Голод

Рассказ 4. ЖЕНЩИНА У ОКНА

Анна закрыла дверь своей квартиры и прислонилась к ней спиной. За спиной был идеальный мир, в котором она больше не хотела жить. Сорок девять лет. Архитектор. Разведена. Она строила дома для других, но не могла построить свою жизнь.

Квартира была просторной, чистой, безупречной. Каждая вещь лежала на своём месте. Каждая деталь была продумана. Идеальный порядок. Идеальная пустота. Анна прошла в гостиную и остановилась у окна. За стеклом шумел город — машины, голоса, шаги. Она смотрела на этот мир и чувствовала себя оторванной. Как будто стояла за стеклом, а жизнь была снаружи. Живой, шумный, настоящий. А она была здесь. Внутри. В своей идеальной клетке.

В зеркале напротив — женщина с острыми скулами, серыми глазами, которые давно потеряли блеск. Волосы тёмные, с проседью у висков, собраны в тугой пучок. Высокая, стройная, но какая-то прозрачная. Как будто её можно было разглядеть только у окна, на фоне света. Анна провела рукой по лицу — кожа была сухой, тёплой, но неживой. Пальцы длинные, с тонкими костяшками, без колец. Она давно сняла кольцо. И не надела другое.

За окном начинался дождь. Капли стекали по стеклу, искажая огни города. Анна стояла и смотрела, как они падают, и думала о том, что завтра будет то же самое. И послезавтра. И через год. Она ничего не чувствовала при этой мысли.

В пятницу вечером она вышла из дома. Не знала, куда идёт. Просто не могла больше сидеть в тишине. Шла по улице — длинные шаги, прямая спина, руки в карманах пальто. Мимо фонарей, мимо людей, которые разговаривали, смеялись, жили. Её походка была ровной, сдержанной. Никаких лишних движений. Только прямой путь от точки А до точки Б. Дошла до кофейни — маленькая, с жёлтым светом внутри. Толкнула дверь и вошла.

Внутри пахло кофе и выпечкой. За стойкой стоял парень — лет тридцать, светлые волосы, улыбчивые глаза. Он смотрел на неё с интересом, как на что-то необычное. Анна села у окна.

— Что будете? — спросил он, подходя. Голос низкий, тёплый.

— Кофе. Чёрный.

Он принёс чашку, поставил перед ней. Анна смотрела в окно — дождь стучал по стеклу, люди бежали под зонтами, машины проезжали мимо.

— Вы здесь в первый раз, — сказал он.

— Откуда вы знаете?

— Я всех запоминаю. Вас бы я запомнил.

Она подняла на него взгляд. Светлые глаза, лёгкая щетина, руки — крупные, с длинными пальцами. Он был выше неё, широкоплечий, но двигался легко, без напряжения. На нём был чёрный фартук, под которым угадывалась худая, подтянутая фигура. Когда он наклонялся к ней, она чувствовала его запах — кофе, дождь, что-то свежее.

— Меня зовут Анна, — сказала она.

— Артём.

Он сел напротив. Анна хотела сказать, что он работает, но он махнул рукой.

— У меня перерыв.

Она смотрела на него и не знала, что сказать. Он смотрел на неё и улыбался. В его глазах было что-то тёплое, живое.

— Вы часто смотрите в окно? — спросил он.

— Да.

— Что вы там видите?

— Жизнь, — сказала она. — Которая проходит мимо.

— Почему вы не в ней?

Анна промолчала. Он смотрел на неё, не отводя глаз.

— Вы выглядите так, будто ждёте чего-то, — сказал он. — Чего?

— Не знаю.

Он коснулся её руки. Лёгкое прикосновение, почти случайное. Но она почувствовала, как по коже побежали мурашки. Она не отняла руку.

— Приходите завтра, — сказал он. — Я буду работать. Мы откроем окно.

— Зачем?

— Чтобы вы могли выйти.

Анна не ответила. Встала, оставила деньги на столе и вышла на улицу. Дождь прошёл. Ветер дул в лицо. Она шла домой и думала о нём. О его глазах. О его улыбке. О том, что она не знает его, но уже хочет вернуться.

На следующий день она вернулась. Снова села у окна. Артём подошёл с улыбкой и открыл окно. Внутрь ворвался свежий воздух, запах дождя и мокрого асфальта. Анна смотрела на улицу и чувствовала, как ветер касается её лица.

