После Нас

Пока мы вместе Глава 4

На тихий дворик подернутого росой синего домика наконец-то сползла ночь. В мансарде одна за другой зажигались свечи, сегодня света должно было быть много. Намечались длинные посиделки, но прежде, нужно было окончательно закрепить за постояльцами их спальные места.

— Выбирай, где будет удобно?

Андрей скинул с плеча только что выбитый матрас и прислонил его к столу посреди комнаты.

— Роскошно вы живете… — отозвалась Арина. — Мне без разницы. Крыша есть и ладно.

Парень лишь пожал плечами. Арина еще не успела поведать им какие злоключения ей пришлось превзойти с момента их последней встречи, но Андрей, оглядев обшарпанные деревянные стены с танцующими на них фантомами маленьких свечных огоньков, вдруг осознал, что жили они действительно отлично. По крайней мере, по меркам конца света. Полгода назад о таком и мечтать было нельзя. Перебивались чем попало, и тем и были довольны, но не зря говорят: к хорошему быстро привыкаешь.

Андрей свалил матрас на пол и хлипкий раскладной столик, за которым Леша начищал перемазанный грязью автомат, зашатавшись, едва не опрокинулся. Пружина затвора с шомполом свалились на пол, и в честь этого события Леха наградил напарника парой приятных эпитетов.

— Привет! Я Вика, — спустя полчаса спальные места наконец закрепились за своими хозяевами и довольная девочка, снаряженная баулом вещей, поднялась на второй этаж.

Арина представилась и расплывающаяся, под забинтованной щекой, в улыбке Виктория довольная пошла к своей раскладушке. Мысль о том, что теперь она постоянно будет находиться в гуще событий придавала гораздо больше сил чем только что принятое обезболивающее.

— Эй, ты не спишь? — воспользовавшись моментом Арина подошла к кряхтящей на раскладушке Ане и осторожно присела рядом. Андрей суетился на кухне, а Леша помогал Кире дособирать вещи, так что в комнате их было только трое.

— Нет.

— Так, кто ты такая?

— Что? — девушка перевернулась на спину и непонимающе посмотрела на Арину. — Я Аня.

— Нет, я имею в виду… Ты, другая.

Арина и не знала толком что хотела сказать. Что-то вроде: прости что пристрелила тебя, я не со зла, звучало довольно бы глупо, но ситуация и так была чересчур неловкой чтобы об этом задумываться.

— Я не хотела стрелять в тебя. Но когда увидела твои глаза… Чтобы ты сделала на моем месте? — Аня потупила взгляд и ничего не ответила, позволив девушке продолжать. — Я давно знаю парней и Леха мне рассказал про вашу стычку с охотниками. Короче, я о чем? Не знаю, как ты это сделала, но я рада что ты жива.

Аня взбудоражено пошлепала себя указательным пальцем по губам, косясь на взбивающую в дальнем углу подушки Викторию. Девчонка была слишком любознательной, и, что хуже, болтливой, так что Ане очень бы не хотелось, чтобы о произошедшем трубили на весь дом.

— Извинения приняты, — она сделала мягкий жест ладошкой, дав Арине понять, что больше об этом говорить не следует. — В следующий раз, лучше стреляй в голову. Будет больше времени чтобы сбежать.

Арина этот совет запомнила и пошла разбирать свои вещи, оставив Анну в одиночестве обдумывать: почему я это сказала? Несмотря на свой относительно юный возраст, дурой Аня конечно же не являлась, и сложить в уме два и два была вполне способна. Сколько угодно можно говорить о потерях памяти, но факт оставался на лицо, а точнее на глаза. Она понимала, что как-то связана с охотниками и, хоть это и пугало ее до заворота кишок, любопытство постоянно било палкой в затылок, заставляя задавать вопросы. Задавать их только, к сожалению, было некому.

Вот был бы Егор здесь, прошептала она себе под нос и тут же сморщилась, словно съела кислую шипучку, пытаясь отогнать от себя эту мысль. Она конечно же скучала по брату, но не тому которого видела в последний раз. Может быть, по Егору образца пятилетней давности, когда он еще мог отличать добро от зла, мог быть ей братом, а не гипертрофированной версией отца. Но углубляться в эти мысли ей совсем не хотелось и в попытке отвлечься она решила, что было бы неплохо предложить свою помощь на кухне.

Пока мы вместе Глава 5

Виски разлетелся мгновенно. Леша берег эту бутылочку для особого случая, и встреча потерянной старой знакомой была событием именно такого масштаба. Алкоголю аккомпанировал рис с вяленым оленьим мясом и, конечно же, обожаемые парнями сухарики. Как ни посмотри, ужин вышел поистине праздничным и даже, можно сказать, объединяющим.

