Поле подсолнухов

Глава 2. Наваждение

Он сидел и смотрел на оффер, читая условия, которые ему прислали на почту.

1,2 млн рублей в месяц — это только без премий. Руководство командой разработки, 13 человек в подчинении. Это казалось каким-то сном.

В голове всё кипело. Он думал, как отдаст долг с этих 1,2 млн, как купит себе машину, вспоминая свой проржавевший «Логан» 2009 года, который стоял во дворе дома в Крылатском. Всё-таки какие тёплые воспоминания были связаны с этой машиной. Он вспоминал, как ездил на ней, как её купил, как радовался.

Он помнил ту историю, когда ездил по платной трассе в Тверь, чтобы пожить одному, и вспоминал ту историю, когда с ним поравнялась машина, и оттуда высунулась компания, показывала на него пальцем, смеялась, улетая вперёд. И он поклялся, что однажды разбогатеет и купит себе машину, чтобы также пролетать с ветерком.

И вот оффер перед ним. Вот он. Да, можно с двух зарплат купить себе BMW, а ведь ещё и премии. И вакансия на руководителя. Он уже почти три года обычный разработчик после унизительного понижения. И вот она! Осталось только сказать им — да.

Но он не мог. Не мог решиться. В голове сразу возникали вопросы: а что, а как уволиться с текущей работы, а вдруг там не получится. Он уже два дня смотрел на этот оффер, то открывая его, то закрывая. Он замучил чат-ботов тем, что постоянно спрашивал: «Да или нет?»

«И когда я стал таким нерешительным?» — думал он. Ведь раньше такого не было. Или было? Или всегда он был таким?

Так и ходил он сам не свой эти три дня и никак не мог решиться. Иногда он уже открывал почту и готовил письмо: «Да, согласен, прошу выслать документы на подпись», — но через пятнадцать минут снова закрывал.

Ещё он думал о том, как так вышло. Это было странное собеседование. Точнее, оно было классным, и вакансия классная, крутые ребята. И тимлидом! И проект! Именно то, что он искал.

Но жуть была в том, как именно он откликнулся на эту вакансию. Из головы не выходила она. И как она потом уехала...

Он ведь снова попросил её контакт, и она опять засмеялась, вызвала такси и уехала. Почему она всегда ездит на такси? И куда она едет?

В голове созрел план. Сфотографировать её лицо и загрузить его в бот по поиску лиц. Да, это не совсем морально и этически хорошо. Но он должен знать! Он должен узнать, кто она такая.

И эта вакансия. Как она её нашла? Откуда она знала? Это всё казалось каким-то бредом.

Он даже начал думать, что он шизофреник и она ему приснилась. Да, думал он, вот, Артур, ты и поехал крышей.

Ну да, всё складывалось. Да, да, да. Красивая, клёвая девушка подошла ко мне, думал он, сидящему на утёсе в темноте. И её никто не видит. Потом он вспомнил ту ночь в «Маке». Она зашла в дождь сухая!

По спине пробежал холодок, его передёрнуло. Но что удивительно, мысль о том, что она лишь плод его расшатавшегося воображения и продукт его давно уже съехавшего набекрень сознания, даже успокоила его. Стало как-то легче, спокойнее.

Но, несмотря на все эти мысли, ответ на вакансию он отправил. И написал на свою текущую работу, что увольняется.

Начались 2 недели отработки на старой работе. Он завершал свои задачи на текущей, но уже все его мысли были о новой. И эти 1.2 млн не давали ему покоя, он всё размышлял, как будет себя ощущать, когда наконец-то закроет этот ненавистный долг, который он всё пытался отдать эти 3 месяца.

Как вообще так вышло, что при зарплате 400к у него ещё кредит на 1 млн... Но он отгонял эту мысль, так как, если о ней долго думал, то накатывала волна такой безнадёги, что он был готов раздеться и бегать по улицам.

