Пьющая страна

Неторопливым шагом Сергей дошёл до мусорного ящика, вывалил содержимое ведра в отсек и проверил, не осталось ли чего на дне. Отойдя несколько метров, достал сигарету, раздобыл огонь из зажигалки, прикурил, затянув дыма полные лёгкие, и задумчиво посмотрел вверх, пытаясь в очередной раз посчитать количество этажей в соседнем доме, как будто оно могло измениться за прошедшую неделю. Из-за угла, с обратной стороны мусорных баков, вышел странный тип с кейсом. Никакого интереса к этой персоне у Серёги не проснулось, и его внимание переключилось на жёлтую машину.

— Гхх… — раздался хрип, предположительно в том месте, где находился мужик с кейсом.

Звук стал продолжительным, Сергею стало любопытно, и он сделал несколько шагов навстречу, чтобы проверить обстановку. Любопытство оказалось не напрасным — взору предстал тощий мужчина в чёрном костюме, белой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. Несчастный трясся в судорогах, изо рта появлялась белая пена, кейс, ещё недавно находящийся в левой руке, валялся в нескольких шагах.

Любитель пива — худощавый мужчина в чёрном костюме — лежал на тротуаре и бился в судорогах. У рта выступила пена, кейс стоял рядом. Сергей вспомнил инструктаж по первой помощи, который обычно пережидал в курилке, а потом полицейский сериал: там было что-то похожее. Он убрал кейс подальше, чтобы мужчина не ударился, и подложил ему под голову свёрнутую джинсовую куртку. Когда судороги прекратились, осторожно повернул на бок и достал телефон.

Тот открыл глаза прежде, чем Сергей успел вызвать скорую. Сколько длился приступ, работяга не знал: по ощущениям — целую вечность, а на деле, наверное, около минуты.

— Ты как? — произнёс Сергей, приблизившись к больному и присев на корточки.

— Я? Нормально. Скорую не надо, у меня бывает, — ответил мужчина, словно только что проснулся. Огляделся, схватил кейс и прижал к груди.

— Что-то важное там? — удивлённо спросил работяга, заметив, как мужчина волнуется за содержимое.

— А? Что? — видимо, не до конца придя в себя, переспросил собеседник.

— Говорю, что-то важное в кейсе, раз ты в него так вцепился?

Оглядев ещё раз всё вокруг, мужчина сменил беспокойное выражение лица на улыбку и попытался встать.

— Да так, мелочи! — коротко ответил он, отряхивая костюм.

— Из-за мелочей такой кейс не покупают… — на выдохе добавил Сергей и попытался пойти домой.

— Это вы правы! Как я могу вас отблагодарить? Может, я угощу вас пивом, тут как раз недалеко есть одно хорошее летнее кафе?

После такого предложения работяга сразу же стал бодрее, на лице его появилась широкая нескрываемая улыбка, глаза заискрились от радости, халявы он никогда не упустит.

— Только если вы настаиваете… — пошутил Сергей и с видом джентльмена направился в сторону знакомого заведения.

— Иннокентий! — подыгрывая, представился худощавый мужчина.

— Сергей! — ни капли не смутившись, сказал герой.

Солнце вышло из-за облаков и осветило просторную улицу с летней верандой. В центре журчал фонтан, мимо проходили редкие туристы. Мужчины выбрали крайний столик. Сергей предоставил заказ благодетелю: не хотелось показаться наглым. Но Иннокентий вдруг покрылся испариной. Сергей решил, что приступ возвращается. Тот, однако, держался и только поглядывал на кейс, который оставил почти в проходе. Несколько минут назад он прижимал его к себе, а теперь словно нарочно подставил чужим рукам.

— Здравствуйте, что будете заказывать? — сказала официантка, неожиданно остановившаяся рядом. Казалось, будто она пыталась пройти мимо, но не получилось.

Когда официантка заговорила, Иннокентий вздрогнул так, что Сергей испугался нового приступа. Пора бы отсюда уходить. Но сосед ткнул пальцем в меню: литровая кружка самого дорогого пива. Подозрения сразу уступили место жажде. А что вы хотели? Лето. Жара.

Они молчали. Иннокентий, погружённый в свои заботы, этого будто не замечал. Сергей же считал: если тебя угощают, изволь поддержать разговор. Он перебрал несколько тем, но ни одна не показалась подходящей. Хоть бы этот сам заговорил.

