Правила Тени
"А вас отец контролирует ежедневно и круглосуточно."
Даже сейчас, в этом кабинете, он знал — где-то в системе остались записи их разговора. Где-то уже докладывают Повелителю о срыве наследника.
"Разве это жизнь?"
Глоток воздуха застрял в горле от внезапного осознания - он дышит словно пробежал километр. Сердце колотилось, пытаясь вырваться из клетки, грудной клетки.
И он не мог сказать, что злится на нее.
Адриан злился на себя.
Потому что Исабель посмотрела сквозь него — сквозь титулы, сквозь должности, сквозь годами выстроенную маску — и увидела то, что не должен был видеть никто.
Словно смогла заглянуть в пустые залы его души, где когда-то звучал веселый детский смех, а теперь царил лишь мертвый, выхолощенный порядок. И разглядела там мальчика, запертого в комнате с игрушками, которые ему навязали, и притворяющегося, что они ему нравятся. Его собственную тень, от которой он уже давно отрекся.
Увидела его. Настоящего.
И этот настоящий был...
"Слабый. Испуганный. Запертый.
Не принц, а истинный узник.
Не наследник престола, а самый верный раб собственного отца.
Не человек, а функция, давно забывший, как дышать без разрешения системы."
Он стиснул челюсть. Ну уж нет. Хватит.
Резко встал и подошел к окну. Уперся лбом в холодное стекло. Алькантар сверкал внизу, безупречный и бездушный. Не город, а идеальная диаграмма, вычерченная по лекалам его отца. Иллюминация башен из иридиевого стекла была похожа на замёрзшие слезы.
"И что мне теперь делать?"
Он закрыл глаза.
Ответа не было.
Только тихий, навязчивый голос в голове, повторяющий последние слова Исабель:
"Вы заслуживаете большего."
Самое ужасное — где-то в глубине души он начал в это верить.
И давно хотел это "большее" взять.
Тишина стала невыносимо давящей.
Где-то за окном пролетел дрон, отбрасывая мерцающую тень на стены.
Адриан наконец вздохнул и медленно опустился в кресло, откинув голову назад, и закрыл глаза.
Голограммы на стенах продолжали мерцать, транслируя потоки данных, отчеты, графики — бесконечную работу, которая никогда не заканчивалась. Но сейчас цифры и диаграммы казались ему пустыми, лишенными смысла.
"Что, черт возьми, только что произошло?"
Он провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть остатки напряжения. Исабель… Она всегда была идеальной сотрудницей. Быстрой, умной, безотказной. Работу выполняла безупречно, решения были точны, а работоспособность выше всяких похвал. Отец впервые отметил именно её отчет. А его доклады даже не читал никогда.
И теперь та девушка стояла перед ним и заявляла, что все их усилия — просто фикция.
"Мы здесь не более чем декорации."
Его пальцы непроизвольно сжались.
Он ненавидел эту мысль. Ненавидел, что кто-то мог видеть его отдел — его достижения — как нечто незначительное. Но хуже всего было то, что и этих ее словах также была доля правды.
Отец действительно получал основные данные напрямую в Центре Управления.
"Но я не пустое место в этом офисе."
Он стучал кулаком в закрытые двери Совета, доказывая, что его аналитики достойны большего. Он заставлял их считаться с его мнением.
А теперь Исабель одним махом разрушила эту иллюзию.
И что хуже всего — она знала, что делает. С первого дня знала...
«А что мне терять?»
Всё, Исабель. Ты потеряешь всё — потому что теперь я точно тебя не отпущу.
Ну почему ты такая?! Не как все остальные?
Лана, Яна, другие сотрудницы — все они играли по правилам. Боялись. Притворялись. Старались угодить. А она смеялась в лицо этим правилам.
"Пусть на одну ночь, но быть счастливой…"
Что это было? Вызов? Искренность? Или просто отчаяние?
Адриан сжал зубы. Какая разница?! Он хотел её также сильно — и не собирался отказывать себе в этом желании... А если отец встанет на пути — тем хуже. Эта одержимость пугала его сильнее гнева Владыки Теней.
