Дорогами желания

Глава 7. Сквозь объектив

Я подошла к увешанной снимками стене. Фотографии были действительно необычные — не просто красивые виды, а моменты.

Старик, кормящий голубей на рассвете. Ребенок, бегущий по полю. Женщина, читающая письмо у окна.

— Как вам удается поймать такие мгновения? — спросила я.

— Терпение, — ответил Жан-Пьер, доставая с полки профессиональную камеру. — Нужно ждать подходящий момент.

Он протянул мне камеру. Тяжелая, дорогая. Наши пальцы коснулись, когда я брала ее, и я почувствовала легкую дрожь.

— Попробуйте, — сказал он низким голосом.

Я подняла камеру, посмотрела в видоискатель. Жан-Пьер встал позади меня, так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Что видите? — Его дыхание коснулось моего уха.

— Мастерскую, — прошептала я, и голос предательски дрожал.

— А что чувствуете?

Я опустила камеру и обернулась к нему. Мы стояли очень близко. Его глаза были темные, пристальные.

— Желание, — честно ответила я.

Он медленно улыбнулся и убрал прядь волос с моего лица.

— Вот это стоит сфотографировать.

— Тогда фотографируйте, — сказала я, не отводя взгляда.

Жан-Пьер взял камеру из моих рук, но не отступил. Поднял ее, навел на меня.

— Не двигайтесь, — скомандовал он.

Щелчок затвора. Еще один. Он обходил меня, снимал с разных ракурсов, и я чувствовала себя добычей под его взглядом.

— Повернитесь, — сказал он. — Медленно.

Я повернулась.

— Теперь посмотрите в окно.

Подошла к окну. Чувствовала, как он следовал за мной, слышала щелчки камеры.

— Шарман, — прошептал он, опуская камеру.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и напряжение между нами стало почти осязаемым. Жан-Пьер поставил камеру на стол и медленно подошел ко мне.

— Могу я… — начал он.

Вместо ответа я наклонилась к нему. Наши губы встретились.

Его руки скользнули в мои волосы, и я почувствовала, как внутри разгорается знакомый огонь. Пальцы нащупали замок платья и расстегнули его.

Платье опустилось на пол, и я осталась в красном кружевном боди.

Жан-Пьер оторвался от меня и отошел на пару шагов. Снова взяв камеру, он сделал пару снимков. Он опустил камеру и, помолчав несколько секунд, наконец спросил:

— Ты не против кое-что попробовать?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он отошел к рабочему столу, и я слышала, как он что-то ищет в ящиках. Сердце забилось чаще — не от страха, а от предвкушения чего-то неизведанного.

Он вернулся с мотком мягкого, прохладного шелкового шнура.

Жан-Пьер начал с моих запястьев. Движения его пальцев были нежными и безошибочно точными.

Шелк скользил по коже, обвивал, затягивался ровно настолько, чтобы чувствовалось его присутствие, но не боль.

Он пропускал шнур вокруг колонны, фиксируя мои руки за спиной, но оставляя пространство для движения, для дыхания.

Потом Жан-Пьер опустился на колени, и шелк пополз по моим лодыжкам, оплетая их, соединяя с основанием колонны нежным, но неразрывным пленом.

Я была прикована. Привязана к этому месту, к этому моменту, к нему.

Чувство беспомощности смешалось с невероятной свободой — свободы от выбора, от необходимости что-то решать.

Я могла только чувствовать.

Жан-Пьер отступил, и в его глазах вспыхнул тот же огонь, что я видела, когда он поднимал глаза от видоискателя.

Но теперь объектом была я. Он взял камеру.

— Не двигайся, — повторил он свою мантру.

Свет из окна падал на меня по диагонали, выхватывая из полумрака переплетения шелка на коже, игру света и тени на животе, изгиб шеи.

Он двигался вокруг меня, как хищник, или как творец — бесшумно, сосредоточенно. Щелчки следовали один за другим.

Я почувствовала, как влага проступает между моих бедер, жар разливается под кожей, и от этого мне хотелось застенчиво сжаться, но веревки удерживали меня в открытой, уязвимой позе.

Жан-Пьер опустил камеру на стол с глухим стуком, и этот звук отозвался во мне тихим эхом предвкушения.

Его губы коснулись моей шеи у самой мочки уха. Теплыми пальцами он коснулся того места, где узкий шелковый шнур пересекал переднюю часть моего бедра.