— Эм… и давно у тебя это? — найдя нейтральную фразу, нарушил тишину Сергей. Эта тема явно должна задеть собеседника, а там уже разговор можно подкорректировать на вторую кружку.

— А? Да? Да так, недавно… — на секунду вернувшись из своего мира, сказал собеседник, показывая всем видом, что пока не намерен разговаривать.

«Да… ну помолчим, так помолчим!» — про себя сказал Сергей, понимая, что диалог не завязывается и второй кружки ему не видать как собственных ушей.

Через несколько минут Сергей решил ненадолго отойти и дать соседу прийти в себя. Он потёр ладонями бёдра, приподнялся — и замер. Иннокентий выпрямился, сжал кулаки и уставился куда-то за его плечо.

Работяга расхотел куда-либо идти и решил медленно оглядеться. Справа появился человек в очках, неспешно подошёл к месту, где стоял кейс, не сбавляя шаг, плавно и четко подставил руку, которая удачно вошла в ручку портфеля, и на ходу нагло забрал чужую вещь, не обращая внимания на то, что сидящие за столом господа прекрасно всё видели, затем с той же скоростью удалился. Волна чувств, накрывшая Сергея, кажется, могла разлететься на тысячи километров, если бы была бомбой. Не в силах ничего сказать, он смотрел то на мужика, удаляющегося с чужим кейсом, то на Иннокентия, который не только ни на сантиметр не шелохнулся, но даже немного успокоился.

— Эмм, да тут же, это… — появились слова у рабочего, но из них невозможно было ничего разобрать, явно выделялось возмущение, однако более информативные слова так и не родились.

— Аккуратнее, ваше пиво! — вдруг из-за спины произнесла официантка и поставила каждому по бокалу.

На лице Сергея отразилась гамма эмоций, к прежнему удивлению, смешанному с возмущением, добавилась улыбка от созерцания любимого напитка. Пиво преподнесли прям как на фотографии, что заставляло заядлого любителя только наслаждаться.

— Чемодан… украли! — наконец вымолвил работяга и даже немного успокоился от того, что смог вымолвить желаемую фразу.

Вопреки ожиданиям, Иннокентий поднёс палец к губам, показывая, чтобы собеседник успокоился и перестал паниковать. Пока Сергей пытался осознать, что происходит, возмущённо тряся головой и приподнимаясь над деревянным столом, за которым они сидели, спонсор достал из переднего кармана пиджака ручку и принялся писать на салфетке какое-то послание. Пока тянулось это ожидание, работяга не мог и притронуться к страсти всей своей жизни. Пара мгновений — и «манускрипт» оказался в его руках.

«Всё идёт по плану. В обмен на молчание — ещё одна кружка пива за мой счёт!»

Серёга улыбнулся, осознавая, что ненароком выполнил свой план, и спокойным движением спрятал салфетку в нагрудный карман.

Впервые за всё время Иннокентий улыбнулся. Подняв руку, он показал официантке на пиво: повторить. Мужчины переглянулись и рассмеялись, будто со стороны увидели свою компанию: худой молодой человек с растерянным лицом и пожилой работяга, годившийся ему в отцы. Какие ещё в нашей стране могут быть шпионы? Только такие.

Взяв стакан и чокнувшись с новым собутыльником, Сергей предвкушал аромат любимого напитка, с которого почти опала пена — всё, как он любит. В голове уже было подсчитано, что на первый глоток придётся половина содержимого. За количество можно было не переживать, ведь впереди ещё столько же, а если разговорятся, то ещё больше. Если же не получится, то, чтобы не останавливать веселья, у него про запас в кармане лежит одна купюра, которую можно будет обменять на полтора литра самого дешёвого, а вдобавок ещё и самого крепкого пива из местного супермаркета по скидке, и тогда вечер войдёт в желанную стадию, а если ещё и шлифануть это чекушкой, припрятанной от жены на балконе, то вообще блаженство. С этими мыслями в голове мечтатель не сразу услышал оглушительные крики людей, которые становились всё ближе и ближе. Попытавшись обернуться на звук, Сергей мигом потерял сознание от удара прикладом в лицо. Долгожданная кружка пенного, выпав из руки, предательски разбилась об пол. Жидкость, предназначенная для его желудка, воссоединилась с ним на одежде. Он полностью обмяк, лежа без чувств и впитывая пенное всё больше и больше, словно маринуясь.

