– Ты понятия не имеешь, кто она такая. – Фыркнул упрямо Зедекия, скрывая за враждебностью предательски сквозивший интерес.
– Как и ты. – Согласилась с другом Анаэль. – Как быть может и она сама?
Покосившись вопрошающе о помощи на Дину, которая редко делилась своими воспоминаниями, своей болью и отчаянием прошлого, где Бледноликая, по неведомым причинам, избрала аловолосую девушку к себе в слуги, А?ни с мольбой склонила голову к плечу.
– Когда ты стал охотником на порочных, – Тихо начала "Пламя". – Ты не был одинок. На любые вопросы, тебе давали ответы. Протягивали руку помощи там, где у тебя не хватало сил. – Сделав паузу, она отвела взгляд от Зедекии. – Ты не проходил ад осознания, кто ты. Не переживал агонию ужаса, сталкиваясь с жаждой, которую не знал как утолить. И что ещё хуже, находил способ – но он незримо убивал тебя прошлого… Стирал с лица земли, вычёркивая любое упоминание о тебе, как о человеке.
Закрыв глаза, Олдридж с сочувствием к Дине, набрал в лёгкие смердящий запах улицы, где явно были неисправны канализационные системы. Но даже он не вызвал такого отвращения, как осознание, что это противостояние проиграно.
Несмотря на свое упрямство и равнодушие к происходящим вокруг вещам, Зедекия Олдридж искренне дорожил девушками, что давно приравняли свой статус существования к "сестрам". К семье, которую он потерял слишком давно, чтобы оплакивать эту утрату. А потому, как бы сильно он не хотел этого признавать, но счастье Анаэль и Дины, пусть и в искажённой форме понимания этого слова, было превозобладающим фактором его естества. Приоритетом, который не позволял мужскому эгоизму брать над ним вверх.
– Хорошо. – Обречённо выдохнул, шатен. – Я схожу к ней и постараюсь выяснить, что происходит. Хоть это и сомнительная затея.
– Ты лучший! – Бросаясь на шею мужчине, взвизгнула Анаэль.
– Лестью здесь не поможешь. – Холодно осек он блондинку. – На вашем месте, я бы не рассчитывал, что эта девушка расскажет мне хоть что–то, в чем я смогу ей помочь.
– Люди способны удивлять, Зедекия Олдридж. – Претендуя на неоспоримую аксиому, проговорила Дина, в чьих глазах светилась тоска.
Тоска осознания, что ее друг знал об этом лучше других. Как и этот город, что хранил в памяти события прошлого, одолевающие мужчину от раза к разу, как его нога ступала на земли Син-Рута.
– Меня не нужно удивлять. – Со злостью ответил Зедекия, окатывая Дину металлическим блеском оловянных глаз.
– Чудеса, нужны всем. – Поддерживая подругу и, словно бы умоляя мужчину согласиться с ней, сказала Анаэль.
Подняв взгляд к пасмурному небу, Олдридж молчаливо покачал головой, не желая соглашаться с этой доктриной и сдаваться в плен надежды, которая извечно умела ускользать из рук, словно юркая ящерица, что в момент удачи просто напросто отбрасывала свой хвост.
– Встретимся дома. – Завершая беседу, проговорил шатен. – Отдохните, как следует, и будьте готовы к тому, что нас ждёт много работы.
– Отправимся на "пир"? – Уточнила Дина.
– Сделаем то, для чего мы призваны. – Не поворачиваясь к подругам, ответил Зед. – И в этот раз, у тебя не будет шансов оставаться в стороне. – Адресуя замечание Анаэль, сурово произнес мужчина.
Потупив взгляд, словно провинившийся ребенок, девушка тяжело вздохнула:
– Хорошо. – Смиряясь с перспективой вершить правосудие над падшими сердцами, ответила она. – Я буду готова.
Посмотрев через плечо на подруг, Олдридж сдержанно кивнул головой.
–Удачи. – Поджав свои терпко вишневые губы, проговорила "Пламя", обхватывая при этом блондинку за плечи. – Помоги ей, – С пониманием всей сложности предстоящей встречи с Бонни, прошептала она, прежде чем увлечь Анаэль в противоположном направлении от забегаловки "О'Коннели".
Закрыв глаза и обречённо набрав в лёгкие смердящий воздух, Зедекия Олдридж, медленно зашагал в сторону закусочной. К месту, где находилась девушка, чье существование породило в нем непривычный интерес. Любопытство, разрастающееся, словно дрожжи, и заполняющее собой каждый уголок его существа. Желание, порожденное стремлением узнать правду о том, кто же такая Бонни Блум? Не в свете пророчеств и предназначения, а исходя из личного мотива, который возник вместе со светом женских глаз, пугая Олдриджа до безумия. До дрожи в груди, которую стало печь, как только он оказался рядом с ней. Обжигать так, словно бы он мог вновь чувствовать, как простой смертный, как человек и мужчина, который когда–то любил девушку с глазами цвета чистого серебра. Как тот, кого однажды сочли достойным жить.
??????????
Глава 4
??????????
Сидя на мусорном баке с закрытыми глазами, Бонни сонно вдыхала аромат кофе, от которого тонкой струйкой поднимался пар, растворяясь своей белизной в пасмурном небе. Желудок девушки все ещё болел, после ночных игр разума, которые от раза к разу пугали ее своей реалистичностью. В точности, как угрозы Левая, ставшие причиной сегодняшнего побега из дома, лишившие брюнетку завтрака.
