Не теряя времени, пара новых знакомых вышла из дома и направилась в другой конец города, туда, где проживала семья Возняк. Зубы мальчишки стучали довольно громко (настолько громко, что в пору было чечетку отплясывать), но не от холода, как могло показаться со стороны… Всего через несколько минут предстояло вернуться в родовое гнездо, которое этот птенец покинул столь неподобающим образом.
Отец, наверняка, сидел на крыльце с размокшей сигаретой в зубах и длинным черным шнуром от старого светильника в правой руке. Если бы провинившийся мог выбирать, чем его изобьют – вне всякого сомнения, он отдал бы предпочтение армейскому ремню. Его удар был звонким, но, если можно так сказать, безобидным. Такой вид наказания применялся чуть ли не каждый день, в виде кары за мелкие проступки. Когда же юнец, выражаясь языком Теда, «жестко косячил», в ход шел исключительно шнур! Тонкий и хлесткий, он причинял жгучую, ни с чем несравнимую боль, оставляя на коже бордовые кровоподтеки, а иногда и открытые раны, заживающие мучительно долго. Мысль о неотвратимости порки шнуром заставила челюсти Тома стучать в два раза быстрее (ориентируясь на звуки, можно было подумать, что во рту у него орудует крошечный дятел). Стыдясь собственной трусости, парнишка решил отвлечься и спросил:
– А у тебя как с родителями, Харви?
– Ох…это долгая и совсем невеселая история, которую я однажды расскажу тебе в подробностях. Однажды, но не сейчас, дружище…
– С ними все в порядке? – к страху на лице пацана прибавилось смущение, вспыхнувшее на щеках двумя красными, как мак, пятнами.
– Да, конечно. Думаю, они по-прежнему в церкви. Сегодня, воскресенье? О да, конечно же, они там. К ужину их можно не ждать.
– Это их работа? – не унимался Том, отчаянно пытающийся сосредоточить внимание на чем угодно, кроме пугающей перспективы скорого возвращения домой.
– Можно сказать и так. После одной большой беды, приключившейся с нашей семьей, родители стали очень верующими. Хотя, «верующий» – не совсем то слово. Скорее они превратились в религиозных фанатиков. Возможно, обрели новый смысл жизни, взамен утраченному… Помогают тем, кто в нужде, кормят бездомных, ну и все в таком роде… – грустно усмехнулся Харви, разведя руками. – О, вот и твой дом, верно?
– Верно… – неуверенным эхом отозвался его подопечный, уже заметив две беспокойные фигуры на крыльце. – Оставь меня здесь, не хочу, чтоб тебе тоже влетело…
– Спокойно, мелкий, я все разрулю! – слегка прищурившись, как перед выстрелом, выдал юноша и уверенно двинулся вперед…
Глава 3. «Рамон Ракелло и его Оркестр»
Стоило чете Возняк разглядеть знакомый силуэт в полумраке, как Беата принялась демонстративно рыдать, а Тадеуш, схватив длинный черный шнур, немедленно двинулся навстречу сыну, вовсе не замечая его спутника. В тот момент, когда должна была начаться беспощадная порка, Харви дружелюбно воскликнул:
– Мистер и Миссис Возняк! Доброго вечера! Сердечно прошу у вас прощения и спешу вернуть вашего сына домой, он, должно быть, пропустил ужин!
– Ты еще кто такой?! – сурово рявкнул Тед, испепеляя взглядом Тома, прячущегося за спиной неизвестного.
– Разрешите представиться! Меня зовут Харви Грин, да, совсем как того бейсболиста! Вы, должно быть, знаете моих родителей, Уильяма и Дебору Грин. Мы с вами посещаем одну и ту же церковь по воскресеньям.
– Припоминаю… – чуть смягчив тон, произнес мужчина. Кулак, в котором он сжимал плеть, тоже заметно обмяк. – Где же вы нашли этого гаденыша? На службе его точно не было… – искры гнева по-прежнему метались под тяжелыми веками.
– Он сказочно выручил меня сегодня, потрудился на славу, разобрал целый гараж всякого хлама! А в качестве оплаты за работу получил три пары ботинок, одни – на нем, две – в рюкзаке! – крайне убедительно солгал юноша, покачивая головой. – А еще – примите, пожалуйста, четвертак! Его он тоже заработал…но отдавать деньги детям – кто вообще так делает? Потому, я приберег монетку для чудесных родителей этого шустрого мальца! – улыбнулся Грин, протягивая квотер деспоту, на глазах теряющему свой грозный облик.
– Хм, благодарю. Простите мне эту грубость… – Тадеуш взглядом указал на шнур, теперь валяющийся у него в ногах и перехватил монету. – Детей то и дело приходится наказывать, иначе из них вырастают мерзавцы вроде Бонни и Клайда.