С того дня в зале совета он искал в ней слабость. Ту, что прячут все. Обычный страх, неуверенность, лесть. И не находил. Только вызов. Тот самый, торжество после его публичного признания. Ледяная вода хлестала, генералы пожирали алчными взглядами, а она не сломалась. Только он, как дурак, накинул на неё пиджак, захлопнув на себе мышеловку. Весь зал сразу всё понял, а затем взорвался сдавленным гулом возмущенного шепота. Она этого и ждала. В воздухе пахло ее духами. Он навсегда запомнил те наглые, ликующие искорки озорных льдинок. Она превратила его очевидный крах в собственный триумф. По спине пробежал холодок ярости. Не только на нее. На себя. На них всех. На этот цирк, в который она обернула его серьезное начинание.
С того самого мгновения она знала, что обладает над ним властью, против которой бессильны титулы и дисциплина. Он сам вручил ей это оружие, теперь она приставила его к горлу. Не просто бросила вызов — поставила перед фактом. А он, вместо того чтобы раздавить ее, вынес жалкий выговор и заикнулся о корпоративе.
«Капитуляция. Полная и безоговорочная.»
Но он переиграет эту партию.
В тот день Адриан понял две вещи: он ненавидит её за этот фарс. И он её получит. Во что бы то ни стало. Чтобы доказать, его слово — закон. И он действительно хозяин положения. Чтобы та искорка наглого торжества в ее взгляде сменилась чем-то другим... став только его. И больше никто — ни отец, ни Совет — не встанут между ними.
Она была не просто искушением. Олицетворение всего, что ему запрещено, и так отчаянно нужно. Шанс доказать себе, что он способен взять то, что хочет, не спрашивая разрешения. И он её возьмет.
Обладание ею становилось навязчивой идеей, потребностью, от которой перехватывало дыхание, не той жалкой мимолетной страстью, а жизне определяющей ценностью. В её глазах он видел себя не наследником в позолоченной клетке, а тем, кем он должен был стать.
Конфликт сегодня лишь обнажил то, что он давно чувствовал.
Он перебрал в памяти других женщин. В их присутствии его плечи автоматически расправлялись, губы складывались в учтивую улыбку, а в мыслях мгновенно всплывал список возможных выгод и рисков. Ровный, предсказуемый ритуал. Все девушки в корпорации смотрели на него как на принца. Видели в нём ценный трофей. Свой шанс на главный приз — титул, корону, возможности. Никто не видел в нем руководителя. Это рушило все, что он пытался построить.Эти фальшивые улыбки, заученные комплименты. Все одинаковые. Кроме неё. Исабель... Эта... смутьянка смотрела на него едва ли не как на пациента, нуждающегося в срочной операции. Это бесило. И заводило.
Рядом с ней всё было иначе. Вела себя так, будто добыча уже в её руках. Он от этого буквально терял контроль. Мышцы лица немели, сбивалось дыхание, а в висках стучала одна-единственная, иррациональная мысль: "Не облажайся. Скажи что-нибудь умное. Будь достоин". Принц Империи, единственный наследник Повелителя Алькантара, боялся показаться глупым в глазах какой-то военнопленной аналитички. И в этом безумии была пьянящая, запретная сладость.
Адриан глубоко вздохнул и вернулся к столу.
Идея с корпоративом лишь его предлог, чтобы увидеть её снова. Вне офиса. Где правила размыты...
И принц империи, всю жизнь тосковавший по искренности, вдруг понял: он хочет не сломить её, а чтобы эти стальные льдинки наконец посмотрели на него. С желанием. Сдаться...
Она сегодня перешла последнюю черту. И он уже сам не хотел её останавливать. Впервые в жизни он хотел не казаться — а быть. Быть тем, кому она не посмеет перечить.
Может, поэтому он не стал наказывать ее строже? Увольнять лучшего аналитика, пусть и несколько скандального... непрофессионально. А он, как ни крути, дорожит своей репутацией. «В конце концов, решение кадровых вопросов прямая ответственность руководителя. — Уже репетировал свои аргументы для Повелителя, — Я сохранил для корпорации ценный ресурс. А её... вздорный характер — лишь недостаток воспитания. Им я займусь лично. У меня на неё очень большие... профессиональные планы».
Привычным движением потянулся к экрану, вызывая расписание.
"Нужно поговорить с отцом."
В глубине души уже знал, что разговор будет не о корпоративе.
А о чем-то гораздо более опасном.
О чем-то, что начинало пугать даже его самого.
И плевать, если Владыка не одобрит.
