Одиночный маньяк

Здравствуйте, меня зовут Артём, мне двадцать шесть лет, и это… А как это назвать? Интервью с самим собой? Кому я вообще это рассказываю? Наверное, вам, вымышленным зрителям в моей голове. Ну, неважно, всё-таки представлюсь. Я работаю в магазине известной розничной сети, где продают всё подряд. Если хотите получить гнилые фрукты, просроченное молоко, мясо с опарышами и испепеляющий взгляд персонала, тогда вам точно к нам. Новички поначалу пытаются бороться с местными порядками: работают по стандартам, выбрасывают неликвид. Я тоже с этого начинал, только пользы было немного. Товар порой привозят уже протухшим. От вчерашних помидоров, например, вонь стояла на весь магазин. Но руководство велело выставлять - мы и выставили. После этого выслушали от местных бабушек всё, что они о нас думают. А что поделать? Работа такая.

Вообще, коллектив у нас приятный. Глубоко внутри. Местами слишком глубоко, но мне нравится. У каждого когда-то были большие амбиции. Теперь мы хвастаемся знакомствами с известными людьми, будто разыгрываем партию в карты.

- А я, вообще-то, видела Диброва, когда в Москве была! - сказала одна из продавщиц, пока в магазине не было покупателей и можно было поговорить.

- Да что твой Дибров, кто его сейчас знает? Я вот на концерт Киркорова ходила! Вот это да, вот это величина! - ответила другая, словно перебила ставку.

- Ой, и что вы там видели? Я, между прочим, учился знаете с кем?.. - И все знали. Андрей любил напоминать, что учился, а иногда даже сидел за одной партой с одним не самым известным актёром из современных сериалов. Говорил об этом так, будто одноклассник получил третий «Оскар». Андрей приберегал эту историю как козырь и пускал в ход при любом удобном случае, считая, что победа за ним.

Вот пример такого соревнования:

- Мне родители купили машину!

- А у меня одноклассник актёр!

- Мне предложили хорошую зарплату!

- А у меня одноклассник актёр!

- У меня вчера была женщина!

- А у меня одноклассник актёр!

- Так, всё, бито! Покупатели пришли! - крикнула одна из продавщиц, и работники профессионально вооружились недовольными лицами.

Коллектив у нас взрослый, средний возраст ближе к сорока. Но недавно пришла молодая и очень красивая девушка, Даша. Она мне понравилась, только заговорить с ней я пока стесняюсь. Стараюсь держаться рядом, что-нибудь подсказать, помочь. Нелепо, наверное, но жду первого шага от неё. Хоть бы подмигнула разок…

В детстве родители хотели уберечь меня от плохих компаний и держали в ежовых рукавицах. Учился я на одни пятёрки. Не потому, что был умным или любил учёбу, - просто не знал, чем ещё заняться. Стоило выйти погулять, как мать отправлялась меня искать, ругала друзей и запрещала нам встречаться. В какой-то момент я понял: мой авторитет на улице окончательно подорван, лучше там не появляться. Никто не хотел со мной водиться. Надо мной подшучивали, а порой и били. Всё это сыграло свою роль. Я стал домашним. Один из немногих друзей, который иногда за меня вступался, в двадцать лет убил двух парней на пьяной вечеринке. Возможно, мама уберегла меня от чего-то подобного. А может, судьба. Домашние задания и правда иногда увлекали. Особенно нравилась анатомия: когда мы изучали строение тела и внутренних органов, я зачитывал учебники до дыр. Пятёрка по биологии была вполне заслуженной. Как, впрочем, и по остальным предметам. Только желания стать врачом у меня так и не возникло.

Денег в семье всегда не хватало, да и родители не слишком жаловали прогресс, поэтому о компьютере оставалось мечтать. Особенно обидно было, когда в школе задавали презентации: все приносили их на флешках, а я рисовал на бумаге и ловил насмешливые взгляды одноклассников и сочувственные - учителей. Любимым занятием стал телевизор. Он объединял нашу семью. Ради интересной передачи на НТВ или сериала про бандитов и полицейских я бросал уроки. Возвращался к ним, когда родители включали новости: те мне не нравились. Но, повзрослев, и на них подсел.

До сих пор могу до ночи смотреть сериалы об убийствах, а потом сижу на работе с мешками под глазами и зеваю на всех подряд.