Кира, обычно никого не подпускающая к плите, пыталась учиться делегировать нечто более ответственное, чем почистить картошку, так что в этот вечер на крохотной деревянной кухне царила суета, как в заведении с мишленовской звездой. Хозяйка дирижировала новоиспеченными поварятами, су-шефами и посудомойками и ей, позже она в этом признается, безумно понравилось. Впрочем, среди подчиненных недовольных тоже не осталось. Все были заняты делом и, между тем, успевали и поболтать, и посмеяться, так что напряжение последних дней исчезало так же быстро, как исчезал клубящийся над кастрюлей пар.

Они прогудели несколько часов подряд, вспоминая былые времена и перемалывая истории о совместных приключениях. Но когда бутылка почти исчерпала себя, в свои права вступила усталость. Дело вполне обычное: чем меньше остается спиртного, тем серьезнее становится разговор.

— А вы охотитесь? Или только на сухарики? — подколола парней Арина, искренне порадовав Вику.

— Почти нет, после того случая с этим ебнутым лосем.

— Леша! — Кира шлепнула его по плечу, как будто Вика еще не знала, что значит «ебнутый». Она, конечно, это понимала, но без правил нет порядка.

— Да. Прости, солнце, прости. — Старый извинительно повернулся к Вике и закачал головой. — В общем, сейчас готовим из того, что находим.

— Разогреть кашу, которую приготовила я, — это не готовка… — Кира тоже умела подкалывать.

— Мы когда в лесах прятались, мне как-то повезло зайца поймать, — перехватила Арина. — Намучалась с ним, просто атас. Мы его пожарили, а он, скотина, оказался таким жестким. Не знаю, что они там с ними в ресторанах делают, что они такие нежные получаются.

И в комнате повисла тишина. Парни, конечно же, зацепились за это самое «мы». Ведь пока что никто из них не удосужился задать самый главный вопрос. Сначала радость встречи была сильнее любопытства, а потом уже не хватало смелости. Но заветное «мы» прозвучало, и пути назад больше не было.

— Арин, — Андрей влил остатки своей рюмки в глотку и закашлялся. — А что с Дианой?

Девушка не спешила с ответом. Она не собиралась нагонять какую-то интригу (хотя у нее несомненно получилось: все смотрели на нее, боясь услышать ответ, и даже ерзающая Вика сделала перерыв в поедании сухарей), просто она не знала, что ответить.

— Я не знаю, — зачесав ржавые волосы назад, девушка заговорила. — Я бежала, пока не кончились силы. Уже и выстрелов не было слышно, но я точно знала, что кто-то шел за нами. Несколько раз пыталась запутать след, только с четвертой попытки получилось.

С каждым пророненным словом ее глаза, в свете свечей, блестели все сильнее. Не так-то просто рассказывать о том, что ты потеряла ребенка. И еще тяжелее об этом слушать, особенно когда в голове снова и снова звучат твои собственные слова: бегите в лес, мы нагоним. Но парни не нагнали. В тот день Леша вернулся за напарником, и они еще двадцать минут удерживали позицию, пытаясь выиграть время для тех, кто снежными тропами уводил детей в лес. Но время кончалось так же стремительно, как и патроны, и им пришлось отступить. К тому моменту они уже порешили семерых и, выбежав из дома, договорившись, что если будет погоня, они поведут преследователей по ложному следу, рванули на юг.

План сработал, и спустя полтора часа им удалось наконец оторваться. Нападавшие вымотались настолько, что даже не забрали своих убитых товарищей, на которых парни с удивлением наткнулись ночью, вернувшись к обстрелянному санаторию. Искать своих было уже поздно, темнота и вновь налетевшая метель сделали свое дело, так что парни собрали с трупов все, что смогли найти, и уйдя подальше от места боя в лес, заночевали.

У Арины с дочерью дела обстояли не лучше: их больше никто не преследовал, но проблемы только начинались. Затянутый на руке жгут лишь помог выиграть время, и девочка не потеряла крови столько, сколько могла бы, пока тряслась на руках матери. Но пуля все еще была внутри, и Арине было просто необходимо действовать.

— Я не думала, что она это вынесет, — продолжала свой рассказ девушка. — Она кричала от боли, я — от страха.

Зашивать рану, конечно же, было нечем. Извлеченный голыми руками ошметок свинца лежал на снегу, покрытом красными пятнами, пока Арина, раздевшись, рвала в клочья свою майку. Диана уже несколько минут была без сознания, когда мать накрепко перетягивала ее развороченную бледную ручку. Нотки облегчения щекотали нервы. На душе было гораздо спокойнее, когда детские крики наконец стихли, но едва эта мысль вспыхнула в голове, как ей на смену пришла другая, чуть менее оптимистичная: а вдруг она умерла? Но девочка дышала, вселяя в издерганную мать надежду, что все еще может обернуться в их пользу.