Он сам будет решать, кого брать в свою жизнь.
И получит её. Любой ценой. Не как милость, снисхождение отца. Не как тайную интрижку. А как завоевание. Чтобы та искра наглого торжества в её взгляде, наконец сменилась признанием. Его и только его власти над ней.
Тем временем мисс Кортис, покинув кабинет начальника, медленно шла по главному зданию корпорации. Коридор казался бесконечным. Шаги девушки глухо отдавались в пустых переходах, смешиваясь с прерывистыми всхлипами. Она шла, судорожно вытирая слезы тыльной стороной ладони, нарочито громко шмыгая носом — чтобы камеры наблюдения уловили каждый ее жест, каждую дрожь в голосе.
"Должно получиться, — стучало в висках. — Сейчас или никогда."
Но под этой показной истерикой, под маской униженной сотрудницы, в глубине души клубилось нечто иное.
“Он не такой, как все они. В нем еще есть что-то живое.”
Его глаза, когда он кричал... В них не было холодной жестокости Повелителя, бездушной расчетливости алькантарской элиты. Там горело что-то настоящее — ярость, боль, отчаянное нежелание слышать правду, которую он чувствовал.
Исабель резко свернула за угол, в слепую зону между камерами, и замерла, прижавшись спиной к холодной стене. Один вдох. Второй. Слезы высохли. Пальцы, только что дрожащие, теперь уверенно поправили растрепавшиеся волосы. Она провела языком по губам — соль. Настоящая. Единственное настоящее за весь этот спектакль.
"Слишком рискованно. Слишком лично."
Она сжала кулаки. Он действительно начал ей нравиться. Вот чего она не учла.
Не как пешка в игре. Не как инструмент миссии. А как мужчина.
Красивый, опасный. И несмотря на свою вымученную холодность, умеющий чувствовать. Оттого ещё опаснее...
Мисс Кортис резко встряхнула головой, словно отгоняя навязчивые мысли.
"Не здесь. Не сейчас."
Она снова вошла в зону видимости камер и, сделав лицо обиженной девочки, потопала к своему рабочему месту.
Но внутри все сжималось от странного, непривычного ощущения.
Сомнения.
"Что, если он сломается?”
"Что, если я его погублю?"
"Что, если..."
Она резко оборвала себя.
“Нет. Сантименты — роскошь, я не могу себе это позволить. Тысячи жизней на кону. Свобода Этерии. Крах тирании Армандиуса. Никаких 'если'."
Но когда она села за стол и машинально открыла очередной отчет, перед глазами снова встало его лицо — искаженное не гневом, а болью.
Исабель глубоко вдохнула.
"Значит, придется играть дальше."
"Даже если это будет больно."
"Даже если..."
Она не договорила, даже мысленно.
Но где-то в глубине души уже знала правду.
Она боится.
Не провала миссии.
Не смерти.
А того, что когда все закончится, и пепел битвы осядет...
Она не сможет забыть его глаза.
Глава 3. Повелитель Алькантара.
Черная Башня возвышалась над Алькантаром, словно кинжал, вонзившийся в саму плоть небосвода. Ее стены - темный сплав обсидиана и иридиевого стекла, - поглощали любой свет, жадно впитывая саму надежду. На вершине, в зале, где даже воздух казался застывшим от мрачного холода, восседал Армандиус — Владыка Теней, Повелитель Алькантара, неоспоримый властитель Этерии.
Его рабочее пространство — настоящий алтарь власти, высеченный из ночи и стали. Высокие потолки, заостренные, как пики, уходили вверх, растворяясь в полумраке. Стены, отполированные до зеркального блеска, отражали не свет, а тени — будто сама комната впитывала в себя слабость и страх тех, кто осмеливался войти.
В центре, на возвышении из черного кристалла сутриума, стоял трон. Не кресло, не рабочее место — трон. Спинка его была выкована в виде стилизованных крыльев коршуна, готового сомкнуться над добычей.
И на этом троне...
Он.
Его длинные пальцы с мертвенной бледностью перебирали голографические отчёты, всплывающие перед ним в воздухе. А лицо Владыки — резкое, с высокими скулами и тонкими губами — казалось вырезанным из того же камня, что и его трон. Холодные, почти бесцветные глаза скользили по данным, не мигали. Ни усталости, ни интереса. Лишь иногда в их глубине вспыхивал огонёк чего-то хищного, когда он находил то, что искал.