Как только он написал на текущей работе заявление об увольнении, критик в его голове, казалось, вошёл в режим аннигиляции и решил раскачать его так, чтобы он оказался в местной тайской дурке и начал там вырывать батареи.

Критик неугомонно обсуждал это решение, мучил снами, как его уволят, каким будет унижение на новой работе, как подчинённые будут над ним смеяться и говорить: «Ну и клоуна нам нашли, и этот фрик собирается нами руководить?».

Все эти мысли удавалось заглушить только спасительным утёсом. Но этот утёс был испорчен. Его мозг обожал записывать не просто места, но ещё и ощущения в этих местах. У него было много таких мест, которые он раньше любил, но теперь они стали связаны с какими-то событиями, и теперь их посещение цепляло что-то внутри.

Также было с любимым Крылатским. Суперрайоном в Москве, где он мечтал провести жизнь: парк, милые дома, бабушки и спешащие в метро местные жители. В этом районе он прожил свою лучшую жизнь, там было всё: от отчаяния и ужаса до повышения и первой шестизначной зарплаты. Но теперь этого всего не было. Он не мог туда вернуться, не мог вернуться в ту квартиру. Не мог, и это разрушало его изнутри.

Крутя эти мысли в голове, он не заметил, как уже добрался до самой скалы. Уже смеркалось, и он спешил спуститься вниз. В голове, конечно же, была та толика надежды, что она тоже будет там, — но, как обычно, там не было никого. Только пальма, цепляющаяся за маленький островок земли на отвесных, обдуваемых всеми ветрами скалах.

Особенностью этого утёса, да и вообще всего Пхукета, было то, что днём стоящая жара, сжигающая всё — от животов туристов до разлагающейся плоти раздавленных голубей, которых после «готовки» с умилением уплетали местные коты.

А сразу после захода солнца температура падала на 2–3 градуса, и этого было достаточно, чтобы охлаждённые с моря массы воздуха шквалом начинали рваться на остров, налезая на утёс. Мгновенно штиль сменялся проникающим всюду ветром, он, как шаловливый любовник, заходил под футболку, казалось, даже под кожу, залезал в уши и карманы.

Он любил стоять в самом низу, смотреть, как крабы разбегаются, приметив его, смотрел, как волны разбиваются о камни, и думал, думал о том, что будет, если туда прыгнуть, в пучину, в самый водоворот.

Постояв в самом низу, он начал карабкаться наверх. Уже стало темно, и пауки начали свой нелёгкий труд, вешая сети между сторонами тропинки, чтобы поймать незадачливых сверчков, выбравших тропу для того, чтобы играть своими брюшками и освещать эту дорожку между камнями.

И вот, наблюдая эти вспышки света, покрывающие всю скалу, он на середине пути оглянулся назад.

И увидел там тень.

Это было невероятно странно. Какая-то тёмная фигура стояла на самом краю. Это мог быть рыбак, хотя... там такие волны, шквальный ветер, это невозможно. Он был точно уверен, что пока был внизу там никого не было: ни человека, ни лодки.

Ему стало не по себе. Волна пробежала по плечам, ногам, спустилась в землю, как молния, а он будто был её громоотводом.

Там внизу правда была тень, фигура, кто-то стоял неподвижно: скалы, обрыв вниз, в волны, и на краю кто-то стоит. Он думал вернуться, посмотреть, кто это, но стоял 10 минут и смотрел на тень. Казалось, что она крутится вокруг себя, как будто бы пляшет вокруг своей оси, крутится, будто бы радуется волнам и ветру.

Он сразу подумал, что сошёл точно с ума. От этой мысли ему даже стало спокойнее. Он открыл камеру телефона и пытался через зум камеры разглядеть пугающую фигуру.

В какой-то момент он так сильно пытался сфокусировать взгляд, что у него даже заболели глаза.

