В этот самый момент, когда они остановились под моргающей лампой, что и без неисправности светила довольно тускло, Блум наконец-то увидела своего спутника, впав при этом в недоумевающий ступор. Перед ней стоял высокий и весьма красивый мужчина, в длинном винтажном плаще, поверх черной водолазки и классических брюк. Незнакомец, который сегодня так странно смотрел в ее сторону, сидя за дальним столиком в кофейни.
– Это вы? – Ощущая, как по ее позвоночнику расползается изморозь, Бонни рывком подтянула к себе велосипед. – Я вас знаю, вы были сегодня в "О'Коннели". – Мужчина ничего не ответил, а его лицо не выражало никаких эмоций, из-за чего брюнетка с силой зажмурила глаза. – Вы преследуете меня?
Отведя взгляд от девушки, и сдержав ухмылку, что непрошеным гостем решила сегодня поселиться на его лице, Олдридж медленно облизал губы. Версия о шпионаже за той, чье сердце он с лёгкостью мог услышать за десяток кварталов от него, напоминала отменную шутку, над которой могли посмеяться не многие. И уж точно не Бонни Блум.
– Если мне не изменяет память, – Осенив пеплом своих глаз брюнетку, рассудительно проговорил Зедекия. – Это вы и ваш велосипед чуть было не наехали на меня.
Поправив капюшон, Бонни бегло отвела взгляд от шатена, чьи глаза, казалось, видели ее насквозь. Не раздевали, как это часто случалось при встрече с мужчинами Син-Рута, не посылали двусмысленных намеков, а заглядывали куда-то глубже ее тела и души.
– Спасибо, что проводили. – Избегая встречи с глазами Олдриджа, сухо поблагодарила мужчину Блум.
– Спасибо, что не отказали мне в этой чести. – Слегка склонив голову, ответил Зедекия, заглядывая в утопающее под навесом из капюшона лицо. – Мне было весьма приятна ваша компания.
Сказав это, шатен галантно протянул руку девушке, что с подозрением окинула ее взглядом, прежде чем нерешительно заглянуть в лицо Зедекии, чью поясницу тут же принялся жалить рой воинственных мурашек.
– Да… – Не смотря на подозрительное стечение обстоятельств, выдохнула Бонни. – Мне тоже…
Нерешительно протянув руку в ответ, девушка слегка заскользила кончиками пальцев по мужской коже, испытав на них лёгкое жжение. Такое, словно бы к подушечкам приложили лист крапивы. Не убирая руки, Бонни в смятении посмотрела на Зедекию, чьи зрачки зеркальным блеском отразились в ее глазах. И в этот самый миг, раздался он…
СТУК!
Звук, собравший в себе миллиарды ударов, что доносились в равной степени громко и синхронно, безжалостно врезаясь в женские перепонки и причиняя ей тем самым боль. Отдернув руку и отшатнувшись от Олдриджа, Бонни Блум испуганно запрыгнула на велосипед и, не глядя на мужчину, еле слышно сказала:
– Простите. Мне нужно идти.
Резво закрутив педали в сторону дома, который располагался в конце следующего квартала, брюнетка стремительно понеслась по улице, оставляя позади себя озадаченного Зедекию. Шатена, который по привычке нахмурил брови, наблюдая за тем, как Бонни переезжает дорогу и сворачивает к воротам, за которыми стоял особняк, в самом, что ни на есть, плачевном состоянии. В таком, где не захотели бы жить даже крысы, не говоря уже о юной девушке.
Запустив руки в карманы пальто, Олдридж еще несколько мгновений стоял и смотрел на мрачный "сарай", что некогда был архитектурным шедевром. На место, где жила бариста, чье желание сбежать из этого города, становилось все более понятным. Но все же, вопросов на ее счёт было слишком много. Настолько, что Зедекии не хватило бы и месяца столкновений с ней после рабочего дня.
Ухмыльнувшись подобной мысли, шатен уронил голову на грудь и, развернувшись в противоположном направлении, медленно зашагал в сторону поместья. Туда, где он планировал найти ответ на вопрос: «Кто же такая Бонни Блум, что из–за нее он впервые потерял контроль над своими эмоциями?»
??????????
Глава 3
??????????
Забежав в дом, Бонни без промедления закрыла дверь и, не задерживаясь на пороге, поспешила в сторону своей комнаты. Ее дыхание было неровным, отчасти из-за быстрой езды, но в основном из-за случившегося в квартале от особняка. Из-за стука, который до сих пор звучал у нее в голове, но теперь словно бы бился о стены обтянутые войлоком.
Стараясь идти быстро и при этом беззвучно, Блум пробиралась по обтрепанному коридору, в котором давно было не узнать то место, где она росла. Которое так любила и мечтала однажды перенять в наследство. Дом, что остался лишь в ее воспоминаниях, меркнущих на фоне унылой реальности, которую нельзя было назвать иначе, чем разруха.
