Словно в ответ на реплику Возняка старшего, радио прервало недолгое молчание и с новой силой продолжило послания:
«Дамы и господа, только что нам передали сообщение из Гроверс-Милл по телефону. Секундочку… По меньшей мере сорок человек, включая шестерых военных убиты. Их тела сожжены и обезображены до неузнаваемости… Теперь со своим обращением к нации готов выступить господин прези…
«Бах-бах-бах!» – три внезапных хлопка раздались так громко, что Том в момент потерял слух и едва не упал в обморок, закатив глаза. Повиснув на руке у старшей сестры, он постепенно приходил в себя, когда же удалось снова сфокусировать зрение – увидел отца и вздрогнул. Похожий на загнанного зверя, тот не спускал лютого оскала с покосившегося лица. Часто дыша и рыча от возбуждения, Тед ровно держал револьвер, из дула которого, по-прежнему, сочился тонкий, игривый дымок. Радиоприемник, разлетевшийся в щепки от трех прицельных выстрелов, вновь замолчал. В этот раз навсегда.
– Милый, прошу, нам надо идти! – умоляла Беата, боясь дотронуться до супруга. – Пойдем, пожалуйста, пойдем…
Едва оклемавшись, Тадеуш схватил мешок с пожитками и быстрыми рывками выскочил во двор. Перепуганные жена и дети засеменили вслед, словно крошечные утята. Кладь, что под тяжестью набитых в нее вещей стала практически неподъемной, трещала по швам и не отрывалась от земли. Тридцать ярдов спустя пришлось остановиться… Движение с таким грузом оказалось невозможно, но и бежать «налегке» означало верную смерть. Решение в безвыходной ситуации нашлось внезапно: боковое зрение уловило чьи-то суетливые движения…
Бенджамин Роджерс…зажиточный сосед и бездетная брюзга. Он был таким древним, что вряд ли сам помнил свой возраст. Хотя, в его случае, как поговаривал народ, «волосом сед, а совести нет». Никто в округе не испытывал к старику симпатии. Да и как иначе?! Наглец даже не пытался скрывать своего богатства. За последние десять лет он трижды сменил автомобиль, в то время как один за другим, местные сводили счеты с жизнью на фоне беспросветной нищеты, вынуждавшей некогда успешных и состоятельных мужчин выходить на улицу с огромными картонными плакатами, на которых было написано примерно одно и то же: «очень нужна работа», «готов к любому труду» или «буду работать за еду».
Заприметив старого хрыча, быстро ковыляющего прочь из дома, Тед уверенно покачал головой: он не единственный, кто слышал репортаж… Незапертая входная дверь, из которой наружу вырывался теплый, яично-желтый свет и неразборчивый бубнеж радиоприемника, продолжавшего вещание из гостиной Роджерса, лишь подтвердила догадку. Чертов тезка президента Франклина удирал из своего огромного дома, как крыса с тонущего корабля. Все в этом казалось отвратительным, от легкого прихрамывания, ставшего следствием увечья, полученного во времена Первой Мировой (местные работяги считали это байками старого мошенника, который, по их мнению, ничего тяжелее серебряной ложки в руках не держал), до попыток тщедушно озираться по сторонам, в ожидании нападения. Гнев, долгие годы копившийся на задворках разума, спонтанно взял верх. Бросив мешок, Возняк старший незамедлительно двинулся в след за улепетывающим соседом.
– Эй, старина Бен, куда ты так спешишь? Остановись, потолкуем!
– Не твое дело, прохиндей безработный, оставь меня в покое! – не оборачиваясь прошипел Роджерс, перекинув увесистую сумку из одной руки в другую.
Злоба, разворошившая осиный улей в груди Тадеуша ненадолго его ослепила. Мужчина даже не заметил, как вновь достал револьвер и решительно взвел курок. Старику явно был знаком этот тихий щелчок, ведь он тут же застыл на месте, уронив на землю саквояж и медленно поднял руки.
– Кажется, у тебя, все же, нашлась минутка для беседы с любимым соседом? – скачущим от раздражения голосом взвизгнул Тед. – Повернись ко мне лицом, когда я с тобой разговариваю, ты, дряхлый сукин сын!
