Шляпа Миттерана
Антуан Лорен
Перед вами по-французски очаровательная и полная юмора история приключений… шляпы. Начинаясь как комедия, сюжет разворачивается в увлекательный детектив, а затем в любовно-шпионский роман с подключением секретных служб… Президент Франсуа Миттеран забыл в ресторане любимую фетровую шляпу. Даниэль прихватил шляпу в качестве сувенира – и с этого момента его карьера пошла вверх! Затем шляпа переходит в руки начинающей писательницы, создателя духов, богатого буржуа, счастливо изменяет жизнь каждого и снова теряется… Но, как говорится, от судьбы не уйдешь: шляпа-талисман возвращается к своему хозяину, который легко побеждает на очередных выборах.
Лорен Антуан
Шляпа Миттерана
Copyright © Editions Flammarion, 2012
© Издательство Ольги Морозовой, 2015
© Е. Головина, перевод, 2015
© Д. Черногаев, оформление, 2015
* * *
Даниэль Мерсье поднимался, раздвигая толпу, по лестнице вокзала Сен-Лазар. Навстречу ему шагали мужчины и женщины – с атташе-кейсами или даже чемоданами в руках. Они двигались быстро, с выражением озабоченности на лицах. Странно, что никто его не толкал; наоборот, складывалось впечатление, что ему уступают дорогу. Преодолев последнюю ступеньку, он вышел в зал ожидания, пересек его и выбрался на платформу. Здесь народу было еще больше; толпа пассажиров текла непрерывным потоком; чтобы добраться до табло прибытия поездов, ему пришлось поработать локтями. Ага, нужный поезд приходит на 23-й путь. Он отошел подальше от табло и остановился возле турникетов.
Поезд номер 78654 прибыл в 21.45. Заскрежетали тормоза, и на платформу хлынул очередной поток пассажиров. Даниэль вытягивал шею, высматривая в толпе жену и сына. Первой он увидел Веронику – жену. Она помахала ему, а потом провела рукой вокруг головы, не забыв состроить удивленную гримасу. Зато Жером рванул к отцу и налетел на Даниэля, едва не сбив его с ног. Тут подоспела запыхавшаяся Вероника.
– Что это на тебе за шляпа? – оглядев мужа, спросила она.
– Это шляпа Миттерана.
– Сама вижу, что это шляпа Миттерана.
– Да нет, – возразил Даниэль. – Я имею в виду, это действительно шляпа Миттерана.
Еще на вокзале, услышав от мужа, что “это действительно шляпа Миттерана”, Вероника склонила голову и слегка нахмурила брови, как делала всегда, сталкиваясь с предметом, вызывавшим у нее недоумение. Точно так же она, например, реагировала, когда Даниэль предложил ей выйти за него замуж или, еще раньше, на их первом свидании, когда он пригласил ее на выставку в Центр Помпиду. Кстати, не в последнюю очередь за эту манеру слегка хмурить брови он в нее и влюбился.
– Может, объяснишь, в чем дело? – недоверчиво проговорила она.
– Пап, у тебя что, правда шляпа Миттерана?
– Да, – ответил Даниэль, подхватывая их чемоданы.
– Ты что теперь, президент?
– Да, я президент, – согласился Даниэль, чрезвычайно довольный подобным поворотом детской мысли.
В машине Даниэль наотрез отказался сообщать какую-либо информацию: “Дома расскажу”. Настойчивые требования Вероники не увенчались успехом. Когда они поднялись к себе на семнадцатый этаж многоэтажки в Пятнадцатом округе, Даниэль объявил, что приготовил ужин. При виде блюда с холодным мясом и курицей, салата из помидоров с базиликом и тарелки сырного ассорти Вероника не сдержала восхищенного вздоха – муж добровольно возлагал на себя кухонные обязанности не чаще пары раз в год. Первым делом – аперитив.
– Присядь-ка, – велел жене Даниэль, так и не снявший шляпы. Вероника повиновалась. К ней тут же присоединился Жером, тесно прижавшись к материнским коленям. – За нас! – Даниэль торжественно чокнулся бокалом с женой. Жером вслед за родителями поднял стакан с апельсиновой газировкой.
Даниэль снял шляпу и протянул ее жене. Она бережно взяла головной убор и провела по фетру пальцем. То же самое сделал Жером.
– Ты руки не забыл помыть? – немного обеспокоенно спросила она. Затем перевернула шляпу. На прикрепленной с внутренней стороны кожаной ленте ясно читались золотые буквы: “Ф. М.”. Вероника подняла глаза к мужу.