Он провел подушечкой большого пальца по вдавленной бороздке, слегка надавил, и тонкая, почти сладкая боль смешалась с пульсацией внизу живота.

Затем его рука поползла выше, по красному кружеву боди, покрывавшему живот. Я задержала дыхание, когда его ладонь легла поверх застежки.

Он расстегивал боди медленно, методично, кнопка за кнопкой. Кружевные края ткани мягко отпадали в стороны, обнажая лобок.

Его пальцы коснулись моих складочек и принялись поглаживать меня.

Он остановился у самой чувствительной точки, не надавливая, лишь обрисовав ее дрожащий контур, и я невольно выгнулась, натянув шнуры на запястьях.

Только тогда Жан-Пьер начал по-настоящему. Круговые движения, то едва ощутимые, то чуть более уверенные, заставляли жар растекаться волнами от самого эпицентра.

Он играл, как на чувствительном инструменте, ускоряя темп, замедляя, отступая на секунду, чтобы я успела соскучиться по этому прикосновению, и возвращаясь снова, чуть иначе, чуть настойчивее.

Жан-Пьер убрал руку. Прежде чем я успела понять, что происходит, его руки снова оказались у моих запястий за спиной.

Он не развязывал узлы, а лишь ослабил их натяжение, освободив шнур от колонны. Теперь только мои руки скреплены за спиной, я могла двигаться.

Его свободная рука обвила мою талию, прижала к себе. Я чувствовала сквозь тонкую ткань брюк его твердый член.

Другой рукой, все еще держа за узел, Жан-Пьер неумолимо наклонил меня вперед.

Я так и не увидела отснятые кадры. Скорее всего, никогда не увижу. Но в этой мастерской, среди замерших чужих мгновений, я создала свое.

Мгновение полного контроля и абсолютной сдачи, которого так давно желала.

Я уперлась свободными от пут локтями в ту же колонну, теперь уже стоя к ней лицом. Он отпустил узел, и его руки занялись застежкой своих брюк.

Через секунду одна рука снова была на моем бедре, другая направлялась к моему разгоряченному центру.

Жан-Пьер вошел с первого толчка до самого основания. Я вскрикнула, и звук эхом раздался по мастерской.

Его рука снова схватила узел на моих запястьях, и теперь, с каждым движением, он не просто входил в меня — он тянул за веревки, заставляя спину прогибаться, а таз подаваться навстречу.

Ритм был не ровным, а яростным, диктуемым этим двойным захватом — физическим и символическим.

Каждый рывок вперед сопровождался короткой тягой назад за связанные руки, и это лишало мои ноги опоры.

Я была куклой на веревочках, марионеткой в руках горячего француза.

Жар, рожденный на кончике его пальцев несколько минут назад, взорвался сейчас в глубине, разливаясь прожилками расплавленного металла по всему телу.

Спазмы были такими сильными, что темнело в глазах.

Я сдавила его внутри себя судорожно, бесконтрольно, и это стало последним толчком для него.

Он вскрикнул, коротко и хрипло, вжавшись в меня всем весом, и горячая пульсация где-то в самой глубине стала финальным штрихом этого момента.

Жан-Пьер не отпускал узел еще несколько секунд, пока мои бедра не перестали дрожать. Потом его пальцы, теперь неуверенные, потянулись к сложному плетению на моих запястьях.

Он развязывал их так же медленно, как и завязывал, освобождая сначала одну руку, потом другую. Кровь хлынула к затекшим пальцам, вызывая мурашки и покалывание.

Глава 8. Искусство требует жертв

Я выпрямилась, с трудом оторвавшись от колонны.

Жан-Пьер все так же стоял сзади, его дыхание обжигало мое плечо. Он легонько поцеловал меня.

Шатаясь, я дошла до журнального столика, на котором стоял графин с водой. Налив полный стакан, я опустошила его за пару глотков.

Я поставила пустой стакан на столик и огляделась в поисках своей одежды. Платье валялось возле софы, туфли — в разных концах мастерской.

— Мне нужно возвращаться, — сказала я, натягивая платье, ткань которого прилипала к влажной коже. — Лина наверняка уже волнуется.

Жан-Пьер кивнул, не пытаясь меня удержать. Он уже сидел на краю софы, наблюдая, как я одеваюсь.

— Спасибо за урок фотографии, — добавила я с усмешкой.

— Всегда пожалуйста, — ответил он.