Роджерс послушно и, на первый взгляд, равнодушно последовал приказу. Боязливо не опуская рук, он громко сглотнул слюну, чтобы хрипло спросить:
– Чего ты хочешь, Возняк? Ты ведь тоже слышал новости… Просто дай мне уйти. Хочешь денег? Забирай! – обычно несговорчивый дед пнул сумку, но та, едва ли, сдвинулась с места. – Отпусти меня с миром и не теряй драгоценного времени. Кто знает, сколько у нас его осталось…
– Деньги? Они мне не нужны… – слукавил Тадеуш. – В свете последних событий это – бесполезный груз, на который не стоит тратить силы. А вот твоя тачка, – липкая похоть скользнула в улыбке мужчины, – она мне точно не помешает…
– Ты не посмеешь! – рявкнул Бен в ответ, сжав кулаки.
– Может проверим?
– Хорошо, черт с тобой! Если потеснимся – влезем все! Я на водительском сидении, ты – на пассажирском, твоя жена и дети – позади. Только давай поторопимся! – буркнул Роджерс и, опустив руки, вновь зашагал к машине.
– Нет-нет-нет… так не пойдет. Я бы согласился на твое предложение, но есть одно «но». – поляк выдержал недолгую паузу. – Я не езжу на пассажирском сидении…
Новый оглушительный выстрел прогремел на всю улицу, несколько раз отозвавшись гулким эхом. Роджерс упал в мокрую траву лицом вниз с глухим хлопком, какой можно услышать в тот миг, когда беттер удачно бьет по мячу, отправляя его в сверхзвуковой полет над стадионом. Тед никогда не играл в бейсбол, но сегодня он чувствовал себя звездой высшей лиги. Точный удар, прямо в цель! Пройдя пару шагов со страшной улыбкой на лице, он остановился у тела, бьющегося в посмертных конвульсиях. Присев на корточки, он цинично ухмыльнулся, похлопав уже бездыханное тело по окровавленной спине.
– Бесславный конец для бесславного ублюдка! – произнес мужчина голосом, которым обычно просят пару батонов хлеба и маковый завиток.
Внутреннее ликование едва не превратилось в слезы радости. Тадеуш мечтал об этом с момента первого знакомства со старым пердуном (тогда еще не таким старым) и теперь в полной мере наслаждался содеянным… Но время было не менее беспощадным в своем непрерывающемся беге. Каждая секунда на вес золота! К счастью, мертвецы довольно плохо сопротивляются и завладеть ключами больше не проблема. Первые охлопывания штанин ничего не дали. Пусто в обоих карманах! С трудом перевернув остывающий труп, убийца заскользил руками по куртке. Снова ничего! Связка бесследно исчезла, будто старая крыса умудрилась ее проглотить, перед тем, как испустить дух.
– Ах ты чертова образина! – взревел Тед и ударил покойника в живот.
Механический выдох прорвал оборону синеющих губ и со стороны это можно было принять за насмешку. Словно долбанный старикашка, даже после смерти, продолжает издеваться над Возняком, приговаривая: «Ну, и кто смеется последним?!». Новый приступ ярости рванул хлеще пороховой бочки. Бросив пистолет в сторону, безумец обрушил град ударов на обмякшее тело, издавая при этом животное рычание. Даже минуту спустя, он продолжал избивать жмура, а тот, в свою очередь, продолжал «насмехаться». В конец выбившись из сил, Тед упал рядом, стараясь отдышаться. В локоть больно уперся острый предмет. Резко перевернувшись, он увидел то, что искал. Брелок, вероятно, вылетевший из кармана по время падения, целиком утонул в траве.
– Хах…старый говноед… – сипло протянул поляк, ухватившись за серебристое колечко.
Слегка пошатываясь, он поднялся на ноги и обернулся. В двадцати ярдах от него стояла Беата. Ее лицо не выражало ужаса. Казалось, она всегда знала: наступит день, когда у мужа окончательно снесет крышу. И теперь, узрев воочию, на что способен благоверный, она не думала бежать, лишь молча стояла позади, дожидаясь развязки.
– Он…он меня провоцировал… Хотя, старый пес давно заслуживал расправы. Не смотри так, поняла?! Где дети? – произнес на одном дыхании супруг женщины.
– Я сказала им вернуться в дом, когда раздался выстрел… – предельно спокойно ответила Би параллельно тому, как ее глаза ненадолго закрылись.
– Приведи их обратно. Мы уходим… точнее, уезжаем! – мужчина звякнул связкой ключей и быстро зашагал в сторону гаража, принадлежавшего мистеру Роджерсу.
