Дорогами желания

Глава 4. Искусство наслаждения

Проснулась от запаха свежей выпечки и кофе. За окном щебетали птицы, солнце уже поднялось над виноградниками.

Быстро приняла душ и спустилась на террасу.

Лоренцо уже хлопотал у стола — раскладывал круассаны, доставал банки с домашним джемом, разливал кофе в белые чашки.

— Бонджорно, белла! — улыбнулся он. — Как спалось?

— Прекрасно, — ответила я, садясь за стол. — А вы рано встаете.

— В деревне все встают с солнцем, — пожал плечами Лоренцо. — Виноград не ждет.

Появилась Лина, растрепанная и сонная.

— Ммм, пахнет божественно, — промурлыкала она, плюхаясь на стул. — Лоренцо, вы волшебник!

— Это моя нонна была волшебницей, — засмеялся он. — Я только стараюсь не испортить ее рецепты.

Завтракали, разговаривали о планах на день. Я пыталась поймать взгляд Лоренцо, улыбалась ему чуть более многозначительно, чем требовала обычная вежливость.

Но он либо не замечал, либо делал вид.

— Сегодня покажу вам, как делается настоящее вино, — сказал он, допивая кофе. — У нас есть погреб XVIII века, где хранятся лучшие винтажи семьи.

— Звучит… познавательно, — сказала я с едва заметным намеком в голосе.

— Очень познавательно! — радостно согласилась Лина.

Лоренцо встал и начал убирать посуду. Я подошла ближе, якобы чтобы помочь, случайно коснулась его руки при передаче тарелки.

— Не нужно, — сказал он. — Вы мои гостьи. Лучше готовьтесь к экскурсии — там прохладно.

«Серьезно? — подумала я. — Экскурсия?»

Через час мы спустились в старинный погреб. Каменные своды, ряды дубовых бочек, прохлада и запах выдержанного вина.

Лоренцо включился в роль экскурсовода.

— Эти бочки сделал еще мой дед, — рассказывал он, поглаживая темное дерево. — Дуб из лесов Славонии. Говорят, что дерево помнит все вина, которые в нем созревали.

— А что помнят эти бочки? — спросила я, подходя ближе к нему.

— Много историй, — серьезно ответил Лоренцо. — Праздники, печали, первые поцелуи влюбленных…

Он так произнес «первые поцелуи», что я подумала — сейчас! Сейчас он поймет намек!

— Интересно, — прошептала я, глядя ему в глаза. — А может, пора создать новую историю?

— Сейчас в них созревает «Кьянти классико» урожая 2021 года, — невозмутимо ответил он. — Очень хороший год для винограда.

Лина прыснула в кулак. Я закатила глаза.

— Может, попробуем что-то из старых запасов? — предложила я.

— Конечно! — оживился Лоренцо и достал с полки бутылку, покрытую пылью. — Это 1985 год. Год, когда я родился. Папа открывает этот сорт только по особым случаям.

Он откупорил бутылку, разлил вино в три бокала. Мы попробовали.

— Невероятно, — сказала Лина.

— Да, — согласилась я, сделав глоток и облизнув губы чуть медленнее, чем обычно. — Очень… глубокий вкус.

Лоренцо кивнул.

— Выдержка дает глубину. Время — лучший учитель.

«Господи, — подумала я, — он что, специально не понимает намеков?»

После обеда Лина тактично объявила:

— Я пойду прогуляюсь по окрестностям. Хочу сфотографировать эти кипарисы при дневном свете.

Она подмигнула мне и исчезла.

— Отлично, — сказал Лоренцо. — А мы приготовим обед. Научу вас делать тальятелле, как делала моя нонна.

В кухне он достал муку, яйца, оливковое масло. Засучил рукава и начал объяснять:

— Секрет в пропорциях. На каждые сто грамм муки — одно яйцо. И немного оливкового масла.

Я встала рядом с ним у стола, наши плечи почти касались.

— Покажите, — сказала я тихо.

Он сделал углубление в муке, разбил туда яйца. Я наклонилась ближе, якобы чтобы лучше видеть, и мои волосы коснулись его руки.

— Теперь перемешиваем вилкой, — продолжил он, словно ничего не заметив. — Постепенно захватывая муку с краев.

— Можно я попробую? — спросила я, кладя ладонь на его руку.

— Конечно, — ответил он и… отступил на шаг.