* * *

— Ну что, сука! Рассказывай! — яркий свет ударил в лицо Сергею.

— А? Что? Где я? — будто пробудившись от сна, посыпал вопросами работяга, щурясь и пытаясь осознать, что происходит.

Последнее, что он помнил, — кафе, Иннокентий со своими шпионскими замашками и кружка пива. Теперь — яркая лампа и чужие голоса. Хотелось поверить, что всё это дурной сон, но от одежды несло пивом, которым он пропитался на земле у кафе.

— Так, давай по-быстрому признавайся, и разойдёмся. Времени мало! — спокойно сказал уже другой голос, не тот, что пару мгновений назад заставил очнуться.

Перед ним стоял невысокий светловолосый мужчина лет тридцати, в чёрной кофте и таких же джинсах. Он отодвинул лампу, опёрся руками на стол и наклонился к Сергею.

— Да в чём признаваться? Что я тут делаю? — очередной раз удивлённо спросил Сергей, потихоньку начиная понимать, в какого типа заведение он попал. Это понимание вызывало дополнительное волнение.

Он уже миллион раз слышал, как полицейские забирали какого-нибудь дальнего родственника его друзей, подкидывали ему либо патроны, либо наркоту, чтобы получить так называемую «палку». Только вот все эти истории случались с кем-то, а не со знакомыми, что навевало мысль, что это байки из фильма или просто истории, ходившие в народе, чтобы принизить представителей власти. Неужели такое могло произойти с ним? Работяга не верил и не хотел верить в такое продолжение событий, в этот момент прежняя его жизнь казалась очень даже разнообразной по сравнению с той, которая могла бы его сейчас ожидать.

— Как же они зае… — на мгновение лицо стоящего перед ним мужчины проявило вековую усталость.

Под глазами у него залегли мешки. Видно было, что мужчина давно не высыпался.

— Что я с тобой сюсюкаюсь? Встал! Я сказал, встал! Что это я тут на ногах перед тобой?! Будешь стоять, пока не признаешься! — грозно закричал парень в чёрном, пытаясь психологически воздействовать на задержанного, потом обхватил его голову и резко толкнул в сторону. Это сработало.

Сергей вскочил, и голову прострелило болью. Он стоял неподвижно, глядя перед собой. От чужой уверенности и ярости ему уже казалось, что он и вправду виноват. Только в чём — понять не мог.

— Да скажите, что я сделал? Я не понимаю! — совершенно честно ответил Серёга, всем видом показывая, что готов сотрудничать, но не знает как.

— Да нет?! Он серьёзно? — грозно вопросил куда-то в потолок уже знакомый мужчина и, размахивая руками, пошёл в угол комнаты.

Из тени вышел второй. Выше напарника, с тёмно-русыми волосами, примерно ровесник Сергея. Чёрная водолазка была заправлена в тёмно-синие джинсы с широким коричневым ремнём. Он не спеша докурил, подошёл вплотную и выпустил дым Сергею в лицо. Тот зажмурился — и получил удар в живот. Согнувшись, он рухнул на стул.

— Ты бы признался, глядишь, и легче бы стало! — тихо сказал ударивший и сжал плечо жертвы, всем видом показывая, что он может и повторить истязание.

— Да признаюсь! Признаюсь! Только в чём? Скажите мне… — вопил Сергей, не заметив, как из его глаз начали сыпаться слёзы.

Они привыкли к мужским слезам. У каждого задержанного находился свой предел, а этот сдался слишком быстро. Даже мастерство показать не успели — то самое, после которого на теле трудно найти следы.

— Ты что, дурак? Мы и так знаем, что ты признаешься. Ты расскажи, как познакомились с подельником, от кого и кому всё передавали? А то твой друг какой-то слабый, три раза в обморок уже упал, никаких условий для работы! — сначала грозно, а потом уже смягчившись говорил младший, постепенно приближаясь к Сергею, что заставляло того напрягаться.

— Да я как бы его и не знаю, мы только сегодня познакомились… — высказался герой и увидел, что рука одного из обидчиков резко направляется к нему. Прищурившись, получил удар ладонью по затылку, на пару секунд это сбило его с толку.

— Да что вы меня бьёте? Я правду говорю! — только успев сказать эту фразу, он тут же почувствовал, как рука старшего инквизитора сжала его горло, перекрыв подачу воздуха и причиняя сильные страдания.