– Что вы, что вы! Это совсем другой случай, старательный, трудолюбивый ребенок. Находка! Должно быть, ваша с женой заслуга?
Угрюмый и неприветливый папаша постепенно смягчался, как брошенная в воду корка черного хлеба. Внезапно на его лице появилась довольная улыбка, ему, явно, льстило услышанное.
– Мы – люди простые, но воспитываем детей добрыми, благопристойными католиками. Я рад, что Том сумел помочь вам с гаражом… Мы ужасно волновались, но, парень-то, судя по всему, вырос, а значит – имеет право возвращаться домой после заката, раз уж этого требует дело…
– Благодарим вас за щедрость! – неожиданно вмешалась в разговор миссис Возняк, на лице которой не осталось и следа былой истерики. – Прошу, отужинайте с нами, мы будем очень рады…
Харви растеряно обернулся и, встретившись глазами с Томом, прочел в его лице слезную мольбу задержаться. Лукаво подмигнув в ответ, он повернулся лицом к супружеской паре и на выдохе произнес:
– А почему бы и нет?
Довольно улыбнувшись, Беата поспешила в дом. Ей в срочном порядке нужно было сервировать ужин еще на одну персону и, зная характер женщины, лицом в грязь перед гостями (даже столь внезапными) ударить она не могла. А потому, сразу принялась за дело, зазвенев посудой и столовыми приборами. Грин, на правах визитера, также прошел вперед, позволив несостоявшемуся палачу и чудом спасенной жертве остаться наедине. До смерти перепуганный мальчишка уперся взглядом в асфальт и молился, чтобы тяжелая отцовская ладонь не размазала его как муху прямо тут. Он в страхе зажмурил глаза, заметив резкое движение жилистой руки…но удара не последовало.
Холодные пальцы, словно сделанные из грубой резины, схватили детский подбородок и властно приподняли лицо. Малыш в ужасе раскрыл глаза, узрев свирепый лик. Сузившиеся до точек зрачки родителя, передали угрожающее послание: «поговорим об этом позже, без свидетелей», отчего Возняк младший испуганно сгорбился, став еще меньше ростом… Не проронив и слова, Тед убрал руку и направился в дом. Томми, едва не свалившись в обморок от напряжения, двинулся вслед. Глава семейства остался верен одному из своих правил: «никаких разборок в присутствии чужаков».
Харви Грин был совсем молод, но имеющейся проницательности ему хватило, чтобы понять: мальчишка серьезно влип и, отчасти, в этом есть его вина. Все, что оставалось – постараться деликатно сгладить острые углы. В любом случае, пока он здесь – Тому ничего не угрожает, а дальше – авось, пронесет!
– Так чем говоришь занимаются твои родители? Судя по всему, неплохо зарабатывают? – слегка бесцеремонно поинтересовался Тадеуш, усевшись за большой круглый стол, в центре которого красовалось потертое серебристое блюдо с печеным картофелем, соленой капустой и кусками селедки. Вопрос звучал слегка обескураживающе, ведь последние десять лет в штатах бушевала самая настоящая экономическая чума, также известная, как Великая депрессия, оставившая без работы и средств к существованию каждого второго американца. В приличном обществе было не принято говорить на тему доходов, а если кто-то и решался на подобное – то делал это из крайней степени отчаяния, непрозрачно намекая на то, что остро нуждается в деньгах и готов взяться за любой, даже самый низкооплачиваемый труд. Ловко скрыв удивление и секундный ступор, Харви улыбнулся главе семейства и отстраненно произнес:
– У нас что-то вроде небольшого семейного бизнеса. Выращиваем фрукты, овощи, грибы, всего помаленьку…
– Сколько это приносит твоему отцу? – невозмутимо продолжил Возняк старший, не спуская глаз с гостя.
– Тед! – вмешалась жена. – Прекрати! Ты смущаешь парня!
– Будь так – он сказал бы об этом прямо! Все жополизы и брехуны обосновались на западном побережье, а в наших краях остались нормальные ребята, с которыми не грех поговорить по душам, разве я не прав? – просипел мужчина, воткнув вилку в самый большой кусок пахучей рыбы и ловко переместив его себе на тарелку.
– Так и есть, сэр! – послушно кивнул Грин. – Вот только папа считает, что деньги и даже разговоры о них, портят людей, а потому, мы с матерью не суем носы в кошелек. Сейчас у нас есть все необходимое. Когда же придет время – я встану у руля, и он введет меня в курс дела. До тех пор я наслаждаюсь относительно спокойной и беззаботной жизнью…
– Твой отец прав, сынок. Чем позже ты попадешь в рабство к Мамоне, тем больше у тебя шансов быть допущенным в царство божье… Выпьешь со мной чего покрепче? – поинтересовался Тед и, не дождавшись ответа, дал жене знак принести алкоголь.