Он начал карабкаться дальше наверх и уже наверху увидел собаку. Это был пёс, которого он раньше не видел. Тут, наверху, было что-то вроде мини-кафе при плантации, где тайцы выращивали пальмы. И он знал всех местных собак: была белая и рыжая. А эта была чёрная, как смог, только на задней лапе было белое пятно.

Собака смотрела не на него, она смотрела вниз, смотрела на ту самую тень внизу, не сводя взгляда. Он тоже посмотрел вниз. Так и стояли они оба, смотрели в тьму ночи.

«Ух», — подумал он.

Его мозг обожал вечер перед первым рабочим днём на новой работе. Это всегда были особенные дни, судьбоносные и волнительные.

Вообще он иногда думал о том, что он и правда дофаминовый наркоман, и его мозг всегда требует какой-то движ. Что-то происходит, что-то новое - это давало мозгу так спасительную жажду жить, делать, концентрацию и ощущение движения.

Он помнил тот день в Питере, когда вышел на свою первую работу. Удивительно, прошло 10 лет, а тот день стоит как сегодня, он даже ощущал ту же текстуру дивана, на котором сидел, когда подписывал документы.

Он всегда делил свою жизнь на этапы, и именно предвкушение и ощущение чего-то нового давало тот самый смысл, тот самый поток, который его вдохновлял и придавал силы. Он жалел лишь о том, что он короткий, как быстро его мозг разгоняется и держит поток, так быстро всё приедается и становится рутиной.

В голове снова возник тот таец у входа в тот кондотель. Шумит вентилятор, продавленное, истёртое кресло, идёт ливень. Люди вбегают в квартирник мокрые, суетливые, что-то кричат, кто-то падает. Всё мокрое, дети вопят, кто-то залетает на парковку на байке. Тайцы в местных лавчонках судорожно спасают свой товар от ливня.

А он сидит, он спокоен, нет ничего, ни улыбки, ни злости. Он смотрит на всех, как гепард смотрит на суету внизу, сидя на дереве. Его взгляд смотрит куда-то в пустоту, но при этом направлен, он видит, он чувствует.

Он уехал из этого квартирника. Он переехал на юг.

Но на этом юге, в другом кондотеле, было ещё тоскливее, чем в том. Тут не было движения, если там были туристы, что-то происходило, то здесь были только коты. Много котов! Ему даже начало казаться, что здесь живут только коты. Если там был тот таец и он за ним наблюдал, то здесь он наблюдал только за голубем, который каждый день садился возле пепельницы на балконе и внимательно туда заглядывал, будто бы пытался найти окурок и «дотянуть» его, чтобы наконец-то снять мучительную жажду никотина.

Если там была просто изоляция, но среди людей, то здесь, на юге, это была настоящая ужасная всепоглощающая пустошь, и он буквально жил тут как монах.

Ещё он думал о ней, думал о той встрече в Макдональдсе, о том, как у него изо рта выпали крошки и он их пытался незаметно смахнуть. Это были настоящие, тёплые, живые, светлые воспоминания, как о чём-то хорошем, как о чём-то, что было самым ценным. Казалось, что текущая жизнь, здесь, в новой квартире, на юге, — это какая-то подготовка, какое-то временное пристанище, а настоящая жизнь, настоящий смысл, настоящая правда — она где-то там.

Он не волновался. Был на удивление спокоен, как кот, который просто ждёт, пока электронная кормушка зазвучит привычным шумом вращения дозатора и можно будет наконец-то насладиться хрустящими мясными шариками.

Так и он спокойно ждал звонка со своим новым начальником и с командой.

Он помнил свои первые работы, помнил прошлую, где он 2 раза проходил через унижение. Особенно то, когда у него забрали команду и сделали обычным разработчиком. Но вот что он заметил после дня, проведённого на новой работе. Он стал опытным, как раз та дичь сделала его тем, кто он есть - cпециалистом.

Он уже не был тем наивным поросёнком, которого ведут топить к речке, а он радостно скачет вокруг доброго фермера, представляя, как будет сейчас купаться и резвиться в воде.

