Хочу замуж!

Загадай!

— Любого можно загадать?

— Абсолютно любого. Не стесняйся, разреши себе все.

— И красивого тоже?

— Настя, Настя…

— Что-о-о-о-о?

— Все нормальные женщины начинают с богатого. С лица воду не пить, мужчина должен быть лишь чуть красивее обезьяны.

— Ой, ну ладно, богатого тоже, вторым пунктом. Ой, нет, вторым — умного! Богатого — третьим. Еще — щедрого, а то что мне до его богатства? И доброго. Чтобы кошек любил, а то на собак у меня аллергия.

— Молодец! Продолжай! Девочки, смотрим, учимся, продумываем свой заказ!

— Ммммм… Чтобы у него машина была роскошная! Кабриолет на белом салоне! Квартира большая с террасой и видом на закат. И огромной ванной!

— Что-то ты мельчишь, так до занавесок и вилок дойдешь.

— Но ведь можно же любого? Я хочу большую ванну!

— Ладно, продолжай

— Чтобы был из полной семьи, в хороших отношениях с отцом.

— Зрелый выбор.

— И чтобы в «плойку» со мной играл! В «Мортал комбат», а то подраться не с кем!

— Насчет зрелости я поторопилась…

— Чтобы спал в постели голым, никогда не включал верхний свет, обязательно пользовался только «айфонами» и «макбуками», трусы носил боксеры, а то эти семейники такое фу-у-у-у-у. И писает пусть сидя! Вот! С вышкой, можно двумя или даже степенью, одна обязательно гуманитарная. Чтобы любил читать, знал не меньше трех языков, много путешествовал — со мной, конечно!

— Мне нравится, как ты разогналась. А рост? Для девочек важен рост.

— Высокий, конечно! И с такой фигурой, чтобы треугольник и талия! С татушками на руках! И волосы чтобы не слишком короткие, чтобы можно было в них вцепиться. Сова! Обязательно сова! С жаворонком я с ума сойду. Чтобы умел вызывать клининг и заказывать еду, но обожал мою готовку. Чтобы умел танцевать!

— Ты же не любишь танцевать?

— И что? Я хочу любоваться! Чтобы любил рок и классику. Чтобы у него было миллион хобби, которые он все попробовал, но без фанатизма. Чтобы любил Новый год. Чтобы постоянно признавался в любви. Не ревновал и не флиртовал с другими. Еще хочу, чтобы у него дома висели винтажные американские плакаты. А постельное белье было белоснежным и крахмальным, как в отеле. Чтобы обожал ходить босиком, носить обтягивающие черные футболки и серые спортивные штаны, любил серебряные кольца и тяжелые крупные часы. Костюмы пусть предпочитает светлые, обязательно летает только первым классом. Мороженое пусть любит фисташковое, а еще пусть обожает итальянские сладости — тирамису, канноли, семифредо. И поддерживает меня во всех начинаниях и гордится мной. И еще у него должен быть шрам. Обязательно. Где-нибудь, неважно где, хоть аппендицит пусть вырежут. А еще пусть я у него в телефоне буду записана каким-нибудь совершенно милым и дурацким именем.

— Думаю, хватит на этом…

— Ой, а я только во вкус вошла.

— Последнее скажи. Что угодно.

— Чтобы после первого свидания подарил мне какой-нибудь офигенно дорогой подарок, о котором я всю жизнь мечтала!

— Меркантильная какая, а. А о чем ты мечтаешь?

— Блин, не знаю… Абдоминопластику сделать, наверное. После родов не живот, а катастрофа. Дороже этого только квартира, но если мне мужик подарит после первого свидания квартиру, я на следующий же день сбегу в Воркуту и сожгу паспорт!

— Отлично! Следующая!

Я отступила обратно в круг и несколько раз вдохнула и выдохнула, как после пробежки. Сердце все еще колотилось как сумасшедшее. Мечтать об идеальном мужчине оказалось неожиданно волнующим. Как будто я и правда заказывала его — и ждать доставки оставалось совсем недолго.

Огляделась по сторонам. Несколько девушек, тоже стоящих в нашем кругу, продолжали смотреть на меня с интересом. Кое у кого на лице было написано удивление, а у некоторых — даже возмущение. Это что я такое сказала-то?

Довольно быстро я поняла — что.

— Чтобы хотел детей! Двух! Или трех!

— Мне нужен простой и спокойный мужчина. Непьющий, некурящий и чтобы руку не поднимал.

— Цветы необязательно, машины-квартиры ерунда, просто пусть будет рядом и не сбегает при первых трудностях. А! И с работой!