— Следующие четыре дня мы просто сидели в овраге, в шалаше из веток. Диана не приходила в сознание, а я почти не спала. — Арина больше ничего не ела и за весь свой рассказ ни разу не притронулась к спиртному. — У меня руки тряслись, когда она наконец смогла открыть глаза. Тогда я поняла, что, возможно, у нас есть шанс. Несколько раз возвращалась обратно к санаторию. Не нашла тел, так что я решила, что либо вас поймали, либо вы просто ушли. Но нашла пистолет, вы, наверное, не заметили.

— Овраг? Это который у реки?

Заправленная виски память хаотично собирала в голове Фирса карту местности. И когда пазл наконец сложился, он побледнел. Здоровенный овраг, спускающийся к реке, парни прекрасно помнили, потому что проходили мимо него бесчисленное количество раз и ни разу никого там не видели. Гребаный снег, вертелось на языке у обоих. Они бы и рады были посетовать на непрекращающуюся метель, вот только что это меняло?

Арина же, тем временем, приходила к месту перестрелки каждый день. Примерно за полтора часа до заката, в надежде, что кто-то из них вернется, но надежда эта быстро угасла.

— Когда через несколько дней поняла, что вы не вернетесь, мы свернулись и ушли.

— Она так быстро встала на ноги? — спросил Андрей.

— Нет, — ответила девушка, не поднимая глаз. — Я несла ее. Не знаю как долго. Может, неделю, может, меньше. Короткими бросками, километров по шесть в день. С ней на руках, по снегу, больше не получалось.

И если бы снег был единственной проблемой. Диану пожирала лихорадка, и дураку было понятно, что дело не в холоде. Девочке срочно нужны были лекарства, и довольно скоро судьба, в которую никто из присутствующих уже давно не верил, вывела Арину к деревне. Когда небольшой поселок, всего-то от силы тридцать домов, выплыл из непроглядной снежной пелены, Арина уже едва держалась на ногах.

— Первой мыслью было рвануть туда, перевернуть каждый дом. Сколько там можно найти лекарств, еды? Наверное, нужно было так и сделать…

Но здравый смысл все же взял верх. Уже стемнело, ноги отказывались слушаться после очередного дня, проведенного в пути, да и неизвестно, что могло притаиться за манящими дверьми садовых домиков. Прокрутив варианты в голове, Арина решила затаиться в лесу неподалеку, и эта ночь, пожалуй, стала самой тяжелой.

Раздобытая тремя днями ранее палатка дрожала на ледяном ветру в полукилометре от поселка. Пришлось расстаться с последними силами, продираясь сквозь занесенную снегом чащу, но такова была цена заветного тепла. Девушка развела спасительный огонь, и пышные ели, обернутые в ледяные шубки, надежно спрятали его от посторонних глаз. Когда тепло наконец достаточно обласкало их окоченевшие тела, Арина без сил отключилась. Но снам так и не удалось заключить ее в свои объятия. Диана постоянно ерзала, заставляя мать вскакивать буквально каждые пять минут. Она плакала, а затем скулила во сне, потом снова плакала, и все это приправлялось судорогами, вызывающими у Арины приступы ужаса.

Девочка успокоилась только к утру, позволив сонной матери наконец выйти на разведку. Солнце еще сидело глубоко за горизонтом: отличное время для разведки. Около сорока минут Арина разглядывала все закутки поселка с небольшого пригорка на краю леса и за это время так и не увидела ни единого намека на чье-то присутствие. Ни огней, ни теней в окнах, ничего. Это вселяло надежду.

Девушка вернулась в палатку, проверить дочь и подготовиться к вылазке. Диана еще спала, и, наверное, впервые за всю ночь на ее лице не было испарины. Арина собрала свой рюкзак, положила в карман пистолет и еще раз, прежде чем застегнуть палатку, посмотрела на дочку. Тогда она видела ее в последний раз.

— Я влезла в тот, что был ближе всех. И сразу почувствовала этот запах, — продолжала девушка.