Я взяла вилку и начала мешать. Нарочно сделала неловкое движение — яйцо выплеснулось на стол.

— Ой! — воскликнула я. — Я такая неуклюжая!

— Ничего страшного, — сказал Лоренцо, подавая мне полотенце. — Так бывает. Давайте начнем сначала.

«Начнем сначала? Серьезно?» — подумала я.

Он снова разбил яйца, снова объяснил технику. На этот раз я старалась делать все правильно, но встала к нему еще ближе.

— Теперь замешиваем тесто руками, — сказал он. — Вот так.

Его руки работали с тестом — сильные, уверенные движения. Я представила эти руки на своей заднице и сделала еще один шаг к нему.

— А теперь ваша очередь. — Он передал мне тесто.

Я начала месить, он встал позади меня.

— Не так, — сказал он. — Нужно чувствовать тесто. Оно должно быть эластичным, но не жестким.

Его руки накрыли мои, направляя движения. Наконец-то! Я прислонилась ягодицами к его паху.

— Лучше? — прошептала я.

— Да, — сказал он, но через секунду отступил. — Теперь нужно дать тесту отдохнуть полчаса.

Полчаса! Он накрыл тесто полотенцем и принялся мыть руки.

— А что мы будем делать полчаса? — спросила я, облокачиваясь на стол.

— Приготовим соус, — невозмутимо ответил он.

К вечеру я была готова взорваться от желания. Лина вернулась с прогулки, и мы сели ужинать приготовленной пастой.

Она действительно получилась вкусной, но я почти не чувствовала вкуса от раздражения.

После ужина Лина объявила, что хочет принять ванну и рано лечь спать после долгого дня на свежем воздухе.

Я поняла, что она снова тактично оставляет нас наедине.

Лоренцо накрыл стол на двоих на террасе, зажег свечи и достал лучшее вино. Теперь у нас была идеальная романтическая обстановка, и я надеялась, что наконец-то он поймет все мои намеки.

— Какой красивый вечер, — сказал он, глядя на звезды.

— Очень красивый, — согласилась я, глядя на него.

Мы пили вино, он рассказывал о звездах, о том, как в детстве дед учил его различать созвездия. Романтично, красиво, но я уже не выдерживала.

— Лоренцо, — прервала я его рассказ о Большой Медведице.

— Да?

Вместо ответа я встала из-за стола и подошла к нему. Он поднялся тоже, растерянный и удивленный.

— Я думал, что буду навязчивым, — сказал он тихо, когда понял мои намерения. — Что покажусь вам…

Я не дала ему договорить. Встала на цыпочки и поцеловала его.

Сначала он замер от неожиданности, потом его руки обхватили мою талию, и он поцеловал меня в ответ — страстно, жадно, как будто всю жизнь этого ждал.

Он сорвал с меня платье, ткань треснула у плеча. Я почувствовала прохладу ночного воздуха на коже и жар его ладоней.

Его руки скользили по ребрам, груди, останавливаются на бедрах, сжимая их. Я вздрогнула.

— Белла, — хрипло сказал он, срывая с себя рубашку.

Его торс загорелый, рельефный. Я притянула его к себе, поцеловала ключицы, затем грудь, впилась зубами в мышцу плеча.

Он резко развернул меня, прижал к стене террасы, и его руки быстро сняли с меня всё остальное. Пальцы вошли в меня сзади — сначала один, потом два, глубоко и уверенно.

— Лоренцо… — выдохнула я, упираясь ладонями в камень.

— Молчи, — прошептал он в ухо, его голос дрожит от напряжения.

Лоренцо освободил себя от брюк. Я почувствовала его между своих бедер, твердый и горячий. Он вошел одним резким движением, заполняя меня полностью.

Тихий стон вырвался из моей груди.

Он задавал ритм, неистовый и стремительный. Его руки держали мои бедра, пальцы впивались в плоть.

Каждый толчок заставлял меня вздрагивать. Я потеряла опору, отдалась ему, чувствуя, как внутри все сжимается и плавится.

Лоренцо резко вышел, перевернул меня и положил на стол.

Свечи упали, воск растекся по камню, как наслаждение по моему телу. Его лицо, нависшее над моим, в напряжении, кожа блестела от пота.

Он вошел снова, глубоко. Я обняла его ногами, притягивая к себе.