Не открывая глаз, Бон-Бон потянулась к круассану с шоколадом и без раздумий оторвала зубами одну треть булочки, в надежде сразу же заполучить порцию начинки. Наслаждаясь вкусом свежей выпечки, которая уносила девушку мыслями в детство, где не было кошмаров, галлюцинаций и завещания, брюнетка осторожно поднесла к губам кофе и сделала маленький глоток. Напиток, словно лавина, тут же обжёг женское небо и растекся по гортани, согревая Блум, чья спина старательно избегала соприкосновения с кирпичной стеной "О'Коннели".
Рассматривая торец соседнего здания, который мало чем отличался от задворков кафетерия, Бонни задумчиво уплетала свой завтрак, время от времени заливая его напитком, который заменял в это осеннее утро радиатор. Доев круассан и запрокинув голову вверх, брюнетка продолжала греть ладони о бумажный стаканчик с кофе, мысленно задаваясь вопросами о своем будущем.
Как долго она сможет продержаться без сна? Сойдёт ли с ума или умрет в здравом сознании, так и не дожив до заветных двадцати пяти лет? А если доживет, что в итоге будет ее ждать: побег, воплощённые в жизнь угрозы Левая, моральное и физическое уничтожение?
Забыв о холоде сырой стены, Бонни с отчаянием прислонилась к кирпичной кладке, закрывая глаза. Как бы она хотела испариться, исчезнуть из Син-Рута, превратиться в птицу и просто улететь с материка, забыв обо всех тяготах ее жизни. Как бы она хотела… Но подобная перспектива звучала слишком хорошо. Настолько, что могла произойти только в сказке, а значит, не имела и малейшего шанса просочиться в жизнь Блум. В реальность, где не осталось места для чудес и удачи. Иначе в ее судьбе все сложилось бы совершенно иначе.
– Добрый день.
Широко раскрыв глаза и подпрыгнув от неожиданности на месте, брюнетка болезненно зашипела в сторону опрокинутого на ноги кофе. Спрыгнув с мусорного бака, она тут же принялась отряхивать джинсы, по которым бурым пятном растекался ее "эликсир жизни".
– Вам не говорили, что подкрадываться к людям, это признак дурного тона!? – Теряя душевное равновесие, возмутилась Бон-Бон, срывая с головы капюшон толстовки.
Уставившись на девушку, чьи глаза серебрились туманной дымкой его прошлого, Зедекия, на доли секунды, потерял дар речи.
– Прошу меня простить. – Разве что не поклонившись, галантно извинился мужчина, из-за чего Бонни виновато прикрыла глаза и нахмурила брови.
Тряхнув копной темных волос и откинув мрачны мысли с сопутствующей им агрессией, она вновь взглянула на Олдриджа, который выглядел немного неподобающе в этом грязном переулке. Среди мусорных баков, от которых веяло гнилью и помоями. В "интерьере", где по ржавым ливневкам стекали сточные воды, окутывающие лёгкие сыростью, что становилась неотъемлемой частью тебя самого.
– Могу я загладить свою вину и угостить вас чашечкой кофе? – С повадками, которые были присущи разве что аристократам, поинтересовался Зед, пробуждая в брюнетке уже знакомую ей неловкость.
Посмотрев пристально на шатена, который возвышался над ней, словно "Пик Тора" (прим. автора: Гранитный пик, признанный самым высоким вертикальным склоном в мире. Он расположен на острове Баффин и является частью горной цепи Арктических Кордильеров), девушка ссутулилась и смущенно натянула капюшон.
– Мне нужно возвращаться на работу. – Забирая с бака тарелку, ответила тихо Бонни, чувствуя себя дурнушкой в присутствии Олдриджа.
В обществе мужчины, который внушал опасность и угнетал своим серьезным взглядом, что словно бы пробирался под кожу и пытался добраться до самой души.
Стремительно обогнув Зедекию, Блум подошла к служебному входу и была уже готова потянуть дверь на себя, когда ей в спину прилетел вопрос:
– Проблемы со сном, не так ли?
Сконфуженно замерев на месте, Бонни забегала глазами оп поверхности железной двери, на которой наплывами застыли подтеки зеленой краски.
– Шумные соседи не дают спать? – Сверля женскую спину, продолжил Олдридж. – Всю ночь напролет вбивают гвозди и стучат по стенам?
Прислушиваясь к сердцебиению Бон-Бон, что учащённым звоном наполнило подворотню, шатен выжидающе запустил руки за спину, наблюдая за брюнеткой, которая ощущала себя воровкой, застигнутой в момент кражи. Преступницей, что цеплялась за дверную ручку, словно за спасательный круг.
– Я… – Нерешительно повернувшись в сторону Зедекии, но не поднимая на него глаз, сбивчиво сказала Бон. – Я не понимаю, о чем вы?
– Кофе? – Настойчиво предложил мужчина Блум.
Замерев в пол оборота к Олдриджу, девушка нервно переминалась с ноги на ногу. Она лихорадочно обдумывала сказанные им слова, которые, казалось, были не лишены понимания ее проблемы. Сжав с силой бортик тарелки, Бонни с заведомым чувством поражения и разочарования покосилась на шатена, в чьих глазах так странно было увидеть насмешку.
– Мне, правда, нужно за стойку. – Стараясь не встречаться взглядом с Зедом, ответила Блум. – Скоро будет обед, и мисс О'Коннели не справится одна с наплывом посетителей.
– Когда следующий перерыв? – Скользя прохладой туманных радужек по лицу брюнетки, спросил мужчина, приблизившись к ней.