Особняк пришел в упадок фактически сразу, как умерла ее мать. Дом и земля, комнаты и коридоры теперь напоминали картины из фильмов ужасов, где повсеместно клубилась пыль, а стены и потолки были увешаны паутиной, да плесенью, что слишком быстро разрослась по зданию, как внутри, так и снаружи. Зияющие дыры в стенах, любезно обнажённые почерневшими обоями, напоминали страшные глазницы чудовищ, что следили за жильцами дома. Прогнившие половицы, скрипящие ламели, сброшенные в углы стулья и газеты, прожженные сигаретами ковры и шторы, пустые бутылки, которых ото дня ко дню, становилось все больше и больше, невзирая на усилия Бонни избавиться от них раз и навсегда. Обвалившаяся крыша, обеспечивала дом извечной сыростью. А пробитые в порыве гнева или веселья окна, обеспечивали жильцов этого кошмара знатными сквозняками.
Взглянув на это архитектурное отрепье, никому бы и в голову не пришло, что некогда это здание и сад, могли вызывать всеобщее восхищение. Никто бы не поверил, что родовое поместье семьи Мур, которым они владели на протяжении трёх ста лет, было славой северного Син-Рута. Как и не вспомнили бы истинных владельцев, весьма состоятельных людей, которые всегда поддерживали престиж и экономику штата, при помощи ткацкого производства, обеспечивающего городок рабочими местами и несоизмеримой прибылью.
Однако сладостный сон превратился в кошмар, в тот же день, как мать Бонни вышла замуж за Дэкера Блума. Алчного и притом неразумного мота, который не знал цену деньгам и не умел их ни беречь, ни зарабатывать. К сожалению, известно об этом Бонни, да и посторонним людям, стало лишь после смерти ее матери. Когда отчим стал жить на широкую ногу, потакая своим капризам и прихотям детей, в число которых, Бон-Бон, конечно же, не входила.
Но зато она была дочерью своей матери! Той, что благоразумно оставила ей наследство, в которое брюнетка могла вступить уже через два года. И это отчасти удерживало Бонни на месте. В доме, что давно стал ей чужим. В семье, где для нее не было места. В городе, где она была пленницей.
По завещанию, Блум могла получить доступ к сберегательному счету лишь по исполнению двадцати пяти лет. До тех пор, к этим деньгам никто не мог прикасаться, что, безусловно, было прозорливо со стороны покойной, которая вероятно знала о своем избраннике больше, чем могло показаться на первый взгляд. Однако было в завещание матери и одно упущение. Вступить в наследство Бон-Бон могла, лишь соблюдая условия, которые требовали от нее присутствия на полуострове. А конкретно на землях семейного поместья Мур. И именно это условие извечно откладывало побег Бонни, чьей целью было дожить до заветного возраста и, получив деньги, убраться из Син-Рута как можно дальше. Туда, где она никогда больше не увидит людей, которые всем своим видом выказывали к ней свое пренебрежение. Семью, что продала каждый кусочек ее памяти, утоляя свои непомерные аппетиты, оставляя нетронутой только фабрику. Единственное воспоминание об отце, которое Дэкер Блум мог уничтожить со дня на день.
– Вы только посмотрите! – Преграждая путь Бонни, воскликнул Левай. – Взгляните, кто наконец-таки объявился.
Сводный брат Блум, шел в комплекте со своей сестрой близняшкой – Рут. Рыжеволосый мужчина, старше брюнетки на несколько лет, не вызывал у нее никаких эмоций, кроме отвращения и страха. Мерзкий и противный, он извечно вторгался на ее территорию, желая заполучить то, чего не заслуживал.
– Привет, Левай. – Не глядя на мужчину, поздоровалась Бонни.
– Куда спешишь, потаскушка? – С насмешкой спросил мужчина, сверкая в сторону сестры липким взглядом.
– Пропусти меня. – Пытаясь обойти брата, попросила Бон. – Я устала и хочу спать.
– Так устала, что не сделаешь мне приятно? – Источая презрение, граничащее с похотью, рассмеялся Левай, не позволяя брюнетке попасть на лестницу. – Ну же, Бон, не ломайся. – Надвигаясь на нее, протянул мужчина. – Не заставляй меня применять силу. – Прошептал он, своими тонкими губами, что были обрамлены рыжей бородкой, с шумом опустив руку на стену, перед лицом сестры.
Рассматривая складки на мужском рукаве, Бонни надеялась, что он уберет руку и наконец-таки даст ей возможность пройти и спрятаться в своей комнате.