— Холодно, — сказала она.

— Это жизнь, — сказал он. — Она не всегда тёплая.

Анна смотрела на него. Он был моложе её, но в его глазах была какая-то мудрость. Он смотрел на неё так, будто видел её настоящую.

— Почему вы боитесь выйти из своей клетки? — спросил он.

— Я не боюсь.

— Боитесь. Я вижу.

Анна смотрела в его глаза. Внутри неё что-то ломалось — старое, правильное, идеальное.

— Что я должна сделать?

— Просто шагнуть.

Она смотрела в открытое окно, на улицу, на город, на жизнь, которая ждала её там. Артём держал её за руку. За окном залаяла собака. Анна улыбнулась.

Вечером она пришла к нему домой. Маленькая квартира, книги на полках, гитара в углу. Всё простое, настоящее, живое. Анна стояла у окна и смотрела на ночной город. На подоконнике сидела рыжая кошка и смотрела на неё жёлтыми глазами.

— Кто это? — спросила Анна.

— Рыжик, — сказал Артём. — Живёт со мной.

Кошка спрыгнула, потёрлась о ноги Анны, замурлыкала. Анна улыбнулась. Чувствовала, как тепло разливается по телу.

— Я не знаю, что делаю.

— Это нормально. Ты живёшь.

Он подошёл сзади. Обнял её. Анна чувствовала его дыхание на своих волосах, его руки на своей талии. Он повернул её к себе. Коснулся её лица. Она смотрела в его глаза и чувствовала, как внутри разливается жар.

— Я хочу тебя.

— Я знаю. Ты не боишься?

— Уже нет.

Он поцеловал её. Медленно, осторожно. Её руки скользнули по его плечам. Он подхватил её на руки и понёс в спальню. Анна смотрела в его глаза, пока он целовал её шею, плечи. Не закрывала глаза. Хотела видеть его. Чувствовала его руки на своей коже, его дыхание.

— Открой окно, — сказала она.

— Зачем?

— Хочу чувствовать ветер.

Артём встал, открыл окно. В комнату ворвался свежий воздух. Анна лежала на кровати и чувствовала, как ветер касается её тела. Он вернулся. Уложил её. Она смотрела в потолок, чувствуя, как он прикасается к ней. Он двигался медленно, давая ей время привыкнуть. Анна хотела запомнить всё. Его глаза, его руки, его дыхание.

Ветер дул ей в лицо, и она чувствовала себя свободной. Свободной от правил, от порядка, от идеальной пустоты. Она была настоящей. Живой. Артём держал её за руку.

— Я хочу быть сверху, — сказала она вдруг.

Он улыбнулся. Перевернулся на спину. Анна села на него, чувствуя его руки на своих бёдрах. Власть. Свобода. Сама задавала темп, сама решала. Смотрела на него и видела, как он теряет контроль. Ветер дул ей в лицо. Она чувствовала себя королевой.

— Тебе нравится?

— Да. Ты прекрасна.

Она двигалась медленно, потом быстрее. Смотрела ему в глаза и видела, как он смотрит на неё. Она не была пустой. Она была живой, настоящей, свободной.

— Я не вернусь, — прошептала она. — Я останусь здесь. С тобой.

— Оставайся.

Утром Анна проснулась от света. Солнце проникало через занавески. Артём лежал рядом, смотрел на неё.

— Доброе утро.

Она улыбнулась. Подошла к окну. Город просыпался — машины, голоса, шаги. Анна смотрела на него и чувствовала, что она его часть. Она больше не была за стеклом. Она вышла из клетки.

На следующий день она пришла снова. Сама. Открыла дверь ключом, который он дал ей накануне. В квартире пахло кофе. Артём стоял у плиты, жарил яичницу. Кошка сидела на подоконнике.

— Ты пришла.

— Ты дал мне ключ.

— Я хотел, чтобы ты знала: ты всегда можешь войти.

Анна подошла к нему. Обняла со спины. Чувствовала его тепло, его запах.

— Я решила.

— Что?

— Я не вернусь в свой мир. В свой идеальный, правильный, пустой мир.

Он повернулся к ней. Взял её лицо в ладони.

— Ты уверена?

— Да. Я хочу быть здесь. С тобой. С этим ветром и этим окном, из которого я наконец вышла.