— Какая нелепая отмазка! И ради своего друга ты готов на эти мучения? Ты смотри, он-то тебя быстро сдаст, да и ты долго не продержишься! К чему это всё? Скажи правду, и спокойно разойдёмся! — медленно выговаривая каждое слово, цедил душитель, пока не заметил, что работяга начал синеть, ещё чуть-чуть и потеряет сознание.

Сергей согнулся и жадно ловил ртом воздух. Выпрямляться он боялся.

— Это правда, я вышел на улицу выкинуть мусор, а там идёт этот, в пиджаке… Потом раз, у него начались судороги, и я помог ему, за это он мне обещал пиво, которое я, видимо, не успел выпить… И неожиданно оказался тут, — очень быстро проговорил Сергей, уже ожидая очередного удара, так как ни единому его слову тут не верили.

Обидчики переглянулись, тот, что помладше, сорвался и схватил жертву за майку и собирался нанести удар в лицо.

— Постой, может, он и не врёт… — так же тихо продолжал старший, вовремя остановив своего коллегу. Ещё секунда, и он нанёс бы сокрушительный удар в лицо жертве.

— И как ты это докажешь? — спросил старший, глядя ему в глаза. О том, кто и что обязан доказывать, здесь предпочитали не вспоминать.

— Да не знаю, у него спросите, камеры посмотрите! — начиная верить, что всё образовывается, Серёга уже не пытался напрягаться, чтобы сдержать натиск, но как выяснилось, зря.

Старший намекнул коллеге кивком головы, что такой ответ их не устраивает. Младший быстро всё понял и со всего размаха левой рукой влепил Сергею затрещину, отчего тот вскрикнул и, пытаясь защититься, обеими руками прикрыл голову.

— Подумай ещё! — всё так же подчеркнуто дружелюбным голосом, но со скрытой угрозой проговорил старший и ещё раз посмотрел в глаза работяге, присев перед ним на корточки.

Сергей перебирал всё, что могло ему помочь. Прошло не больше десяти секунд, но казалось — вечность. Он уже приготовился к новому удару, когда вспомнил салфетку. Сохранил ведь, чтобы новый знакомый не отказался от обещанной кружки.

— Бумажка! — торжественно вскрикнул работяга и полез в свой нагрудный карман. Мужчин это ввергло в замешательство, они невольно сделали несколько шагов назад, то ли давая простор допрашиваемому, то ли опасаясь, что тот может достать что-то опасное и навредить им. Такое в их практике случалось не раз, так что нужно было быть начеку.

Сергей и вправду достал листик и положил на центр стола обеими руками, показывая, что он их не обманул. Младший, сначала посмотрев на задержанного, потом на напарника, неуверенно сделал несколько шагов в сторону стола, взял салфетку и прочёл.

— Что там? — поинтересовался старший, с виду немного остывший.

— Похоже, не врёт! Но тут всё равно что-то нечисто! — щурясь, произнёс младший, передавая салфетку коллеге.

Второй мужчина прочитал, подумал несколько секунд, бросил взгляд сначала на Сергея, потом на напарника и движением головы показал на выход. Мужчины удалились, не сказав ни слова.

Ожидание почти не запомнилось. Сергей сидел, как в очереди к врачу, только наручники мешали устроиться поудобнее. Страх притупился. Теперь хотелось одного: чтобы поскорее отпустили.

Сергей давно привык терпеть. Начальнику не возражай: с ним ещё работать. Чужую ошибку проще простить, чем спорить. По телевизору каждый вечер объясняли, почему благоразумный человек должен потерпеть ещё немного. Сергей думал, что этот страх достался им от прежней жизни, где за неосторожное слово могли забрать без объяснений. Времена изменились, а привычка оглядываться осталась. Даже в кафе иной раз неловко сказать, что принесли не то: будто ты виноват, что заметил.

В последние годы, как ему казалось, к старому «терпи» добавилось новое: «будь толерантнее». Само слово он не любил. Под ним слышалось то же требование промолчать, только теперь ради чужих чувств. Сергей путал спор о чужих правах с собственным бессилием и оттого злился ещё сильнее. Ему казалось, что одних обижать нельзя, а с другими можно делать что угодно. Разобраться бы, где кончается уважение и начинается удобная отговорка, но на такие раздумья у него редко оставались силы.