Схватив меня за шею, он снова впился в мои губы. Лоренцо стал наращивать темп, заставляя мое тело выгибаться от удовольствия.

Я разорвала поцелуй и откинула голову назад.

Его движения ускорялись, дыхание срывалось. Я ощутила, как внутри меня начинает расти волна, горячая и тяжелая.

Он заметил это и стал подгонять меня пальцем между ног, и я конвульсивно и громко взорвалась в оргазме.

Лоренцо через мгновение последовал за мной, издавая низкий стон. Его пальцы впились в мои плечи, он заполнил меня пульсирующим теплом.

Мы замерли, сплетенные и дрожащие.

Через пару минут он медленно вышел из меня. Он поцеловал мою шею, потом губы — мягко и нежно.

Лоренцо отступил на шаг, его дыхание постепенно выравнивалось. Я сползла со стола, и коснулась ногами твердого пола.

Мое тело ныло, каждый мускул помнил его хватку. Внутри все еще билось горячей волной то, что он во мне разбудил.

«Мне этого мало», — вдруг ясно и холодно сверкнула мысль где-то в глубине сознания, пока я поднимала с пола обрывки платья.

Поднимаясь в свою комнату и остывая, я чувствовала не насыщение, а щемящий, острый голод. Ему хватило одной ночи, одного приступа страсти.

А во мне проснулось что-то, требующее большего.

Уже лежа в своей постели, я открыла ноутбук и написала новый пост. Рассказала подписчикам о том, что иногда мужчины оказываются не такими, какими кажутся на первый взгляд.

О том, что тот, кто выглядит слишком робким, может просто проявлять уважение. И о том, что иногда женщине стоит взять инициативу в свои руки, вместо того чтобы ждать первого шага.

Заканчила пост традиционным вопросом к подписчикам:

«А вы когда-нибудь делали первый шаг? Брали инициативу в свои руки, когда понимали, что мужчина просто не решается? Расскажите в комментариях — как отреагировали ваши партнеры и изменило ли это что-то в отношениях?»

Глава 5. Лавандовые грезы

Лоренцо уже накрыл стол, когда я спустилась на террасу. Божественный аромат итальянского кофе заставлял забыть обо всем на свете.

— Белла! — улыбнулся он, ставя передо мной чашку.

Я улыбнулась ему в ответ. В этот момент из ниоткуда материализовалась Лина, молча уселась и принялась завтракать.

Лоренцо сел напротив и налил себе кофе. Никакого напряжения, никакой неловкости после вчерашнего. Завтракали, разговаривали о планах на день.

— Держитесь автострады А10 вдоль побережья, — посоветовал он. — Потом по французским дорогам в сторону Прованса. Немного длиннее, но намного красивее — будете ехать вдоль Средиземного моря. И в Сан-Ремо обязательно остановитесь пообедать. Там ресторанчик у порта — скажете, что от Лоренцо, вам сделают скидку.

Через час мы собрали вещи. Я складывала в чемодан последние мелочи и улыбалась, вспоминая вчерашний вечер. Жаль, что не удалось попробовать что-нибудь пожестче. Хотя этот итальянец понравился мне гораздо больше предыдущих.

Лоренцо помог загрузить чемоданы в красный Fiat.

— Подождите, — сказал он и исчез в доме.

Вернулся с бутылкой вина и корзинкой.

— Это мое лучшее вино, урожай 2018 года. — Он протянул бутылку. — Выпейте его в особенном месте.

— А это что? — заглянула в корзинку Лина.

— Провизия в дорогу, — улыбнулся Лоренцо.

В корзинке оказались хлеб, прошутто, сыр и фрукты.

— Лоренцо, вы невероятно добры, — сказала я.

Он обнял сначала Лину, потом меня. Крепко, тепло, по-дружески. И я поняла — он тоже не цеплялся за вчерашнее. Мы подарили друг другу прекрасные моменты, и этого было достаточно.

— До свидания, Тоскана. — Я помахала рукой из окна машины, когда мы выезжали с виноградника.

— До свидания, красавчик-итальянец, — добавила Лина, заводя двигатель.

В зеркале заднего вида виднелся дом среди виноградных рядов. Лоренцо стоял на террасе и махал нам рукой. Потом повернулся и ушел в дом — к своей работе, к своей жизни, в которой мы были приятным эпизодом.

— Ну и как? — спросила Лина, когда мы выехали на главную дорогу.

— Как что?