Лишь черные и бордовые тона доминировали в его одеянии - отражение пламени и боли, которыми он обеспечил свой подъем. Тяжёлая мантия цвета запёкшейся крови лежала на его плечах. Золотые нити вышивки сплетались в картины блистательных побед. Каждая застёжка была украшена изображением атакующего коршуна - родовой символ безграничной власти. Каждый шов рассказывал истории завоеванных государств и покоренных народов: здесь — падение Долины Солейл, там — гибель вражеского флота у изумрудных берегов Лианории. Он любил провести пальцами по вышивке, вспоминая, как кричали побеждённые.
Но Армандиус знал, что истинная сила не в регалиях.
Она заключалась в его Уникальной Системе Управления Алькантаром - искусственном интеллекте, разработанном для абсолютного контроля над гражданами и ресурсами государства.
"Моя Система. Мой доступ. Никто, даже Адриан, не знает, что я вижу всё".
Голограммы вокруг него пульсировали, передавая данные из каждого уголка Этерии: дроны-надсмотрщики докладывали о настроениях в городах, сканеры считывали биоритмы рабов на рудниках, алгоритмы предсказывали малейшие признаки бунта еще до того, как он мог вспыхнуть.
Он видел всё. И знал всё.
Даже сейчас, когда его сын кричал на какую-то девчонку в аналитическом отделе, Армандиус наблюдал. Не потому что беспокоился за Адриана — нет.
Потому что никому, даже наследнику, нельзя было доверять.
— Интересно… — его голос, тихий и ровный, заставил бы содрогнуться даже самого храброго воина.
На экране застыло лицо Исабель Кортис — крупным планом, в момент, когда она вытирала слезы.
Армандиус наклонился ближе.
— Почему ты плачешь так… искусственно, маленькая мятежница?
Его пальцы провели по изображению, увеличивая его, анализируя каждую микромимику, каждый нюанс выражения.
Система уже выдавала досье: "Бывшая гражданка Лианории. Попала в плен во время чистки. Прошла отбор в аналитический отдел благодаря выдающимся когнитивным способностям. - Он скользнул по нему взглядом и отбросил. Слишком гладко. Слишком правильно. - Поведение в пределах нормы… до сегодняшнего дня."
Владыка Теней усмехнулся.
— Нет. Не в пределах.
Он умел видеть людей насквозь. Мог прочитать каждого. Тысячи до неё пытались. Шли против Системы. Армандиус сломал их всех.
Но эта…
Он снова посмотрел на её лицо. На глаза, в которых, даже сквозь показные слезы, читалось что-то другое.
— Кто же ты на самом деле?
За окнами башни сгущались сумерки, окрашивая Алькантар в кровавые тона. Где-то внизу, в городе, люди спешили по домам, боясь даже взглянуть в сторону Черной Башни. Армандиус сидел в своём троне и тени вокруг него шевелились, будто живые.
Он не спешил.
Он никогда не спешил.
Потому что знал — рано или поздно…
Она совершит ошибку.
И тогда он сломает её.
Как ломал всех остальных.
Уникальная Система Управления Алькантаром — это проявление технократической тирании, возглавляемой искусственным интеллектом, который был разработан Армандиусом для поддержания абсолютного контроля над гражданами и ресурсами государства.
После его восшествия на престол Алькантар уже не был городом.
Он стал машиной.
Отполированная до блеска сталь, стекло, не пропускающее взгляды наружу, улицы, расчерченные словно по линейке — всё здесь работало с холодной, бездушной точностью. Даже воздух казался фильтрованным, лишенным чего-то живого, что когда-то называлось свободой.
Армадиус наблюдал за своим творением с высоты Чёрной Башни, и его губы растянулись в тонкой улыбке.
Так и должно быть. Контроль. Порядок. Совершенство.
Владыка Теней поправил голограмму, чтобы линии города совпали идеально, и его губы тронула довольная, тонкая улыбка.
Он не просто завоевал Этерию — он её пересоздал.
Камеры. Око, которое не спит.
Они были повсюду. В парках, где гражданам разрешалось отдыхать ровно 47 минут в день. В жилых блоках, где датчики отслеживали частоту дыхания во сне. Даже в туалетных кабинках на заводах — потому что нигде не должно быть уголка, куда не проникал бы взгляд Системы.