Вот и получалось: раньше боялся, что заберут без суда, теперь мог надеяться на суд — а всё равно боялся. Он не считал себя трусом. Просто были работа, еда, семья. Если откладывать понемногу, можно выбраться на море. Ради попытки добиться правды всё это придётся поставить на кон. «У меня ещё не так плохо», — говорил себе Сергей. Наверное, и те, кому хуже, когда-то думали так же. Кто-то терпел ради отпуска, кто-то ради ужина. Только итог один.

С такими мыслями он и ждал. Время тянулось медленно. Сергей смотрел на дверь и старался не представлять, что будет, если те двое вернутся в прежнем настроении.

Послышались шаги. Сергей выпрямился. Вошёл молодой полицейский и безучастно кивнул на выход.

— Ну что, произошла ошибочка, можете быть свободны! — улыбчиво сказал парень и рукой показал, где выход.

— У меня сотка была, можно её вернуть? — через силу сказал работяга. Сейчас она ему была очень нужна, надо же как-то заглушить моральные муки, пережитые в этом неблагоприятном заведении.

Парень посмотрел на дежурного. Тот едва заметно переменился в лице, и стало понятно, куда делась Сергеина сотня.

— Ничего не знаю, ничего не было! — быстро сказал молодой и улыбнулся, всем видом показывая, что наслаждается очередным унижением человека.

«Что за люди! Даже сотню присвоили…» — огорчённо подумал Сергей, опустил голову и с хмурым видом направился в сторону выхода.

— Хоть бы извинились! — от обиды сказал герой, повернувшись ещё раз посмотреть в глаза молодому нахалу в надежде найти хоть щепотку раскаяния.

— Вы это… если хотите повторить, обращайтесь! — нагло произнёс молодой представитель власти, сдерживаясь, чтобы не улыбнуться слишком широко.

Работяга понял, что правды тут не найти, хмуро развернулся и пошёл вон из этого места. Глаза немного увлажнились, хотелось заплакать, но что-то глубоко внутри не давало это сделать.

«Напьюсь», — решил Сергей. На этот раз пивом было не обойтись.

Напиться — в Сергеином кругу это годилось на любой случай. Друзья знали, что от выпивки ни здоровье, ни память лучше не становятся, но другого способа совладать с чувствами почти не искали. Непьющего хвалили, а потом упорно уговаривали: одну-то можно, сегодня же повод. Когда убеждались, что нельзя и сегодня, приглашали всё реже. За общим столом отказ почему-то принимали на свой счёт.

Родилась дочь — грех не выпить. Можно было бы просто порадоваться и ждать встречи с женой и ребёнком, но радость требовала компании и рюмки. На следующий день поймут даже прогул: такое событие. А если и на второй не выйдешь — тоже поймут.

Ушла жена — опять выпей. Спортзал, работа, прогулка казались Сергею чем-то несерьёзным рядом с проверенным средством, которое продавалось на каждом углу. Выпивка позволяла то заглушить обиду, то разжечь её заново — смотря сколько выпить и кого позвать.

Какой случай ни возьми — для каждого находилась бутылка. Купил квартиру — обмой. Сгорела — залей горе. Родился человек — отметь. Умер — помяни. Получил зарплату — проставься. Уволили — выпей, надо всё обдумать.

С терпением выпивка сочеталась особенно хорошо. Вместо заслуженного работяги бригадиром назначили начальникова знакомого — мужик сидит на кухне и рассказывает об этом бутылке. Жена согласна, что несправедливо, но просит не пить. Сама бегает между плитой, столом и детьми: надо и выслушать, и накормить, и проверить уроки. Терпят все, а бутылка одна. Жене нельзя — в семье уверены, что «женский алкоголизм не лечится». Детям рано, мужу мало, покупать ещё дорого. Можно бы спросить начальника, почему обошли с повышением. Но за такой вопрос, чего доброго, и без работы останешься. Значит, завтра снова терпеть.

Найдя очередной уважительный повод, Сергей не собирался им пренебрегать. Но на ступеньках остановился: снова ударил запах от одежды. Завтра на завод, жена всё постирала, а единственный сухой костюм теперь залит пивом. Он посмотрел в небо с немым вопросом: за что ещё и это?

— Серёжа?

Серёжа. Так его давно никто не называл. Дочки говорили «папа», друзья и коллеги — «Серёга». Жена чаще обходилась вовсе без имени: обращала на себя внимание и начинала разговор. Разве что когда-то в молодости… Он оглянулся и заметил идущую к нему женщину.