— Доброго, надежного, чтобы умел гвоздь дома забить.

— Немного сумасшедшего, чтобы с ним не было скучно!

Никто не заказывал кабриолеты и террасы. Никто не уточнял про мороженое и винтажные плакаты. Даже про внешность не говорили и уж тем более — про секс. А я вообще-то успела пожалеть, что не высказала пожелания по размеру!

Блин. На фоне всех остальных девушек в «кругу манифестации» я выглядела не просто меркантильной. Нет. Я была избалованной и требовательной. Никаких традиционных ценностей, о которых гордо заявила Полина, синеглазая красавица с длинными светлыми волосами почти до пояса. Никакого «чтобы наши души резонировали», как сказала Есения — кажется, самая юная участница нашего тренинга. На вид ей было едва-едва восемнадцать, и все в ней было свежо и прекрасно.

Даже представить себе не могу, как у девушки с модельной внешностью — тонкой талией, длинными ногами и красивой стоячей грудью — могут быть проблемы с поиском мужа. Мне казалось, за такими стоит очередь отсюда и до Патриков. Где такие обычно водятся со своими требованиями «чтобы зарабатывал миллион в минуту».

А этой нет, не нужен миллион.

Душа ей нужна.

Каждую участницу мы подбадривали аплодисментами.

И каждая — клянусь! — кидала на меня торжествующий взгляд.

Как будто мы тут решили соревноваться, кто лучше изобразит скромницу Настеньку из «Морозко». Так-то, если бы я хотела мужа уровня «не ссытся в штаны», могла бы взять соседа Лешу. Он уже два раза подкатывал с тех пор, как умерла его мама, с которой он жил до своих сорока двух лет.

Я немного рассчитывала на Ленку, до которой очередь дошла последней.

Но и подруга меня подвела.

Опустила очи долу и пролепетала:

— Думаю, Вселенная и Бог приготовили для меня самое лучшее, я доверюсь их выбору…

— Нет, нет, нет! Обязательно надо сказать! — запротестовала наша коуч Серафима. — Вселенная хочет тебе самого лучшего, помоги ей! Это как заказывать подарок своему лучшему другу! Ты будешь рада любому выбору, но он хочет порадовать тебя по-настоящему!

— Тогда… — Ленка обернулась ко мне, но я ей ничем не помогла, только показала на пальцах, с какого размера надо начинать. Она возмущенно закатила глаза. — Тогда… Чтобы умел меня удивлять! И был настойчивым, а то, знаете, какие сейчас… Ой! То есть, пусть он будет настоящим мужчиной!

— Принято! — хлопнула в ладоши Серафима. — Поздравляю, девочки! Вы отправили свой запрос в пространство. И во время нашего круиза мы как следует его закрепим!

Да. Мы отправлялись в трехнедельный тренинг-круиз «Хочу замуж! Тренинг-интенсив для тех, кто отчаялся», чтобы от души подергать судьбу за хвост.

Потереть все скульптуры, посидеть на всех камнях, поставить свечки перед всеми иконами, что сулят скорое замужество.

В отзывах писали — результат 100%!

Шкафчик

— Гляди, гляди, какие матросики! — пихнула меня в бок Ленка.

Молодые парни в обтягивающих тельняшках один за другим сбегали по трапу и подхватывали чемоданы пассажиров, стоящих в очереди на посадку. Часто по два, а кое-кто умудрялся засунуть под мышку и третий. Бицепсы бугрились, на спинах проступали роскошные широчайшие мышцы спины.

Круиз начинался многообещающе.

На палубе у трапа нас встречали мужские особи покруче — в белой летней форме и фуражках, постарше лет на десять. Правда, уже не такие аппетитные.

— Добро пожаловать на борт!

— Ваш ресторан на верхней палубе, в каюте вас ждет приветственный буклет и папка с описанием экскурсий! Расписание на день разносят во время ужина, не опаздывайте!

— Паспорт и путевку, пожалуйста!

— Кулер на главной палубе, кофестанция на средней, бар на верхней, открыт с шести утра до полуночи.

— Ждем вас на приветственный коктейль сразу после отправления!

Наша тусовка желающих срочно выйти замуж насчитывала всего-то тридцать человек. Теплоход, на который мы грузились, судя по табличке на стене, вмещал триста пассажиров.

— Я думала, мы тут произведем захват корабля и поднимем свой флаг… — несколько разочарованно протянула Ленка, которая прочитала ту же табличку.

— Угу, — кивнула я. — А нормальных людей все равно больше.