Артём улыбнулся. Поцеловал её. Медленно, глубоко. Анна чувствовала, как он есть. Рядом. Настоящий.

— Я не знаю, что будет дальше.

— Узнаем. Вместе.

Она села за стол. Он поставил перед ней тарелку с яичницей, налил кофе. Кошка прыгнула к ней на колени. Анна гладила её, чувствуя, как та мурлычет.

— Я давно не сидела вот так. За завтраком. С кем-то.

— Это хорошо. Начинать утро с того, что ты не одна.

Анна улыбнулась. За окном шумел город — голоса, машины, шаги. Она смотрела на него и чувствовала, что она его часть. Больше не была пустой. Больше не была за стеклом.

Она не знала, сколько это продлится. Не знала, будет ли он рядом всегда. Но знала одно: она сделала свой выбор. Она вышла из клетки. Она живая.

Рассказ 5. НОЧНАЯ СМЕНА

Екатерина толкнула тяжёлую дверь офисного центра и вошла в темноту. За спиной остался город, впереди — ночь. Она работала уборщицей третий год. Ей было тридцать пять. Разведена. Двое детей жили с бабушкой в другом городе. Она отправляла им деньги каждый месяц. Маленькие переводы. Маленькие надежды. Сама она жила в комнате на окраине, где пахло сыростью и чужими вещами. Вставала в восемь вечера, уходила на работу в десять, возвращалась в шесть утра. Спала до обеда. И так каждый день. Жизнь была серой, ровной, без событий. Она почти привыкла.

На вид Екатерина была невысокой, с тёмными волосами, которые всегда убирала в хвост, чтобы не мешали. Лицо бледное, с тонкими чертами, глаза серые, как утренний туман. В них не было блеска, только усталость. Двигалась бесшумно, как тень. Походка лёгкая, но какая-то сломанная — плечи ссутулены, руки всегда опущены. Когда проходила мимо зеркал, не смотрела в них. Знала, что там не на что смотреть. На работе носила старую футболку и джинсы, одежда всегда пахла хлоркой.

Она шла по коридору, ведя за собой швабру. Пластиковое ведро катилось с тихим дребезгом, и этот звук был единственным, что нарушало тишину. Ей нравилось работать ночью — никого нет, можно не прятать лицо, можно быть собой. Можно не улыбаться.

В углу, у стойки охраны, горел тусклый свет. Она прошла мимо, как всегда, не поднимая головы. Но в этот раз кто-то сказал:

— Доброй ночи.

Она остановилась. Повернула голову. За стойкой сидел мужчина — лет сорока, короткая стрижка, уставшие глаза. На форме блестели пуговицы. Смотрел на неё спокойно, без насмешки.

— Доброй ночи, — ответила она.

— Тяжело работать ночью? — спросил он.

— Привыкла.

Он кивнул. Она хотела уйти, но он продолжал смотреть. Не как на уборщицу. Как на человека.

— Меня Сергей зовут, — сказал он.

— Екатерина.

Она сказала своё имя и почувствовала, как что-то дрогнуло внутри. Она не представлялась людям. Она была невидимой.

Ночная смена тянулась медленно. Она мыла полы в кабинетах, протирала столы, выносила мусор. Но мысли были у стойки охраны. Она проходила мимо несколько раз, и каждый раз он смотрел на неё и улыбался. Когда она выходила из кабинета директора, он стоял в коридоре.

— Я смотрю, вы быстро работаете, — сказал он.

— Стараюсь.

— Может, чай? У меня есть термос.

Она хотела отказаться. Но почему-то кивнула. Он принёс две кружки, налил горячий чай. Они стояли у окна и смотрели на ночной город. Огни мерцали внизу, где-то проехала машина.

— Почему вы работаете ночью? — спросил он.

— Дети у бабушки. Днём я сплю.

— А муж?

— Бывший.

Он не стал спрашивать дальше.

— Я тоже разведён, — сказал он. — Три года. Живу один.

Она смотрела на его руки, сжимавшие кружку. Крупные, с чёткими суставами. Ей захотелось коснуться их.

— Вы всегда работаете здесь? — спросила она.

— Второй год. Ночные смены. Платят больше.

Он вздохнул и посмотрел на часы.

— Смена заканчивается. Я провожу вас до выхода.