В первом же доме она нашла два тела. Немолодая семейная пара. Он: почти полностью лысый и, вероятно, хромой — рядом, у стены, стояла потертая трость. Она: женщина в теле, с подкрашенными короткими волосами и зубами, стоящими отдельно в стакане у телевизора. Они решили больше не полагаться на судьбу и взяли все в свои руки, о чем свидетельствовали два пустых пузырька снотворного, валяющиеся на полу. Вот только лежали они не так красиво, как показывают в фильмах: лежа в обнимку на своем супружеском ложе, до самого конца глядя друг другу в угасающие глаза. Реальность была куда менее романтичной. Паре было около шестидесяти, может, по семьдесят. И они явно переборщили с дозировкой. Женщина, с лицом, застывшим в уродливой гримасе, лежала на кровати, протягивая руки к распахнутой двери спальни, а ее благоверный лежал в коридоре, в луже собственной блевотины. Они рассчитывали на легкую смерть во сне, но у судьбы был другой план: хорошенько проучить их за эту плохо воспроизведенную шекспировскую постановку. Прошло не меньше часа, прежде чем все наконец кончилось. И стоит ли говорить, что оба они обделались.

Арина заткнула нос платком, но стоящий в воздухе едкий запах, словно в отместку, принялся разъедать глаза. Но позволить себе уйти она не могла. Методично обыскивая каждый закуток этого загородного склепа, заглянув в каждый шкафчик кухни, под раковину в ванной и даже в пластиковый сундучок под кроватью, для чего пришлось немного потеснить окоченевшую хозяйку, Арина наконец нашла то, зачем пришла. В прикроватной тумбочке лежал «Аугментин», довольно сильный антибиотик в таблетках, впрочем, помогает ли он при огнестрельных ранениях, Арина не имела ни малейшего понятия. Закрывшись в ванной, она сидела на холодном чугунном бортике и под светом маленького фонарика бегло вычитывала инструкцию, длиной не меньше метра. Область применения, противопоказания: дети до 12 лет. Я должна попытаться, швырнув бумажку в ванную, девушка заторопилась к выходу, может быть, полтаблетки… Но через пару секунд все это стало не важным.

— И тут я услышала крик. Диана так не кричала даже когда я доставала пулю.

Дно рюмок уже успело просохнуть, так что запить горькое послевкусие этой истории присутствующим было нечем. Андрей с Лехой пялились в пол, лишь изредка переглядываясь. Аня с Викой грустно ковыряли вилками свой ужин, и только Кира, не отрываясь, смотрела девушке прямо в глаза.

— Не помню, как выбралась из дома. Как забралась на эту гору, — на бледной, на фоне рыжих волос, щеке заблестела сползающая слеза. — А потом она кричать перестала. Я решила, что оглохла.

Но Арина все прекрасно слышала, хотя пульсирующая в висках кровь и пыталась перекричать крик ее собственного дыхания. Она слышала голоса, три или четыре, мужских и женских. Они прорезались в воздухе едва Диана стихла. О чем-то переговариваясь, они смеялись и, с каждой секундой, удалялись все дальше. Казалось, что она бежала целую вечность. Рыхлый мокрый снег под ногами постоянно проваливался, и разъезжающиеся ноги отказывались подчиняться приказам. Пригорок, поляна, хвойная стена. Ледяные иглы хлестали Арину по лицу, но она этого не замечала. Когда она добралась до лагеря, солнце уже плавило снег на верхушках деревьев. Голоса стихли, оставив Арине только вскрытую палатку, подпевающую ее плачу хлопающими на ветру брезентовыми дверьми.

— В ушах до сих пор стоит ее крик. Пробовала пойти по их следам, но я не умею, как ты, — Арина кивнула на Алексея.

— Думаешь, она еще жива? — спросила Кира.

— Жива! — слеза слетела на руку, и девушка наконец поняла, что заплакала. Она вытерла щеки. — И я ее найду.

Ребята одарили Арину словами поддержки и понимания. Пообещали помочь в поисках, посчитав это своим долгом. Тем более что один раз они, хоть и, вероятно, спасли ей жизнь, но все же умудрились ее потерять. Все сочувствовали ей и искренне хотели помочь, хотя никто из присутствующих даже не мог представить, кто мог похитить раненую девочку и, главное, зачем. Конечно, версии были. Те, омерзительные, которые всегда возникают спонтанно, когда ты на секунду задумываешься, и на свет вылезает все самое черное и деструктивное. А потом ты говоришь себе: почему сразу самое плохое? Но не думать об этом уже не в силах.

Перед тем как отправиться спать, они сменили тему. Желание поговорить о чем-нибудь еще, прежде чем впасть в объятия морфея, звенело в воздухе, и все понимали, что в любом случае кошмары сегодня им обеспечены. Слово взял Леша, рассказав девушке про их приключения, но не вдаваясь в краски и говоря больше о положительных моментах. Так они проговорили еще примерно час, пока их не прервал врезавшийся в разговор храп Андрея. Приняв это за знак, Алексей скомандовал отбой и, разбудив напарника, у которого по графику сегодня было дежурство, разогнал всех по спальным местам.