Несколько минут спустя, семья Возняк в полном составе мчалась на приличной скорости в новехоньком Форде. Свернув губы трубочкой, Тадеуш глубоко вдыхал и выдыхал, словно только что ему довелось пробежать марафон. Расширенные зрачки неотрывно следили за дорогой, в то время как по сторонам мелькали владения соседей. Большие и совсем крошечные, двух и трехэтажные, с элегантным садиком или английским газоном, все (почти все) они были охвачены пожаром человеческой паники. Томми, тревожно наблюдал за происходящим: одни, прямо на его глазах, выбегали за пределы своих жилищ, другие, напротив, плотно запирали двери и баррикадировались, кто-то громко рыдал, сидя на крыльце… Так или иначе, люди готовились к чему-то страшному. К битве, в которой выживут единицы.
– Куда мы едем? Я хочу домой… – недовольно простонала Аделаида, коснувшись дрожащими пальцами отцовского плеча.
– Крошка, помолчи… Не отвлекай, пожалуйста, папу… – первой отозвалась Беата, избавив мужа от необходимости реагировать.
Тед прибавил газу, и машина зарычала свирепым зверем. За окном мелькали дома и деревья… В полуночной тьме они сливались в единый мутный поток. Томас, веки которого устало слипались, решил немного поспать, как вдруг, нечто странное заставило его встрепенуться! До боли знакомый силуэт чиркнул сбоку и тенью остался далеко позади. Набрав полные легкие воздуха, мальчишка закричал, что было сил:
– Папа! Останови!!! Там Харви!
Истерично заскулив, машина резко притормозила, прочертив длинный след на темно-сером асфальте и выпустив легкую сизую дымку, расплывшуюся в холодном ночном воздухе. Возняк младший резким движением открыл дверь и выпрыгнул наружу. Беата и словом не успела обмолвиться, как в боковом зеркале увидела крошечную фигурку сына, стремительно бегущую навстречу фигуре побольше.
– Харви! Это ты!!! – кричал на всю улицу юнец, размахивая руками.
Удивленно задрав голову, Грин схватился обеими руками за затылок, радостно заголосив в ответ:
– Том, дружище! Вы целы?!
– Да! Все хорошо, где твои родители?!
– Я не знаю, малыш. Ни дома, ни в церкви я их не нашел… Будто испарились…
– Прошу, поедем с нами! – заскулил паренек, схватив знакомого за рукав легкой куртки.
– Ты готов уступить ему свое место, сынок? – раздался колючий бас, Возняка старшего, выросшего страшной тенью за спиной ребенка. – В нашей машине он не поместится…
– Вообще-то, поместится, милый… – вмешалась в разговор Би, также покинувшая пределы автомобиля. – Если мы выбросим лишнее – сможем взять с собой мистера Грина… – голос женщины то и дело срывался, но она продолжала говорить.
– Вернись в машину! – сурово отрезал Тед. – Это не важно… Там, куда мы направляемся, совсем немного места, да и припасов почти нет. Лишний рот нам не нужен, особенно, если мы избавимся от сумки с вещами и провиантом.
– Простите мою дерзость, мистер Возняк, но куда бы вы ни ехали – вам пригодится пара крепких мужских рук и выносливая спина. Оглянитесь! Мир погружается в хаос! Половина наших соседей уже скрылась из города, другая, пользуясь случаем, занялась мародерством и никого не щадит… Я могу принести пользу… – заверил Харви, не отрывая глаз от собеседника.
На секунду замявшись, мужчина скривился, а после – выдал:
– Ладно… Черт с тобой… Может быть, ты и прав. Может быть, пригодишься. Но учти – как только я пойму, что еды не хватает на всех – ты отправишься восвояси.
– Так точно, сэр… – покорно кивнув, отозвался Грин.
Выбросив из машины все, без чего можно было выжить, полуночные беглецы умчались прочь из города, в сторону национального парка «Танксис». Вся их прошлая жизнь осталась в кучке разношерстного хлама на обочине дороги. Вся их будущая жизнь отныне весела на волоске.
Глава 5. Оригами
Кровь гулко стучала в висках по мере того, как в глазах становилось все темнее. Малыш Томми бежал в густой, пульсирующий мрак, не успевая дышать, но слабеющие ноги, по-прежнему, двигались предательски медленно, с каждой секундой сокращая дистанцию между ним и бесформенной тварью, что гналась по пятам. В ушах до сих пор звенело от оглушительного визга Делы, в который, почти синхронно, вплелся не менее громкий возглас матери, когда на пути их Форда, за рулем которого еще вчера сидел мистер Роджерс, появилось нечто.