Она не возражала. Они вышли в холл, и он взял её за руку. Просто взял. Сердце забилось быстрее.

— Екатерина, — сказал он. — Я хочу вас видеть. Не только на работе.

Она смотрела на его глаза и не знала, что сказать.

— Я не знаю, — ответила она. — Я не привыкла...

— Я буду ждать. В любое время.

Она кивнула. Шла домой и думала о нём. О его голосе, о его руках, о том, что кто-то её заметил.

На следующий день она снова пришла на работу. В этот раз, проходя мимо стойки, остановилась сама.

— Доброй ночи, — сказала она.

— Доброй, — ответил он с улыбкой.

Она помыла полы быстрее обычного. Всё думала о нём. Когда закончила, он уже стоял в коридоре.

— Я хочу тебя видеть, — сказал он. — Не только на работе. Пойдём.

Она не спросила куда. Просто пошла за ним.

Он привёл её в свою квартиру. Маленькая, чистая, пахло деревом и табаком. На столе лежала книга, которую он читал. За окном начался дождь. Капли забарабанили по стеклу. Екатерина стояла у окна и смотрела на мокрый город.

— Я живу один, — сказал он. — Здесь тихо. Мне нравится.

Она стояла у окна, смотрела на ночной город. Дождь стучал по стеклу, ветер врывался в приоткрытую форточку и касался лица. Он подошёл сзади. Обнял. Она чувствовала его дыхание на своих волосах.

— Я не знаю, что делаю, — сказала она.

— Ничего страшного, — ответил он. — Ты здесь. Ты не одна.

Он повернул её к себе. Коснулся её лица. Она смотрела в его глаза и чувствовала, как внутри разливается жар. Он поцеловал её. Она ответила.

Они прошли в спальню. Он снял с неё одежду. Медленно. Она не пряталась. Смотрела на него. Чувствовала его руки на своей коже. Он двигался медленно, давая ей время привыкнуть.

— Я не был с женщиной два года, — сказал он.

— Я тоже, — сказала она.

— Я хочу тебя, — сказал он.

— Я хочу тебя, — сказала она.

Она была сверху. Сама вела, сама решала. Чувствовала его руки на своих бёдрах, его дыхание, его желание. Она была невидимой всю жизнь. Но сейчас — сейчас она была видна. Только ему.

Утром она проснулась от света. Солнце проникало через занавески. Он лежал рядом, смотрел на неё.

— Доброе утро, — сказал он.

Она улыбнулась. Встала. Подошла к окну. Город просыпался. Она чувствовала себя живой.

На следующий день она пришла к нему снова. Они завтракали, пили кофе. Он взял её за руку.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он. — Ты не невидимая. Ты есть.

Она посмотрела на него и поняла, что он прав.

— Мне пора на работу, — сказала она.

— Я провожу.

Она улыбнулась, когда он взял её за руку. По дороге они молчали, но тишина была полной. Не пустой. Она чувствовала его ладонь в своей и не хотела отпускать.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказала она.

— Я тоже, — сказал он. — Но мы можем узнать.

На третий день у неё был выходной. Она сидела в своей комнате и смотрела на телефон. Пальцы дрожали. Она набрала номер, но сбросила. Снова набрала. И снова. Наконец, нажала «вызов» и замерла. Бабушка ответила.

— Алло?

— Бабушка, это я, — сказала Екатерина.

— Катя? Что случилось? — голос бабушки был встревоженным.

— Всё хорошо. Просто... я хочу поговорить с детьми.

В трубке послышался шум. Дети кричали, смеялись. Потом голос сына — мальчика лет десяти — прозвучал в трубке:

— Мама?

— Да, сынок. Я здесь.

Она слышала его дыхание, его голос, его жизнь.

— Мама, ты приедешь? — спросил он.

— Я хочу, чтобы вы знали, — сказала она, не отвечая на вопрос. — Я есть. Я всегда была. Я просто... забыла, как говорить. Но я здесь.

Она слушала его голос и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Она больше не была невидимой. Она была матерью. Она была женщиной. Она была здесь.

Вечером она пошла к Сергею. Он открыл дверь и увидел её слёзы.

— Я позвонила им, — сказала она.

— Это хорошо, — сказал он.

— Я сказала, что я есть.