Я нашла сумочку, поправила растрепанные волосы перед зеркалом в углу и направилась к двери. В отражении увидела красноватые полосы на руках.

Жан-Пьер проводил меня взглядом, но не встал. Он остался сидеть среди подушек и покрывал, как король в своем замке.

— До свидания, Виктория.

— До свидания, — ответила я, накидывая куртку и последний раз оглянувшись на мастерскую.

На улице был прохладный вечер. Легкий ветерок приятно холодил разгоряченную кожу. Я медленно шла по узким улочкам обратно к площади, чувствуя легкую боль в запястьях и плечах.

Каблуки стучали по мощеным камням. В окнах домов мелькали силуэты — кто-то готовил ужин, кто-то смотрел телевизор.

Обычная провинциальная жизнь, а я только что пережила совершенно неординарный опыт.

Фестиваль на площади продолжался, но народу заметно поубавилось. Музыка играла тише, палатки начинали закрываться.

Вдохнув запах жареного миндаля, я осознала, что зверски голодна.

Я нашла Лину у палатки с вином — она разговаривала с двумя местными парнями лет тридцати.

Один показывал что-то на телефоне, второй активно жестикулировал, объясняя что-то на ломаном английском.

— Вика! — воскликнула она, увидев меня. — Ну наконец-то! Где ты пропадала? Я уже думала идти тебя искать.

— Изучала искусство, — ответила я, стараясь выглядеть невинно.

Лина извинилась перед парнями, пообещала им встретиться завтра утром в кафе и подошла ко мне. Взяла меня за руку, собираясь куда-то увести, и я невольно поморщилась.

— Что это? — Она посмотрела на мои запястья, где краснели явные отметки от шнура. — Боже мой, что он с тобой делал?

— Нормально, — отмахнулась я, пытаясь спрятать руки в карманы куртки. — Жан-Пьер очень хорош…

— Это что, следы от… веревки? — Лина не отставала, разглядывая мои запястья при свете фонаря. — Серьезно?

— Серьезно, — усмехнулась я. — Оказывается, художники умеют работать не только кисточкой.

— И как? — с интересом спросила Лина. — Больно было?

— Совсем наоборот, — призналась я. — Это очень приятно.

— Расскажешь подробности? — Лина взяла под руку, и мы медленно пошли в сторону отеля.

— Завтра в машине, — пообещала я. — Сейчас хочется просто дойти до кровати и распластаться на ней.

Мы неспешно побрели через старый город к отелю с бутылкой вина в руках.

Лина рассказывала о своем вечере — как танцевала с местными под аккордеон, пробовала домашнее вино прямо из бочки, слушала байки о французской провинции.

Те два парня оказались братьями, у которых своя семейная винодельня.

— Они пригласили на дегустацию завтра с утра, — говорила она. — Но мы же едем в Швейцарию…

— Конечно едем, — подтвердила я. — Хотя понимаю, что тебе жаль.

— Ничуть не жаль, — махнула рукой Лина. — Два каких-то придурка. Явно хотели попробовать секс втроем. Но нет уж.

В номере я первой захватила ванную. Горячая вода смывала усталость и остатки возбуждения.

Я рассматривала красные полоски на запястьях — они уже бледнели, завтра от них не останется и следа.

А жаль, хотелось сохранить эти отметки как напоминание о необычном опыте.

Когда Лина ушла в душ, я достала ноутбук и устроилась на кровати. Нужно было перенести свои ощущения в пост, пока они еще свежи.

Сначала открыла поисковик и набрала «шибари». Хотелось понять, что именно со мной делал Жан-Пьер, было ли это классической техникой или его собственной импровизацией.

Картинки в поиске заставили меня покраснеть — красивые девушки в сложных узорах из веревок, художественные фото, где тело становилось частью геометрического рисунка.

Почитала немного теории. Оказывается, шибари — это действительно искусство, пришедшее из Японии.

Там его называют кинбаку. Есть целые школы, мастера, которые годами изучают технику завязывания узлов.

Жан-Пьер явно знал, что делал. Узел на запястьях был завязан так, что не передавливал сосуды, но крепко держал.

А тот способ, которым он зафиксировал мои руки за спиной… Я снова почувствовала легкое возбуждение, вспоминая свои ощущения.

Открыла блог и начала писать.

Рассказала подписчикам о том, как важно доверие в таких экспериментах, о красоте ве

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.