Накануне Даниэль остановил свой “Гольф” неподалеку от перекрестка. Выключил радио, по которому мямля-певица утверждала, что всем прочим материям предпочитает вату. Этот последний хит с назойливым вялым припевом уже лез у него из ушей. Он энергично потер плечо и постарался хрустнуть шеей, впрочем, безуспешно. Жена с сыном уехали на каникулы в Нормандию, к ее родителям, и от них не было ни слуху ни духу. Может, дома на автоответчике будет сообщение? Кассета в телефоне заедала уже несколько дней. Придется покупать новый аппарат. “Интересно, – задумался Даниэль, – как раньше люди обходились без автоответчиков? Телефон звонил в пустоту, никто не снимал трубку, и ты говорил себе: ну ничего, попозже перезвоню. Вот и все”.
Одна мысль о том, чтобы самостоятельно сходить в магазин, а потом еще в одиночестве готовить себе еду, казалась ему невыносимой. Часов около четырех, проверяя последние командировочные отчеты сотрудников фирмы “Сожетек”, он представил себе хороший, уютный ресторан. Он уже год не бывал в приличном месте. В последний раз они выбирались вместе с Вероникой и Жеромом. В свои шесть лет сынишка вел себя на удивление пристойно. Они заказали большое блюдо морепродуктов, бутылку пюйи-фюиссе и котлету с картофельным пюре для Жерома, к разочарованию отца, заявившего, что он ни за что не станет пробовать устрицы.
– Ну, хоть одну штучку!
– Нет, – решительно покачал головой мальчик.
– Успеет еще, – вступилась за сына Вероника. Она была права, у Жерома вся жизнь впереди.
Часы показывали восемь вечера. На город уже наползал предзимний холод, приглушая привычные шумы и рокот автомобильного движения. Даниэль уже несколько раз проехал мимо того ресторанчика. Чуть ли не на ощупь пробираясь между бульваром и прилегающей улочкой, он наконец-то обнаружил его. Точно, тот самый! Тот же повар-устричник перед входом, те же красные шторы, те же официанты в белых фартуках.
Его ждал одинокий ужин – без жены, без ребенка. До женитьбы он иногда устраивал себе такие. Правда, в те годы у него были не те заработки, чтобы ходить по шикарным местечкам. Но все равно даже в самом скромном заведении он всегда заказывал хорошую еду. И не нуждался ни в чьей компании, чтобы насладиться андулетом, славным куском мяса или блюдом морских улиток. День клонился к вечеру, и Даниэль уже предвкушал радости холостяцкой трапезы. Ему понравилось это выражение. Холостяцкая трапеза, повторил он про себя, хлопая дверцей “Гольфа”. Даниэль испытывал потребность “обрести себя”, как в передаче телеканала “Антенна-2” говорила одна гостья, дама-психотерапевт, недавно выпустившая книжку, посвященную стрессу на работе. Даниэлю формулировка показалась исполненной глубокого смысла. Он устроит гастрономическую разгрузку и попытается обрести себя, расслабившись после трудового дня и выбросив из головы всю цифирь и нервотрепку, связанную с последней реорганизацией финансового отдела. На должность начальника поставили Жана Мальтара, и Даниэль, исполнявший обязанности его заместителя, не ждал от этого назначения ничего хорошего – ни для отдела, ни для себя лично. Шагая через бульвар, он твердо решил не думать о работе. Сейчас он толкнет тяжелую дверь ресторана, и все это – Жан Мальтар, фирма “Сожетек”, расходные счета и НДС – перестанет для него существовать. Останется только королевское блюдо морепродуктов. И он сам.
Официант в белом фартуке вел его за собой мимо длинного ряда столиков, за которыми сидели семейные пары, влюбленные и туристы; они улыбались друг другу, покачивали головой и, не переставая жевать, разговаривали. Он сумел разглядеть, что лежит на тарелках: дары моря, антрекоты с паровым картофелем, говяжья вырезка под соусом беарнез. Еще в дверях метрдотель – долговязый субъект с тоненькими усиками – поинтересовался, заказан ли у него стол. Даниэль испугался было, что его плану провести уютный вечерок грозит провал.
– Я не успел, – бесцветным голосом произнес он.
Метрдотель приподнял левую бровь и уставился в свой блокнот. В это время к ним подошла молоденькая блондинка.
– Двенадцатый стол полчаса назад снял заказ, – сообщила она, тыкая пальчиком в строчку в списке бронирования.
– Почему никто не поставил меня в известность? – возмутился метрдотель.