— Не притворяйся! Как итальянец?

Я засмеялась.

— Лучше, чем ожидала.

— Серьезно? — удивилась Лина.

— Серьезно, — кивнула головой. — Наконец-то обошлись без особых нежностей.

— Ого, — протянула Лина. — Ну, теперь посмотрим, что там у французов.

Мы ехали по извилистым тосканским дорогам к автостраде. Пейзаж за окнами медленно менялся — холмы становились выше, виноградники сменялись оливковыми рощами.

Через час мы остановились пообедать в придорожном ресторанчике недалеко от Генуи. Лина заказала фокаччу с морепродуктами, я взяла ризотто с грибами. За соседним столиком пожилая пара делилась одной пиццей и смеялась над чем-то своим.

— Посмотри на них, — кивнула Лина в их сторону. — Наверное, вместе уже лет сорок.

— И что? — спросила я, накалывая кусочек белого гриба на вилку.

— Ничего. Просто думаю, а вдруг мы так и будем всю жизнь ездить по Европе и менять мужчин как перчатки?

— А что в этом плохого? — пожала я плечами. — По крайней мере, не будет скучно.

— Да ничего плохого, — засмеялась Лина. — Просто иногда думаю… Ладно, проехали. Сколько еще до границы?

— Часа два, — проверила навигатор. — К вечеру будем в Провансе.

После обеда продолжили путь. Пересекли границу между Италией и Францией, и пейзаж снова начал меняться. Средиземноморские сосны, террасы с виноградниками, а вдалеке уже виднелись холмы Прованса.

— Смотри! — воскликнула Лина, сворачивая с автострады на региональную дорогу.

Перед нами открылся вид на осенний Прованс. Холмы были покрыты золотистой травой и рядами виноградников, где лозы уже окрасились в красные и желтые тона. Воздух был прозрачный и свежий, пах опавшими листьями и дымком из труб далеких домов.

— Останавливайся! — крикнула я.

Лина припарковалась на обочине, и мы вышли из машины. Первое, что поражало, — тишина. Только шелест листьев и далекий лай собаки где-то за холмом. Второе — эти невероятные краски. Прованс осенью выглядел как акварельная картина.

— Это нереально, — прошептала Лина, доставая телефон. — Надо заснять.

Мы ходили между виноградными рядами, где местами еще висели тяжелые гроздья темного винограда. Солнце клонилось к закату, окрашивая поля в медовые тона.

— Понимаю, почему художники сюда едут, — сказала я. — Здесь хочется творить.

Мы вернулись к машине, когда солнце уже почти село. GPS показывал, что до нашего отеля еще полчаса езды.

«Ле Жардин де Лаванд» оказался небольшим бутик-отелем в самом центре городка Валансоль. Двухэтажное здание из местного камня, увитое плющом, с маленьким садиком у входа, где росли — конечно же — лаванда и розы.

— Бонжур! Добро пожаловать в Прованс! — встретила нас хозяйка, мадам Дюпон, элегантная женщина лет пятидесяти в твидовом жакете. Говорила она на ломаном английском с сильным акцентом. — Вы… как сказать… приехали в хорошее время. Завтра у нас… эх… фестиваль художников.

— Фестиваль? — заинтересовалась Лина.

— Уи, уи! — оживилась мадам Дюпон, переходя на смесь английского и французского. — Шак анэ… каждый год. Артист… художники из… комен дире… всего региона приезжать.

Мадам Дюпон повела нас по узкой лестнице из темного дерева на второй этаж. Моя комната оказалась уютной и светлой — высокие потолки с массивными деревянными балками, стены цвета слоновой кости, старинный комод с медными ручками. У окна стояло плетеное кресло с выцветшими подушками в мелкий цветочек.

Открыла двери на балкон, и передо мной открылся вид на холмы, покрытые рядами виноградников. Лозы уже сбросили листья, оставив только темные, скрученные ветви, но даже так пейзаж завораживал.

— Как тебе? — заглянула Лина из соседней комнаты.

— Идеально, — ответила я, вдыхая прохладный вечерний воздух. На подоконнике стояла маленькая керамическая ваза с засушенными веточками лаванды — даже высохшая, она все еще пахла летом.

— Вау, — сказала Лина, выходя на балкон. — Я готова здесь остаться навсегда.

— А я готова принять душ и поужинать, — ответила я. — Дорога была долгой.