Коллеги подшучивают, что я в свои двадцать шесть живу с родителями, а у них уже по два развода и три ребёнка. Вопрос, конечно, философский. Я считаю: как только найду ту самую, обязательно что-нибудь придумаю. Пока коплю на счастливое будущее, благо тратить особо не на что. За годы работы в магазине отложил достаточно. По совету мамы держу деньги на банковском вкладе. Хорошая идея: банк не только бережёт твои деньги, но ещё и платит тебе за это.

Сейчас подумал: хватило семи минут, чтобы рассказать о всей своей жизни. На моём месте другой бы загрустил, но я не люблю глубоких размышлений. Тем более уже подхожу к любимой работе. Всё хорошо.

В то утро я, как обычно, пришёл в магазин первым: ко всему отношусь педантично. Тем более недавно меня повысили до старшего кассира. Какая-никакая власть и ответственность!

Войдя, я везде включил свет, проверил, всё ли на месте и как справился сотрудник, который закрывал магазин. Даже если этим сотрудником был я! Мне нравится здесь, когда никого нет. Тихо, спокойно. И утром, и вечером.

Наш магазин находится на первом, почти цокольном этаже старого здания. Выше - автошкола. Нам это не мешает, а иногда даже помогает: владелец делает сотрудникам небольшую скидку на обучение. Внутри всё как в других магазинах сети. У входа стоят палеты с уценённым товаром, то есть с тем, у которого истекает срок годности. К вечеру там обычно пусто: народ любит скидки. Дальше - небольшой зал, разделённый овощной витриной на два прохода. Так мы выкроили побольше места для товаров. Овощи брать я бы не советовал. Впрочем, увидев прилавок, сами поймёте. Из зала узкие проходы ведут в маленькие помещения с бытовой химией, водой, хлебом, снеками и алкоголем. Последний тоже лучше покупать где-нибудь ещё. Стоит он у нас раза в полтора дороже, а от некоторых бутылок периодически тянет чем-то неприятным. Когда виски попадает на «скидочную полку», мне уже не хочется выяснять почему.

- Привет, Артём! - Почти одновременно со мной вошла Людмила, наша управляющая. Невысокая, с каре, выкрашенным в такой неестественный цвет, что волосы казались дешёвым париком. Вечно в одной одежде: розовой майке, тёмно-синих джинсах и фирменной красной жилетке. «Ответственная женщина», как она сама о себе говорит. Ответственность выражается главным образом в своевременном появлении на работе, и то не всегда. По понедельникам Людмила приходит после обеда, помятая. Мужа нет, зато поиски принца не прекращаются: вечера для тех, кому за тридцать, хотя ей уже лет пять как за сорок, а порой и обычные посиделки с алкашами. Магазином такой досуг управлять не мешает. Большую часть утра она проводит в подсобке и потому не пересекается со вчерашними ухажёрами, которые приходят за чекушкой на опохмел.

- Здравствуйте, Людмила! - С повышением я получил право обращаться к начальнице по имени, без отчества. Следующая стадия - переход на «ты».

За минуту до открытия пришли девочки, уже отведшие детей в садик. Натянули улыбки и заняли рабочие места. Потом появилась Даша, как всегда в наушниках и с заразительной бодростью в глазах. Остальные эту бодрость давно растеряли. Не успеют прийти, а уже ждут конца смены, чтобы дома рассказать, как им всё надоело. Только моя возлюбленная не спешила страдать и радовалась новому дню. Может, потому и понравилась?

Ещё она очень стильно одевалась. В тот день на ней были укороченные джинсы, открывающие загорелые щиколотки, белая майка с сердечком из пайеток и джинсовая куртка. Милое лицо, чёрные волосы до плеч - для меня эффект ошеломительный. Я смотрел на неё, терял дар речи и чувствовал, как в груди разливается тепло. Стихи так и просились наружу, хотя я их никогда не читал. Да и из книг знал только учебники. Но ведь главное - что на душе. А глядя на Дашу, я был готов сочинить самое возвышенное произведение.

- Привет, Артём! - сказала Даша. Я сразу поздоровался в ответ. А хотелось остановить её, обнять и поцеловать. И пусть весь мир подождёт… Но для этого нужна смелость. Вдруг откажет? Сердце разобьётся. А пока отказа нет, можно просто верить во что-то большее.

Я сегодня точно к ней подойду!

Пока я провожал Дашу взглядом и мечтал о большой любви, появился Андрей. Как всегда, опоздал. По нему было видно: опять проспал, собрался за десять минут и побежал на работу. Помятое, неумытое, недовольное лицо - будто он родился специально для нашего магазина.