– Я думала, Франсуаза вам сказала, – безразлично бросила девица и удалилась как ни в чем не бывало.
Метрдотель зажмурился. На его лице нарисовалось болезненное выражение, выдававшее внутреннюю борьбу человека, сдерживающегося из последних сил, чтобы не дать выход гневу на распустившийся персонал.
– Сейчас вас проводят к столику, месье, – сказал он Даниэлю, указывая подбородком на мгновенно возникшего рядом официанта.
Столы в пивных ресторанах всегда застилают белоснежными до голубизны скатертями, способными ранить глаз не хуже горного снега. Бокалы и серебряные столовые приборы буквально сияли. Для Даниэля этот особенный блеск, характерный для сервировки лучших ресторанов, всегда символизировал само понятие роскоши. Официант принес меню и карту вин. Даниэль открыл обложку из красного кожзаменителя и погрузился в чтение. Цены существенно превосходили его ожидания, но он решил не обращать внимания на эту деталь. “Королевское блюдо даров моря” занимало центр страницы. Выписанное каллиграфическим почерком, под названием значилось: устрицы, выращенные в садке; бретонские вогнутые и плоские устрицы; половина краба; венерки; пильчатые креветки; лангустины; морские улитки; серые креветки; морские петушки; венусы; глицимерисы; литторины. Даниэль перешел к карте вин и стал искать пуйи-фюиссе или фюме. Вино у них тоже стоило значительно дороже, чем он предполагал. Он заказал “Королевское блюдо” и полбутылки пуйи-фюиссе.
– К сожалению, оно у нас только в больших бутылках, – сообщил официант.
Даниэлю не хотелось выглядеть жмотом.
– Пусть будет бутылка, – сказал он, закрывая карту вин.
За столиками в основном сидели парочки. Чисто мужские компании были представлены господами в серых, как у Даниэля, костюмах с галстуками, явно купленных в дорогих магазинах. Возможно даже, сшитых на заказ. Так, стол неподалеку занимали четверо мужчин под пятьдесят, по всей видимости, собравшиеся отметить окончание трудного дня и подписание выгодного контракта. Они неторопливо попивали вино – судя по всему, превосходное. Их лица не покидала спокойная уверенная улыбка, свидетельствовавшая о том, что жизнь удалась. За столиком перед огромным зеркалом сидела элегантная дама в красном платье, слушая седовласого мужчину, которого Даниэль видел только со спины. Время от времени она принималась рассеянно оглядывать зал, после чего снова возвращалась взором к собеседнику. Она явно томилась скукой. Сомелье принес серебряное ведерко на ножке, в котором плавала во льду бутылка пуйи. Вооружившись штопором, он приступил к ритуалу откупоривания, не забыв поднести к носу извлеченную пробку. Даниэль сделал глоток – вино показалось ему хорошим. Он не принадлежал к числу знатоков, способных различать оттенки вкуса и букета и высказывать свое мнение в изысканных выражениях. Сомелье с немного снисходительным видом, как это свойственно всем представителям его профессии, ждал одобрения клиента. Даниэль легонько кивнул, как, на его взгляд, должен был кивнуть тонкий ценитель белых бургундских вин. Сомелье с полуулыбкой наполнил его бокал и удалился. Чуть погодя официант поставил на белую скатерть круглую подставку, что означало: его заказ на подходе. Вскоре последовали: корзинка с черным хлебом, чашечка уксуса с луком-шалотом и масленка с маслом. Даниэль намазал маслом ломтик хлеба и краешком окунул его в уксус. Он всегда так делал, если ел в ресторане дары моря. Глоток ледяного вина заглушил вкус уксуса. Даниэль удовлетворенно вздохнул. Он обрел себя.
Прибыли дары моря, разложенные по видам на колотом льду. Даниэль взял устрицу, поднес к ней четвертушку лимона и слегка надавил. Капля сока упала на тонкую, мгновенно съежившуюся мембрану. Погруженный в изучение радужных переливов устричного мяса, Даниэль едва обратил внимание на смену состава за соседним столом. Подняв голову, он увидел, как усатый метрдотель здоровается с вновь прибывшим посетителем. Мужчина размотал свой красный шарф, снял пальто и шляпу и сел на диванчик рядом с Даниэлем.
– Может быть, отнести в гардероб? – предложил метрдотель.
– Нет-нет, спасибо, не нужно. Я на диван положу.
– Вы не против, месье?
– Нисколько, – чуть слышно ответил Даниэль. – Прошу вас, – добавил он еще тише.