Ресторан отеля — это была терраса под открытым небом, украшенная гирляндами и окруженная лавандовыми кустами. Мы заказали местную рыбу с прованскими травами и, конечно же, розовое вино.

— Итак, — сказала Лина, поднимая бокал, — за Прованс. За лаванду. За завтрашний фестиваль.

Мы ужинали, обсуждали завтрашние планы. Мадам Дюпон рассказывала, что фестиваль начинается в полдень и продолжается до поздней ночи.

— Обязательно… эх… тестэ… попробуйте мьель… мед у месье Лебрена, — советовала она, размахивая руками. — И… ах! Мон фис… мой сын Жан-Пьер, он тоже будет.

— Ваш сын художник? — переспросила я с интересом.

— Уи! — гордо кивнула мадам Дюпон. — Ил пэнт… рисует пейзажи, но не… комен дире… необычные.

— Интересно будет познакомиться, — сказала я.

— Ах, уи! — мадам Дюпон загадочно улыбнулась. — Жан-Пьер… ил э трэ… как сказать… шарман. Очень обаятельный молодой человек.

После ужина поднялись в номера. Я вышла на балкон — ночной Прованс утопал в звездах, воздух пах дымком из каминов и последними розами сезона.

Я достала ноутбук и открыла блог.

Перед тем как писать новый пост, открыла комментарии к вчерашнему. Подписчики активно обсуждали тему инициативы в отношениях:

«У меня была похожая история! Сделала первый шаг с коллегой на корпоративе. Теперь встречаемся уже полгода. Твой пост напомнил, как важно не бояться!»

«А у меня наоборот — проявила инициативу, а он испугался и исчез. Видимо, не готов к решительным женщинам».

«Говорю как мужчина — нам нравится, когда девушка знает, чего хочет. Намеки устарели, будьте прямее».

«Калипсо, ты как всегда права! Мужчины обожают, когда мы берем контроль. Главное — делать это уверенно, без извинений».

«Согласен полностью. Уверенная женщина — это сексуально. Застенчивость хороша в 18 лет, но не в 30».

Прочитала еще несколько десятков комментариев и улыбнулась. Девушки становились смелее — такое позитивное изменение мне нравилось.

Я села за ноутбук и написала пост о прощании с Лоренцо. О том, как приятно было провести с ним время и как легко — отпустить. Рассказала подписчикам, что не все встречи должны превращаться в отношения, и что умение наслаждаться моментом — это тоже искусство.

Закончила новым вопросом к подписчикам:

«Умеете ли вы отпускать партнера после одной ночи, не цепляясь за продолжение? Или вас всегда тянет превратить случайную встречу в отношения? Расскажите честно, какой у вас рекорд "без привязанности"?»

Глава 6. Выставка

Следующим утром я встала пораньше. Спустившись в столовую, я, к своему удивлению, не обнаружила Лину где-нибудь возле тарелки с булочками.

— Доброе утро! — крикнула она с террасы. — Смотри, какой туман над виноградниками. Как в сказке.

Я вышла к ней, накинув плед с дивана на плечи. Действительно, долина утопала в молочно-белой дымке.

Голые лозы торчали из тумана, как призрачные руки, а вдалеке угадывались очертания холмов.

— Невероятно, — прошептала я, доставая телефон. — Надо заснять.

Но когда посмотрела на экран, поняла, что фото не передает и десятой доли того, что я видела глазами.

Плоская картинка вместо объемной красоты.

Мадам Дюпон вынесла завтрак — круассаны, домашний джем и кофе, от которого хотелось закрыть глаза и раствориться в моменте.

— Бонжур! — весело поприветствовала она. — Как спали?

— Хорошо, — ответила я, пытаясь согреть пальцы о чашку кофе. — Что посоветуете посмотреть до вечернего фестиваля?

— Ах! — оживилась мадам Дюпон, садясь к нам за стол. — Обязательно… комен дире… езжайте к холму, там стоит старый замок. Очень красивый вид. И потом… марше… рынок в центре города. И не забудьте про месье Лебрена, — посоветовала она, размахивая руками.

Мы завтракали, планируя день.

Лина скролила сайты в Интернете, показывая красивые места поблизости, я пыталась еще раз сфотографировать рассеивающийся туман, но результат снова разочаровывал.

— Может, дело в освещении? — предположила Лина.

— Или в том, что я не умею, — вздохнула я. — Вижу одно, а получается совсем другое.