Нет, он был уже опытный, мог прочитать человека, понять, что ему важно, что нужно. Куда дует ветер, кого будут поносить на еженедельном разборе инцидентов, где можно чуть нажать, а где надо лучше на 2 дня пропасть, чтобы страсти улеглись.

Он вспоминал ту взбалмошную тётку с прошлой работы, когда она ему звонила по выходным и спрашивала «когда будет задача». Тогда он потом несколько дней переживал, думал, писал начальнику, суетился в чатах. Сейчас бы он просто сказал: «Да, конечно, это важно, думаю, к среде мы соберём драфт решения».

День прошёл отлично. Оставался только 1 короткий созвон, который почему-то поставили на вечер, а ведь это была пятница. «Ух», — подумал он, — ох уж эти вечерние созвоны, да ещё и по какой-то важной задаче. Но делать было нечего — он руководитель команды, и надо быть, уж тем более что это первый день.

Итак, все собрались, на часах 18:00, а на Пхукете уже 22:00. Он налил себе кофе, включил кондиционер и проверял, что там будет завтра в группе с мотопокатушками. Он в прошлый раз поехал, и было здорово, хотя все улетели вперёд, а у него опыта не так много, но он не отставал, и это было приятно, приятно быть в группе, приятно показать, что ты едешь не хуже, а может и лучше.

Созвон длился около 40 минут, вот показывают макет задачи, вот кто-то задаёт какие-то бессмысленные вопросы вроде: «А это зачем? А кто согласовал?». Благо он всегда на созвонах сидел без камеры и без микрофона. Он даже специально заблокировал камеру на ноутбуке, так как бывали прецеденты, что неосторожный клик — и у кого-то парень сзади танцует в трусах или секс-игрушка стоит сзади на тумбе.

И вот уже всё близится к завершению, кофе почти допито, он даже надел кроссовки, чтобы сразу выйти гулять, а не просидеть потом ещё пару часов, делая что-то, какие-то дела. Так уже было не раз, когда потом до 1–2 ночи он сидел за компом, сидел как заведённый.

И тут он услышал знакомый голос. Снова волна, взрыв, из груди, изнутри мощный поток, как лавина, прожигающий всё, рёбра, тело, грудь, подбирающийся к горлу и дальше до самого мозга. Это была она, это был её голос. Олеся! Бред! Он только что понял, что виделся с ней 2 раза и не узнал её имени!

Нет, подождите, — подумал он. — Наверно, это первый день, и он правда сходит с ума. Как та тень на утёсе. Это глупость. Как же приятно её слушать, думал он. Класс, какой у неё классный голос. Успокаивающий, в голове танцевали маленькие жучки, чем больше она говорила, тем казалось, жучки пляшут всё сильнее.

Так, нет, — подумал он и, пока это произносил вслух, уже вбивал её фамилию и имя в бота пробивки, чтобы узнать, кто она. Он же знает её имя и фамилию! «Попалась», — думал он.

«Ничего не найдено»... Хммм... Нет, я правда сошёл с ума. В голове уже мелькали сцены, как он сидит, накачанный нейролептиками, в палате психического стационара, и врачи, стоящие за стеклом с хмурыми лицами, покачивают головой, а он в это время с улыбкой на лице, полностью голый, мастурбирует при них.

«Так, стоп, спокойно», — думал он, — сейчас напишу ей. Бесконечный созвон, ага, замолчала, попалась, щас я тебе напишу, — раздражённо бубнил он про себя.

— Артур, подскажите, а когда вы закончите эту задачу? — сказала она необычным строгим, но всё так же обволакивающим голосом.

Во рту снова предательски пересохло, да ещё и так сильно, что стало трудно дышать. В суете он даже кликнул не на разблокировку микрофона, а на камеру — как же здорово, что он таки её заблаговременно заблокировал.