День начинался без происшествий. Хотя открываемся мы рано, у двери уже толпились бабушки. Они собираются заранее, чтобы войти первыми. Большинство ничего не купит: потрогают продукты, пожалуются на жизнь, иногда устроят скандал и отправятся заряжаться энергией дальше - на рынок, в поликлинику или МФЦ.

Новички первое время только раскладывают товар по схеме товароведа и помогают покупателям с поисками. Когда сотрудник начинает достаточно сильно ненавидеть людей, его допускают к кассе. Руководство решило, что Даша уже достойна, и теперь позволяло ей тренироваться, пока покупателей мало. Я гордился: первые серьёзные успехи она делала не без моей помощи. С важным видом я ходил между полок, будто проверял порядок. На самом деле просто держался поближе, чтобы подсказать, если понадобится. А если удавалось прикоснуться к её плечу или руке, следующие полчаса я встречал с улыбкой даже самых агрессивных бабушек.

В очередной раз выручив Дашу, я отправился обедать. В контейнере была перловка. Мама давно знала, что я её не люблю, но почему-то продолжала готовить. Сегодня я съел всё за несколько минут, вспоминая случайное прикосновение и воображая нашу долгую счастливую жизнь. Сложил контейнер с вилкой в рюкзак, вытер рот рукой и решил вернуться в зал: старший кассир должен помнить об ответственности. У выхода из подсобки меня остановила Даша и посмотрела прямо в глаза.

- Артём, спасибо тебе за помощь, сама я бы тут не справилась! - звонко сказала она и потянулась меня обнять. Я не сразу поверил своему счастью. Вот она рядом, в моих руках. Я чувствовал её грудь, и, казалось, всё осязание сосредоточилось в этой точке. Её запах сводил с ума. Я обнял Дашу за спину: даже сквозь одежду она казалась хрупкой и нежной. Это длилось пару секунд. Но поездке на море я и то так не радовался.

Я сегодня точно к ней подойду!

- Даш, а может… - начал я и осёкся. Хотел предложить прогуляться после работы, но язык словно свело, а сердце заколотилось, как после пробежки.

- А? Что? - Даша удивлённо раскрыла глаза и ждала продолжения. Но вместо него услышала только моё мычание.

- Говорю, можешь обращаться когда угодно, всегда помогу! - выкрутился я. Прозвучало почему-то официально. Стало стыдно: я-то хотел сказать совсем другое.

- Спасибо! - Даша весело убежала по своим делам, оставив меня разбираться с чувствами.

Я сегодня точно к ней подойду!

К вечеру я уже с дрожью ждал окончания смены, чтобы предложить проводить Дашу. От одной мысли об этом сердце бешено стучало. Я подстроил всё так, чтобы отпустить большинство сотрудников пораньше, особенно тех, кому было с ней по пути. Хотел поговорить без лишних ушей. Самой Даше задержка радости не доставила: она тоже торопилась домой. Но предлог, что новичку нужно освоить закрытие магазина, сработал.

По счастливому стечению обстоятельств две оставшиеся сотрудницы быстро убежали: за обеими приехал муж одной из них. Пока я запирал последние двери, мы с Дашей остались вдвоём. Она ждала. Я повернул ключ в замке, подумал о прогулке - и сердце застучало вдвое быстрее. Вдох, выдох…

- Даш… - начал я, но она меня перебила.

- Мне срочно домой, там уже заждались! Пока! Ещё раз спасибо! - Даша махнула рукой и через десять секунд скрылась за поворотом. А я так и застыл. Внутри всё опало, силы разом кончились, даже захотелось заплакать. Как же надоело быть трусом! Чего я боюсь? Почему молчу? Уже стемнело - разве это не повод предложить проводить её? Почему так трудно сказать что-нибудь человеку, которого любишь?

Домой я шёл как в тумане. Со злости на себя выбрал путь подлиннее и потемнее. Обычно я обходил эти места: там собирались пьяные компании и вполне могли пристать. С собой у меня всегда был небольшой нож, но в драке я вряд ли сумел бы им воспользоваться. На работе он помогал вскрывать упаковки и плёнку на палетах. Для этого я его и носил.

Сейчас я даже не боялся местных хулиганов. Ненависть к собственной трусости была сильнее: хотелось хоть ненадолго забыться. В фильмах взрослые в такие моменты пьют. Но завтра на работу, да и алкоголь я пробовал всего раз - родители налили шампанского на Новый год. Оно показалось кислым и невкусным. Больше не хотелось.