К десяти утра мы сели в машину и выехали исследовать осенний Прованс. Ехали по проселочным дорогам.

Виноградники тянулись до горизонта, между ними белели каменные домики.

Первая остановка — замок на вершине холма. Старинные стены из серого камня, башни, поросшие плющом, и вид на долину, от которого захватывало дух.

— Смотри, — показала Лина на долину внизу. — Как лоскутное одеяло.

Она была права. Осенние поля лоскутами раскинулись до горизонта — желтые, оранжевые, коричневые, зеленые.

А между ними серебристые ленточки ручьев и белые точки старинных ферм.

Мы провели у замка минут тридцать. Насмотревшись вдоволь на красоту, спустились в город к рынку.

Площадь была заполнена разноцветными палатками — сыры, вина, мед, лаванда в мешочках, керамика.

В воздухе смешивались ароматы специй и свежеиспеченного хлеба.

Нашли месье Лебрена — пожилого мужчину с седой бородкой, который с гордостью рассказывал о своем меде на французском.

Ни слова не понимая, мы кивали и улыбались обаятельному мужчине. Купили баночку и бродили дальше между палатками.

— А там художники уже ставят стенды, — показала Лина на другую часть площади.

Действительно, несколько человек развешивали картины на металлических конструкциях. Подошли ближе.

Пейзажи, портреты, абстракции — все очень красиво.

— Красиво, — сказала я, останавливаясь у стенда с морскими видами. — Но как-то… правильно. Открыточно.

— А вот эти интересные. — Лина указала на стенд в углу.

Подошла поближе. Пейзажи как пейзажи, но что-то в них привлекало внимание. Не могла понять, что именно.

— Необычно, — прошептала я.

— Это потому, что я пишу не то, что вижу, а то, что чувствую, — раздался голос за спиной.

Обернулась. Передо мной стоял молодой мужчина. Темные вьющиеся волосы, карие глаза с длинными ресницами, загорелые руки.

На нем была простая белая рубашка и джинсы, но выглядел он так изящно, словно был одет в костюм от кутюр.

— Жан-Пьер, — представился он с легким французским акцентом. — А вы, наверное, те самые очаровательные путешественницы, о которых мама рассказывала.

— Ваша мама? — переспросила я.

— Мадам Дюпон из «Ле Жардин де Лаванд», — улыбнулся он. — Она вчера весь вечер говорила о двух русских девушках, которые оценили ее розовое вино.

— Вика, — протянула руку.

— Лина, — добавила подруга.

Он пожал наши руки.

Пока мы разговаривали, я невольно изучала его. Высокий, широкие плечи под белой рубашкой. Сильные предплечья, загорелые руки.

К нам подошли другие посетители фестиваля, интересовались картинами. Жан-Пьер переключился на них, но я заметила, как его глаза возвращались ко мне.

— Идем, — прошептала Лина, утягивая меня к музыкантам. — Дай мужчине поработать.

Но я обернулась и поймала его взгляд. Он подмигнул мне.

Вечером вернулись в отель, поужинали и приготовились к вечерней части фестиваля.

— Что наденешь? — спросила Лина, роясь в чемодане.

— Что-нибудь удобное, — ответила я, выбирая темно-синее платье и куртку.

К девяти вечера площадь преобразилась. Зажглись гирлянды, появились музыканты, работали палатки с вином и горячей едой.

Люди прогуливались между стендами, звучала французская речь, смех и аккордеон.

Мы с Линой взяли по бокалу местного розового и присоединились к неспешной толпе.

Атмосфера была волшебная — теплый вечер, мягкий свет фонарей, от палатки с жареным миндалем тянуло сладким ароматом.

— Как в кино, — сказала Лина, фотографируясь на фоне карусели.

— Лучше, чем в кино, — согласилась я.

Обошли стенды художников. При вечернем освещении картины смотрелись по-другому — более загадочно, объемно.

— А, русские красавицы! — окликнул нас знакомый голос.

Обернулись. Жан-Пьер стоял у своего стенда с бокалом красного вина. При свете гирлянд он выглядел еще привлекательнее — тени подчеркивали скулы, а глаза казались почти черными.

— Как вам вечерний Валансоль? — спросил он.

— Волшебно, — ответила я, уже представляя, как он берет меня где-нибудь в своей мастерской. — Хорошие фото получаются.