Армандиус лениво провёл пальцем по голограмме, выводя на экран случайную улицу.
— Увеличить.
Изображение тут же приблизило мужчину, который на секунду задержал взгляд на запрещённом граффити — полустертой надписи "Сопротивление".
— Пометка: 382-й сектор, гражданин номер Л-2479. Девиантное поведение. Отправить на коррекцию.
Он даже не стал ждать подтверждения. Система уже знала.
Владыка Теней потянулся на троне и хищная птица качнулась за спиной, словно живая.Он любил этот миг, когда жертва ещё не знает, что всё кончено. Когда можно не спеша сложить крылья и камнем упасть с высоты, вонзая когти в тёплую плоть.
Деньги? Примитивно. Грубо. Неэффективно.
Экономика послушания - в Алькантаре каждая потребность гражданина регулировалась талонами.
— Хлеб? — По карточке. Ровно 300 грамм в день.
— Лекарства? — Только если Система сочтет тебя достаточно полезным.
— Новая пара обуви? — После 18 месяцев безупречной трудовой отчётности.
Армандиус с наслаждением вспоминал, как рухнули первые торговые палаты после его реформы. Как богачи, копившие состояния годами, вдруг оказались наравне с нищими.
— Равенство, — прошептал он, — это когда ни у кого ничего нет.
Индустрия смерти - заводы Алькантара - не производили ничего лишнего.
Ни детских игрушек. Ни книг. Ни даже краски, чтобы стены не казались такими серыми.
Только оружие. Дроны-надсмотрщики. Пушки, стреляющие снарядами подавления воли. Кибернетические импланты для солдат, чтобы те чувствовали меньше и убивали эффективнее.
Армандиус обожал бывать на предприятиях. Смотреть, как живые люди становятся шестеренками в его машине войны.
— Выбор? — Он усмехнулся, глядя на толпу рабочих, механически собирающих очередной боевой дрон. — У них был выбор. Они могли умереть. Но предпочли служить.
Он знал, что они называют его тираном.
Знал — и смеялся.
Потому что слабые всегда боялись силы.
— Они думают, я делаю это из жестокости?
Нет. Это необходимость.
Этерия до него — это гниль. Дворяне, которые дрались за троны. Купцы, которые грабили народ. Мятежники, которые сеяли хаос под лозунгами "свободы".
Он положил этому конец.
— Я дал им порядок, — его пальцы сжали подлокотники трона. — Я дал им надежду на выживание. Только сильные смогут выстоять, слабаки падут.
Сила - единственное, что имеет значение.
А если для этого пришлось раздавить несколько тысяч жизней…
Значит, так было надо.
Голограммы перед ним переключились. Новые отчёты. Новые территории для захвата.
Армандиус улыбнулся.
Алькантар был лишь началом.
Скоро вся. Этерия будет такой.
Идеальной. Беспощадной.
Его.
Он ощущал себя вершиной пищевой цепи этого мира. Все подданные — и граждане, и захваченные рабы, и даже собственный сын — лишь добыча. Барахтаются в его когтях.
Но даже коршун не знает, откуда прилетит стрела.
Тронный зал был погружен в полумрак, нарушаемый лишь мерцанием голограмм, проецирующих бесконечные потоки данных. Армандиус сидел, небрежно опираясь на холодную спинку кресла из черного кристалла, его пальцы медленно барабанили по подлокотнику в такт тиканью невидимых часов.
На экранах перед ним мелькали кадры: серые толпы граждан в одинаковых одеждах, движущиеся по улицам Алькантара синхронно, как части одного гигантского механизма.
Одежда как клеймо.
Он с наслаждением наблюдал, как исчезли последние следы индивидуальности.
— Разноцветные ткани? — Излишество.
— Украшения? — Тщеславие.
— Стиль? — Преступление.
Теперь все носили одинаковые тусклые цвета.
Серые комбинезоны для рабочих.
Темно-синие костюмы для служащих.
Черные мундиры для надсмотрщиков.
Повелитель Алькантара провел пальцем по экрану, увеличив изображение молодой женщины, поправившей воротник.
— Отметить. Девиантный жест. Коррекция.
Она коснулась одежды. Будто хотела что-то изменить. Будто ей что-то не нравилось.