- Сигаретки не найдётся? - раздался из-за угла грубый голос.

Кто говорил, я не разглядел: человека скрывали ветки. Неизвестно, сколько их там. Я ускорил шаг, стараясь не откликаться. Кажется, кто-то вынырнул из тени, но я уже был далеко. Инстинкт самосохранения никуда не делся.

Улица. Фонарь. Аптека. Квартира. Телевизор. Сон. И это они называют жизнью… Вечер прошёл как всегда. По ящику показывали новый сериал про полицейских: те же актёры, чуть другой сюжет. Мне иногда кажется, что на НТВ актёры работают на ставке: с понедельника по пятницу, два законных выходных. Может, от усталости недоигрывают. А может, от безысходности.

Утро. День сурка продолжается, но мне это даже нравится. Сутки проходят быстрее, зарплата ближе, фильмов успеваешь посмотреть больше. Красота. Теперь ещё и Даша появилась. Из-за мыслей о ней я долго не мог уснуть, зато проснулся с решимостью. Кажется, даже сон был о том, как я стал смелым. Хотя не уверен: уже забыл. Работа снова обрела смысл. Теперь хотелось не просто выполнять привычные движения, а выделяться, что-нибудь придумывать и наслаждаться обществом прекрасной девушки.

- Смотри-ка, совсем рядом с нами! - сказала мама, увидев репортаж об убийстве в нашем городе. Отец прибавил звук. Все уставились в экран.

«… По предварительным данным, погибшему нанесли два ножевых ранения: в грудь и шею. Спасти его не удалось. Всех, кто стал свидетелем происшествия или располагает какой-либо информацией, просят обратиться в полицию…»

- Надо аккуратнее быть, Артём. Не ходи там, темно ведь, мало ли что случится, - сказала мама. Она, как обычно, примеряла на нас худшие варианты. Отец молчал. А я думал: я ведь проходил там примерно в это время. Весь на взводе, ничего не замечал. Даже хотел, чтобы меня избили. А если бы…

По коже побежали мурашки. Вдруг стало страшно: на месте того парня мог оказаться я. Может, знакомые поссорились и один зарезал другого. А если нет? Если кто-то хотел ограбить прохожего или просто убить? И тут я… Точно, у меня же спросили сигарету. Стоит рассказать полиции? Но что я сообщу? Ничего не видел, ничего не слышал, быстро убежал. Доказывать незнакомым людям, что я не трус, тоже не хотелось. Мысли смешались в кашу. Только когда отец хлопнул меня по плечу, я очнулся от этих мыслей и понял, что опаздываю на работу.

Сегодня все были напряжены. Только Андрей пришёл с обычным сонным лицом: собрался в спешке и новостей не слышал. Остальные тревожились. Случись убийство где-нибудь на окраине - может, и не заметили бы, а тут центр города, да ещё по телевизору показали. Дело серьёзное, говорили коллеги. Даша выглядела спокойной. Молодая ещё, думал я, не понимает, чего боятся взрослые.

Чтобы отвлечься, я наблюдал за Дашей. Она носила каждый наряд по два дня, потом меняла. Вещей у неё было немного, они повторялись, но мне всё равно нравилось. Сегодня - второй день джинсов и джинсовой курточки. До чего же ей идёт…

Постепенно все отошли от утренней новости. Покупатели были те же, что вчера, и наверняка те же, что придут завтра. Постоянных мы знали чуть ли не лучше родственников. Человек выберет магазин у дома и годами ходит по одной дороге, изучив каждую кочку. То ли нового боится, то ли просто ленится.

Я весь день думал, как пригласить Дашу погулять, и работал из рук вон плохо. Не расслышал покупателя, расставил напитки в холодильнике не по стандарту, пару раз даже забыл предложить на кассе товар со скидкой. Обычному продавцу простительно. Старшему - никак.

За этими мыслями я не заметил, как наступил вечер. Сотрудники уже собирались домой, открыто листали соцсети, писали родным и обсуждали планы.

Людмила хотела остаться с Ольгой и что-то обсудить. Мне это было на руку: магазин закроет начальница, а я уйду со всеми. Закончив работу, Даша схватила вещи и направилась к выходу. Я пошёл следом. Мы попрощались с остальными - те тоже засиживаться не собирались.