– Посмотри на меня, – С презрением фыркнул мужчина, приблизив губы к женской мочке, из-за чего отвращение подогнуло ее колени. – Ты должна быть на седьмом небе от счастья, что я обратил внимание на такую как ты…
Прижавшись к стене, чья сырость, казалось, начинала пропитывать женскую куртку, Бонни упрямо не поднимала глаз на лицо мужчины, который считал ее вещью. На сводного брата, чей взгляд покрывал ее грязью и липким желанием похотливых мыслей.
– Ай! – Застонав, вскрикнула Блум, когда он в раздражении дёрнул ее за волосы, задрав лицо к блеклому свету коридорной лампы. – Левай, отпусти! Мне больно!
На лице мужчины моментально расплылась жестокая и удовлетворенная улыбка.
– Ранят не только поступки Бон-Бон, но и отношение. Твое высокомерие и самомнение, – С рычанием произнес мужчина, опалив дыханием щеку и шею сводной сестры. – Думаешь, ты лучше меня? Лучше нас? Думаешь, ты неприкосновенна? – Сильнее стянув волосы брюнетки, с нескрываемой ненавистью спросил Левай.
Зажмурив глаза, Бонни молчаливо сглотнула ответ, который наверняка не удовлетворил бы мужчину. Ведь цель его вопросов был вовсе не диалог, а унижение, которое брюнетка переживала каждый раз встречаясь с братом. Насилие, – моральное и физическое – к которому невозможно было подготовиться заранее или хотя бы мало-мальски привыкнуть.
– Я бы убил тебя, – Мечтательно пророкотал мужчина, оскалив зубы в мерзкой улыбке. – Сделал тебя своей, а после… – Поднимаясь второй рукой к горлу девушки, прошипел одержимо мужчина. – Свернул бы твою тоненькую шейку.
Облизав судорожно губы, Левай уставился на шею Бонни, где пульсирующая венка испуганно пропускала через себя дрожь женского сердцебиения. Артерия, которой ему нестерпимо хотелось коснуться губами. Соблазн, поддавшись которому, мужчина точно бы не устоял и воплотил в жизнь все те угрозы, которые красочными полотнами рисовались в извращенном воображении.
– Но, – Разочарованно отстранившись, выдохнул Левай. – Ты ещё нужна нам живой.
Тяжело дыша, Бонни открыла глаза и судорожно сглотнула, предвкушая свободу от тисков, которые все еще удерживали ее на месте. Стоило брюнетке поверить в окончание этого пыточного акта, как брат с силой дернул ее за волосы и без толики сострадания ударил головой о стену. Испытывая режущую боль в области брови, девушка шипящим стоном вырвалась из рук Левая, который тут же ослабил хватку.
– Что здесь происходит? – Шоркая ногами и волоча по полу пояс своего шелкового халата, спросил Дэкер, чей взгляд никак не мог сфокусироваться на сыне и падчерице. – Что за шум?
Опустошенная наполовину бутылка в руке отчима, яркой жидкостью плескалась из стороны в сторону, пока мужчина приближался к Леваю и Бонни, по чьему веку поползла тонкая змейка теплой крови. Дэкер Блум, никогда не пренебрегал дешёвым пойлом. Ему было плевать на сорт, бренды и качество выпивки, ведь после второй бутылки они мало чем отличались между собой. Многим важнее для мужчины были вещи. Разодетый словно король среди помоев, он спускал на наряды каждый свободный цент, пренебрегая нуждами окружающих и даже временами родных детей. Игнорируя траты на физиологические потребности, а так же заботы о жизнеспособности дома, которые негласно падали на плечи Блум.
– Расскажешь ему, сестричка?– Злорадно усмехнулся Левай, привлекая плавающий взгляд отца к брюнетке.
– Что? – В непонимании поморщился мужчина, теряя на мгновение равновесие и фокус. – Ты… – Он широко раскрыл глаза и завалился вперед, в сторону падчерицы. – Что ты опять натворила, мерзкая тварь!? – Расплескав часть виски на свои туфли и брюки, взревел гневно Дэкер.
– Ничего. – Потупив взгляд в пол, как можно спокойней прошептала девушка.
– Ну, не скромничай, – Убрав руку от стены, но все еще не позволяя Бонни сбежать, лукаво сказал Левай. – Такой важной персоне как ты, это не к лицу. – Взглянув на отца, в чьих глазах заплясало пламя ненависти, мужчина самодовольно продолжил. – Другое дело мы – простые смертные, не выказывающие должного уважения наследнице. Той, в чьем присутствии мы должны падать ниц.
– Вот значит как?! – Приблизившись вплотную к падчерице, вскрикнул в презрении Дэкер, окатив ее лицо своим смердящим дыханием. – Думаешь, ты особенная? Думаешь, ты лучше нас?