– С удовольствием! – соврал Харви и слегка откинулся назад. – Правда, совсем немного, завтра меня ждет тяжелый рабочий день.
– Надеюсь, меня тоже… – на выдохе протянул собеседник и перевел взгляд на дочь, молчаливо сидящую напротив, опустив глаза. – Кстати, ковбой, забыл представить тебя моей кровинушке, Аделаиде! Вы с ней, кажется, ровесники! Отличная растет девчонка, грудь небольшая, зато ноги крепкие… Кому такая не понравится? Только гомику! Ты ведь не из «этих»? – без тени смущения ввернул поляк и для всех присутствующих стало очевидно, что еще до ужина он изрядно принял на грудь.
– Нет, сэр. В моей семье в почете традиционные ценности. – парировал юноша, стараясь сохранять спокойствие.
– Я – не мясо на рынке и не нуждаюсь в рекламе. – холодно отозвалась Дела, на секунду подняв глаза. Взгляд оказался коротким и едва заметным, как вспышка молнии, но та ярость, которой от него полыхнуло, надолго повисла в раскалившемся воздухе, заставив покраснеть всех собравшихся. Всех, кроме того, кому действительно было чего стыдиться.
– А вот и бутылочка вина! – неуместно весело произнесла Би, громко хлопнув за собой дверью. – Берегла ее для особого случая и, кажется, сегодня именно он!
Малыш Томми, сидевший напротив Харви, был очевидно смущен поведением отца, но куда ярче в нем читалось другое чувство, благодарность! Он с восторгом наблюдал, как новый знакомый сносит любые, даже самые неприличные вопросы и замечания, не оставляя его на растерзание этой адской семейке. Миссис Возняк также выглядела потерянной. Ей, как никогда, было стыдно за невоспитанность и хамство супруга. Ее озадаченность выдавала неестественная улыбка, больше походящая на нервный тик, и частые попытки сменить тему разговора. В момент очередного конфуза, когда мужчина грязно выругался, обсуждая политику Рузвельта, Беата выступила с неожиданным предложением:
– Может добавим немного музыки в наш теплый, дружеский вечер?
– Ничего идейка, – внезапно отозвался Тадеуш, наливая себе очередной бокал вина, – включи-ка радио и найди нам что-нибудь веселенькое!
Миссис Возняк незамедлительно двинулась к старенькому приемнику, стоящему неподалеку. Ловким движением воткнув вилку в розетку, она принялась крутить колесико. Трескучее шипение, единолично заполнившее гостиную, вскоре рассеялось, уступив место густому, приятному баритону, оповестившему о начале концерта некого «Рамона Ракелло и его оркестра». Настенные часы тем временем отсчитали восемь гулких ударов. За окном царила непроглядная тьма, в которой стелился легкий, полупрозрачный туман, чуть подсвеченный желтым сиянием уличных фонарей. Томми, так и не сумевший одолеть свою порцию селедки, поймал себя на мысли, что даже такому взрослому и смелому парню, как Харви, будет жутковато возвращаться домой пешком, в одиночестве.
– Ой! Здорово! Нам ужасно повезло! – всплеснув руками, довольно хихикнула Би. – Обожаю испанские мотивы!
– Да, я тоже… Но вот самих мучачосов на дух не переношу… – бесстыдно икнув, выдал Тед и отодвинул в сторону тарелку.
Внезапно музыка оборвалась, словно кому-то пришло в голову выдернуть шнур из сети. Место зажигательных мелодий в эфире занял монотонный голос новостного диктора, оповестившего о том, что, согласно авторитетному источнику, на планете Марс наблюдается подозрительная активность. Несколько крупных вспышек было зафиксировано за последние сутки. Далее начался скучнейший диалог между репортером и профессором-астрономом из Принстонского университета.
– Какого хрена происходит? Где наша музыка? – бессвязно произнес Тед, поковырявшись в зубе.
– Думаю, она продолжится сразу после новостей! – тактично подметил Грин. – А вообще – тема интересная! Кто-нибудь верит в жизнь на Марсе?
– Нормальной жизни и на Земле-то не осталось…думаешь, стоит поискать ее на других планетах? – презрительно усмехнулся Тадеуш, поглаживая раздувшийся живот.
– В школе нам сказали, что Марс – одно из немногих мест, где может зародиться жизнь! – впервые за весь ужин решил заговорить Том. – Миссис Уилсон считает…