Я по-джентльменски придержал перед Дашей дверь. Мы отошли на несколько метров и остановились. Посмотрели друг на друга. Возникла та самая пауза, ради которой я всё затевал.

«Давай, не бойся. Сейчас или никогда!» Пока мы шли от двери, я повторял это про себя. Сердце колотилось, по шее тёк пот, во рту пересохло.

- Даш, слушай, может, я тебя до дома провожу? Поближе познакомимся… - Я попытался улыбнуться, но лицо плохо слушалось. Произнеся это, почувствовал облегчение - пока только наполовину. Даша опустила глаза и несколько секунд водила носком по брусчатке. Казалось, меня оставили на краю обрыва и теперь решают, столкнуть или отпустить.

- Знаешь, Артём… Лучше не надо. Как-нибудь потом… - Она подняла голову. Лицо показалось чужим. Ещё мгновение назад я видел милую девушку, а теперь - меркантильную сволочь, которая нарочно вызвала чувства, чтобы над ними посмеяться. Даже улыбка стала злой. Ноги ослабли, в груди всё провалилось.

- Потом - это когда? - спросил я, хотя ответ уже знал. Но надежда держалась: как ребёнок знает, что игрушку не купят, и всё же ждёт, что она упадёт с неба.

- Наверное, никогда… - Даша развернулась и ушла. Мне оставалось смотреть ей вслед и бороться со слезами.

Вытерев глаза, я обернулся. Три клуши с работы наблюдали за нашей сценой - новый материал для сплетен. Заметив мой взгляд, они отвернулись и поспешили к машине. Я пошёл в третью сторону, лишь бы ни с кем не пересечься.

Второй день потрясений. Второй день хочется напиться и уничтожить самого себя. Я снова выбрал дорогу, где вчера убили человека. Смерть уже не пугала. Лучше она, чем эта боль. Меня растоптали. И ещё так показательно. Так обидно…

Боль стала почти физической: грудь сжимало, горло рвало. Я же мужчина, не стану плакать на улице. Но чем крепче держался, тем хуже становилось. Голова закружилась, всё вокруг поплыло. Я побежал. Куда - не знаю. Дальше не помню…

Опомнился у того самого места из репортажа. Вот кусты, из-за которых у меня спросили сигарету. Может, этого человека и убили - спросил не у того. Я не почувствовал жалости. Скорее, мелькнуло злорадство: хулигана наказали. Хотя с чего я взял, что он хулиган? Может, обычный парень. Но ярлык я уже приклеил и отдирать не собирался.

Захотелось посмотреть, остались ли следы вчерашнего. Я раздвинул ветки. На земле валялись бумажки. За кустами тянулся низкий бордюр вдоль стены, зажатой между двумя домами. В углу темнело пятно: местные пьяницы давно устроили здесь туалет. Запах стоял соответствующий. Я уже собирался уходить, когда заметил на бордюре тёмно-алую кровь. К горлу подступила тошнота. Пришлось воспользоваться тем самым углом. После рвоты ноги совсем ослабли. Домой я побрёл медленно, на какое-то время забыв о разбитом сердце.

От ужина я отказался: после увиденного ничего не лезло в рот. Пошёл в душ, сел под струями воды и заплакал. Старался всхлипывать тихо, чтобы родители не услышали и не начали задавать вопросы. Минут через тридцать немного отпустило. Я отправился в кровать, но этим как раз и привлёк мамино внимание.

- Ты чего так рано спать? Сейчас же новый сериал начнётся! - Мама села в кресло рядом и стала наблюдать за мной.

- Наверное, пропущу. Нехорошо себя чувствую, - сказал я, выбрав самую простую отговорку.

- У тебя что-то случилось? Ты сам не свой! - Мама посмотрела внимательнее, будто пыталась разглядеть ответ у меня на лице.

- Нет, мам, всё хорошо. Что-то не то съел, наверное. Ты же знаешь наш магазин: вечно брак привезут, а мы травимся. - Мать задумчиво потёрла подбородок и вышла. Не знаю, поверила ли.

А я думал только о Даше. То представлял, как хорошо у нас всё могло бы быть, то воображал, как она будет страдать из-за своего отказа. Уснул лишь глубокой ночью, когда совсем выбился из сил.

Утро. Я проснулся разбитым - то ли от переживаний, то ли от недосыпа. Впервые не хотелось идти на работу. Думал взять отгул, но тогда Даша решит, что я струсил. Это и держало на ногах. Умывшись, я пришёл на кухню. Родители оторвались от телевизора и посмотрели на меня с такой жалостью, словно мои вчерашние переживания записали на видео и теперь крутили по всем каналам.