"Глупая. Разве она не понимает? Это — милость. Раньше люди мучились выбором, тратили время на глупости. Я избавил их от этого бремени."
Смерть развлечениям.
Голограммы переключились. Пустые залы бывших театров. Заброшенные библиотеки с книгами, превращенными в запасы целлюлозы для переработки.
Армандиус улыбнулся.
— Искусство? — Разложение.
— Музыка? — Отвлекает.
— Литература? — Оружие бунта. Слова в них — точно паразиты, — размножаются в головах, пожирая послушание.
Теперь были только учебные фильмы.
О том, как славить Корпорацию. О том, как эффективнее работать.
О том, как благодарны они должны быть за свою участь.
Моя система идеальна.
"Я дал им правду вместо лжи. Порядок вместо хаоса. Разве это не величайший дар?"
Жизнь это служба.
На следующем экране — казармы рабочих.
4:00 — подъем.
4:15 — питательная паста.
4:30 — построение.
5:00 — смена на заводах.
Ни минуты пустоты.
Владыка Теней закрыл глаза, представляя тысячи жизней, текущих по заданному маршруту.
— Они думают, что страдают?
Ошибаются.
Он страдал, когда ребенком видел, как его отец сам был раздавлен системой, где сильные становились богаче, а слабые — лишь топливом для их роста.
Теперь не будет богатых. Не будет бедных.
Только его Система. И те, кто ей служит.
Разве есть цена у совершенства?
Где-то в глубине башни зазвонил сигнал тревоги.
На одном из экранов вспыхнуло красное предупреждение:
"Сектор 19. Попытка нарушения режима."
Армандиус даже не шелохнулся.
— Уничтожить.
Через секунду тревожный сигнал погас.
Порядок восстановлен.
"Они не понимают. Каждый бунт, каждый крик — это просто вирус, который надо выжечь. Чтобы система оставалась чистой."
Он поднялся с трона и подошел к огромному окну.
Весь Алькантар лежал перед ним — идеальный, предсказуемый, его.
"Когда ты единственный хищник — небо всегда будет безоблачным. Безопасным." Он знал это. Знал — и наслаждался.
— Свобода? — Повелитель рассмеялся, и звук этот был похож на скрежет металла. — Я дал им нечто лучшее. Я дал им предназначение.
Где-то внизу, среди одинаковых зданий и одинаковых людей, возможно, еще оставались те, кто шептал о сопротивлении.
Пусть шепчут.
Система всегда услышит.
И тогда...
Он повернулся к экранам, где уже высвечивались новые отчеты, новые планы.
— Показать проект "Восточные рубежи".
Пришло время расширять границы.
Весь континент должен стать Алькантаром.
И он сделает это.
Ради их же блага.
Но в азарте погони легко не заметить, как безмятежное небо наливается алым. И феникс, сияющий пламенем возмездия, уже вспыхнул из пепла учиненных разрушений.
Кабинет Владыки погрузился в зловещую тишину, нарушаемую лишь мягким гудением голографических экранов. Армандиус полулежал на троне, когда перед ним замерцали три заявления о переводе Исабель — и все от его лучших командиров.
"Что?! Какая-то девчонка обвела вокруг пальца мою Систему?"
Дверь открылась беззвучно, впуская в кабинет высокую, сухопарую фигуру.
Повелитель Алькантара даже не повернулся. Его пальцы продолжали перебирать голограммы прошений, заставляя их вспыхивать кроваво-красным.
Солтис вошел с бесшумной змеиной, грацией. Так тень скользит по стене перед тем, как исчезнуть. Его черный мундир без опознавательных знаков сливался с полумраком комнаты, и только бледное, словно лишенное крови лицо выдавало его присутствие.
"Наконец-то. Единственный, кто не разочарует".
- Вызывали, Повелитель? - голос Солтиса был мягким, почти ласковым, но каждое слово падало в тишину кабинета с четкостью капель воды в бездонный колодец. Пронзительный холод серых глаз свидетельствовал о глубине аналитического ума.
— Ты видел это? - Армандиус резким жестом развернул перед ним голограммы трех заявлений.
Первый помощник едва заметно улыбнулся уголками губ:
— Видел. Любопытно. Три лучших генерала империи одновременно запросили перевод одной сотрудницы.
— И?
Тот даже бровью не повел.