семьи, так как врачи не скрывали, что дни лорда Глостера сочтены. А Ральф был хорошенький, славный мальчишка, такой веселый, радостный, хороший ребенок, что каждый отец гордился бы таким сыном.

– Чем болел он? – спросил Шерлок Холмс, внимательно слушая повествование Моргана.

– По всем признакам то было лишь легкое нездоровье, незначительный приступ, не внушавший мне опасений, и врач из Шельтона, улыбаясь, уверял нас в скором выздоровлении его. Это была лишь одна из тех часто встречающихся болезней, легко превозмогаемых тысячами детей при условии хорошего ухода и здорового организма. Один только Роберт боялся за своего сына и терял мужество. Ни я, ни его брат Реджинальд, нынешний лорд Глостер, не могли его убедить в том, что опасаться нечего.

– Следовательно, Реджинальд был в хороших отношениях с покойным своим братом? – спросил великий сыщик.

– О да, по крайней мере так казалось, – ответил Джон Морган. – Я еще отлично помню тот вечер: ветер резко свистал и бился в башни и карнизы древнего аббатства, чайки с предвещавшими бурю криками беспокойно летали кругом, а внизу волны с громообразным шумом разбивались о скалы, – я, как сегодня, вижу, как Реджинальд Морган, нынешний лорд Глостер, совершенно неожиданно вернулся из Лондона. В тот вечер я навестил больного мальчика и, против всяких ожиданий, наткнулся в обойной комнате на Реджинальда. Это было днем, после того как Роберт видел монаха, а это привидение, воображаемое или настоящее, преисполнило моего двоюродного брата опасений за ребенка, хотя, как я уже говорил, не было никаких оснований для этого.

Джон Морган замолчал, прислушиваясь к шуму прибоя, и потом продолжал серьезным, спокойным тоном:

– Мальчик в послеобеденное время забеспокоился, но наконец заснул и лежал во сне, подложив одну рученьку под голову. Худенькое, бледное личико имело грустное и умилительное выражение, беспомощно вырисовываясь из мягких подушек и шелковых занавесей громадной старомодной постели. Мальчик лежал в большой мрачной башенной комнате замка Святого Роха, совершенно неподходящей, по моему мнению, для детской. На столике стояли стекляшки с лекарствами, стаканы, немного парниковых плодов и игрушки, до которых маленьким ручонкам ребенка уже не суждено было дотронуться. Под зеленым абажуром горела лампа, все было весьма чисто, опрятно и аккуратно, в том числе и платье няни, которая сидела у лампы с открытой книжкой в руках.

– Как звали эту няню? – заинтересовался Шерлок Холмс.

– Мэри Стивенс, – ответил Джон Морган. – То была еще совсем молодая женщина, чуть ли не ребенок, и я сначала не хотел верить, что она в такие молодые годы уже замужем. Но она действительно была замужем.

– А кто был ее муж?

– Не помню точно, так как он был где-то в дороге, – не то моряком, не то эмигрантом.
1 2 3 4 5 ... 37 >>