- Ты знал её? - спросила мать. На экране появилась фотография Даши. За ней - скорая помощь, полицейские и до боли знакомый район.

Подпись внизу экрана: «Второе убийство за неделю. Кто виноват?»

«… Следственный комитет пока не прокомментировал произошедшее. По словам источников, знакомых с ходом расследования, рассматривается версия о связи двух убийств…»

Я потерял дар речи, колени подогнулись. Хорошо, рядом стоял стул: я успел на него опуститься. Родители молчали. Я рассказывал им о новой сотруднице; теперь они, должно быть, догадались. Убили мою коллегу. Мою возлюбленную. Дашу.

На работе ждали вопросы. От коллег, от полиции, ото всех. Я не хотел ни с кем разговаривать и с удовольствием взял бы несколько отгулов. Но работа есть работа.

За привычным углом я увидел открытую наружную дверь магазина и полицейскую машину. Рядом уже собрались бабушки. То ли интересовались убийством, то ли готовились скандалить из-за того, что их не впускают вовремя.

Дверь в торговый зал оставалась запертой. За стеклом стояли полицейские, мужчина в штатском и Людмила. Когда я вставил ключ в замок, обернулся только один сотрудник в форме. Остальные слушали управляющую.

- Здравствуйте, вы Артём? - спросил мужчина в штатском, едва я вошёл. От такой осведомлённости я испугался, будто меня уже в чём-то уличили.

- Да. Чем обязан? - ответил я. Наверное, опер. Уже прощупывает почву.

- Знаете, что произошло вчера вечером? - Он полностью переключился на меня. Люди в форме тоже смотрели теперь в мою сторону.

- Кто же не знает… Все телевизоры об этом трещат… - Я отвёл взгляд и постарался сдержать слёзы.

- Тогда вы понимаете, что у нас к вам несколько вопросов, - буднично сказал опер и кивнул Людмиле. Та ушла в подсобку. Один из полицейских встал у двери. То ли собирался ловить меня, если побегу, то ли просто не пускал посторонних.

- В каких отношениях вы были с Дарьей Осиповой? - поинтересовался полицейский, достал небольшой блокнот и приготовился писать.

- Вы в этот блокнот все показания записываете? - удивился я. На одни мои ответы его едва хватило бы, куда уж на весь магазин.

- Разговор записывается, - ответил полицейский, кивнув на телефон, лежавший на столике. Значит, блокнот для несостыковок. Но скрывать мне нечего. Я ни в чём не виноват. Если только тот разговор…

- В рабочих… Я старший кассир, она новенькая. Помогал, подсказывал. Хорошая девочка была… - На слове «была» в груди кольнуло. Я посмотрел на кассу, где она сидела, где мы случайно соприкасались. Слёзы снова пришлось сдерживать.

- Что вы можете о ней сказать? Были у неё враги? Может, кто-нибудь угрожал? - спрашивал полицейский. Наверняка уже знал о вчерашнем разговоре: либо коллег опросил, либо Людмила рассказала. Обсуждать это при всех я не хотел. Ещё решат, что у меня был повод.

- Не знаю, мы не так близко общались. На работе я ничего такого не замечал… - Я замолчал и посмотрел на дверь: подходили наши сотрудницы. При них отвечать было бы ещё труднее. Опер проследил за моим взглядом и попросил полицейского задержать женщин в тамбуре.

- Когда вы видели её в последний раз? - Опер смотрел пристально, словно умел читать эмоции, как Пол Экман, и теперь пытался вывести меня на чистую воду.

- Вчера после работы. Людмила осталась с одной из сотрудниц, сама закрывала магазин. Мы с Дашей вышли раньше, отошли на пару метров, поговорили. Потом она пошла домой, а я - к себе… - Полицейский сделал пометку. Меня это встревожило. Идеальный подозреваемый. Как говорится: любил - убил.

- О чём разговаривали? - спросил опер. Казалось, он уже закинул удочку и теперь ждёт, когда клюнет. Я замялся. Вчера боялся насмешек, сегодня - чего-то похуже.

- Дело в том, что она мне очень нравилась… И я… хотел проводить её домой, погулять вместе! - выпалил я громче, чем собирался. Казалось, признанием я окончательно выдал себя. Но лицо опера не изменилось. Он спокойно слушал. А мне вдруг полегчало: надо было только сказать вслух.