Он обнял её. Она чувствовала его тепло, его дыхание. И больше не хотела быть невидимой.

Рассказ 6. ПИРОГ С ЯБЛОКАМИ

Зоя взяла нож и начала резать яблоки. Кожура тонкой лентой падала на стол, и она смотрела на неё, не чувствуя ничего. Сорок пять лет. Бухгалтер. Замужем двадцать лет. Она была пустым местом в собственном доме.

Запах яблок, корицы и масла заполнял кухню. Она любила этот запах. Он был единственным, что делало её дом уютным. Она жила в этом доме двадцать лет. С мужем. С детьми. С привычкой быть незаметной. Муж, Андрей, был старше на пять лет. Они жили вместе, но по-настоящему не видели друг друга уже десять лет. Он вставал, завтракал, уходил на работу, возвращался, ужинал, смотрел телевизор, ложился спать. Она тоже вставала, завтракала, уходила на работу, возвращалась, ужинала, убирала, ложилась спать. Они существовали в одном пространстве, но между ними была пустота. Утром она смотрела на его руки, когда он брал чашку, и чувствовала себя пустым местом. Он не замечал её. Он не замечал, что она постриглась. Не замечал, что она купила новое платье. Не замечал, что она плакала в ванной. Она была для него мебелью. И она привыкла.

На вид Зоя была невысокой, с тёмными волосами, которые она носила в пучок. Лицо бледное, с тонкими морщинками у глаз, а взгляд уставший, потухший. Одевалась просто, незаметно, как будто хотела слиться со стеной. Руки сухие, с чёткими суставами, без колец. Она сняла обручальное кольцо много лет назад и больше не надевала. Походка ровная, без лишних движений, как у человека, который научился не привлекать внимания.

Вечером, когда она стояла у плиты и смотрела на пирог, в дверь постучали. Она открыла. На пороге стоял сосед. Он жил через стену, был разведён, жил один, часто стучал, когда нужна была соль или сахар. Зоя называла его «сосед». Она не знала, как его зовут, пока он не сказал:

— Меня зовут Павел.

— А я Зоя.

Он пришёл за солью. Она дала ему соль. Он ушёл.

Павлу было около пятидесяти. Высокий, с седой щетиной на лице и тёмными глазами, которые смотрели внимательно, как будто видели больше, чем говорили. Руки крупные, с натруженными пальцами — он работал плотником и часто пах деревом и смолой. Одевался просто: старые джинсы, клетчатая рубашка. Он был некрасивым, но в нём была какая-то сила, которая чувствовалась даже на расстоянии.

Ночью она лежала в кровати и смотрела в потолок. Муж спал рядом. Она думала о соседе. О его голосе. О том, как он смотрел на неё. Впервые за десять лет она чувствовала, что её кто-то видит. Тёплый воздух в спальне казался липким и душным. Она открыла окно. Внутрь ворвался холодный ветер, и она почувствовала, как по коже побежали мурашки. Она не закрыла окно. Лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как холод касается её лица.

Утром она встала, приготовила завтрак. Муж ушёл на работу. Она стояла у окна и смотрела на улицу. Дождь стучал по стеклу. Она думала о Павле. О его глазах. О его голосе. Вечером, когда она убирала на кухне, в дверь снова постучали. Она открыла. На пороге стоял он.

— У вас есть сахар? — спросил он.

— Есть, — сказала она.

Она дала ему сахар. Он не уходил. Стоял и смотрел на неё.

— Вы сегодня красивая, — сказал он.

Она не знала, что ответить. Никто не говорил ей этого десять лет.

— Это просто платье, — сказала она.

— Нет, — сказал он. — Это вы.

Она закрыла дверь. Стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как сердце бьётся быстрее. Она подошла к зеркалу. Женщина с тёмными волосами, которые давно потеряли блеск, с уставшими глазами, с морщинками у губ. Она видела себя и не понимала, что он в ней нашёл. Но его слова звучали в голове весь вечер.

Ночью она снова не спала. Лежала и смотрела в потолок. Рядом спал муж. Она думала о Павле. О его голосе. О его глазах. О том, что он сказал ей. Она не знала, что с ней происходит. Но внутри неё что-то менялось. Холодный воздух из открытого окна касался её лица, но она не закрывала его. Она хотела чувствовать холод. Она хотела чувствовать хоть что-то.