Нормальные люди стояли вместе с нами в очереди на ресепшен и были легко отличимы от участниц тренинга. Потому что средний возраст пассажиров без учета нашего шабаша был где-то лет семьдесят. К моему удивлению, это были не только женщины, но и их мужья. Статистически крайне мало мужчин доживает у нас в стране до столь преклонного возраста. И, кажется, все они отправляются в круиз по Волге.

— Гляди, гляди! — Снова начала дергать меня за рукав Ленка. — Ну повернись же!

— Кто там? Опять матросы? Или капитан?

Я лениво развернулась в ту сторону, куда она меня подталкивала.

— Глянь, какой шкафчик со взглядом убийцы!

С другой стороны ресепшена подошел высокий мощный мужчина с таким разворотом плеч, словно с юности таскал по три чемодана вместе с матросами. Выделялся он и возрастом — не матросские двадцать, не офицерские тридцать и не старперские семьдесят. Крепкий сороковник, причем бодрый, хорошо сохранившийся.

— Ну шкаф, — вздохнула я. — И что?

— А то! Он в люкс заселяется! С балконом! Один! — зашипела мне в ухо Ленка.

— Балкон — это не главное, — рассеянно пробормотала я, скользнув по нему мимолетным взглядом.

— А что, по-твоему, главное? Твое крахмальное постельное белье? — возмутилась она. — Насть, ты как будто вообще замуж не хочешь.

— Честно? — я подала свой паспорт и расписалась в каких-то бумажках, выданных мне ресепшеном. — Не особо. Я за компанию с тобой поехала.

— Ой, не говори ерунды! Сколько ты уже одна? Лет пять? Пора, Насть, пора!

— Я думала, что одного штампа и одного ребенка достаточно, чтобы часики перестали тикать.

— У настоящей женщины часики не перестают тикать никогда! — фыркнула Ленка, получая ключ от нашей с ней общей каюты на средней палубе. — Пошли скорее, посмотрим как отчаливать будем!

Отчаливали мы под бравурную музыку, и белоснежный, залитый солнцем Северный Речной вокзал сам выглядел как огромный белый теплоход, с которым мы расходились в разные стороны. Мы с Ленкой — за своим женским счастьем. А он… А он как всегда — провожать корабли, отправляющиеся каждый за своей мечтой.

— Ну где он? — Ленка вся извертелась.

Мне было интересно, как на носу теплохода наматывают канаты два молодых парня в белых касках, а ей почему-то нет. Она все высматривала кого-то в толпе, собравшейся по бортам.

— Кто?

— Ну этот… шкафчик из люкса.

— Так в люксе свой балкон, — обломала я ее. — Зачем ему тут толпиться, если там можно посидеть в кресле с бокалом вина?

— Ну-у-у-у, так неинтересно! — надулась она. — Я уже подумала, что это судьба. Не зря же такой красавец попал к нам на тренинг желающих замуж!

— Лен… Нас тридцать человек. Плюс Серафима, которая отнюдь не дура. Для кого конкретно он судьба?

— Блин.

Я не могла не заржать над выражением ее лица.

Она и правда не подумала, что мужик, конечно, большой, но на тридцать с лишним баб его точно не хватит.

— Ладно, — вздохнула Ленка. — Но хотя бы капитана нам дадут потрогать? С детства неравнодушна к белым фуражкам!

— Куда он денется… — сказала я вслух, а про себя подумала, что при таком соотношении М к Ж на нашем круизе, капитан точно будет весь рейс прятаться у себя на мостике, перед которым висела строгая табличка «Посторонним вход воспрещен!»

Обед без капитана

Прогудев на прощание своим коллегам, остающимся пока у причала, наш теплоход неспешно двинулся по Москва-реке на северо-восток, к нашей первой остановке.

Музыка стихла, но вместо нее нам принялись зачитывать путевую информацию. В каком году был построен речной вокзал, как развивалось речное пароходство и прочие крайне интересные сведения о тех местах, где мы проходили. Похоже это все было на школьные рефераты, целиком скатанные из Википедии. И зачитанные хорошо поставленным голосом человека, который занимается этим несколько десятков лет.

Как поведала мне Ленка, наш теплоход был построен в семидесятых годах в Германии. Об этом с гордостью было написано на медных табличках на каждой палубе.

Так что, не исключаю, что путевая информация с тех пор не менялась, и скатали ее даже не из Википедии, а из Большой Советской Энциклопедии.

Все вокруг было немножко ретро: потертые красные ковры в длинных коридорах, деревянные панели на стенах, медная окантовка светильников, ручка, которую надо крутить, чтобы открыть окно, гладкие лакированные перила внутренних трапов — и даже система кондиционирования, несомненно, в семидесятых бывшая запредельной технической роскошью.

— Приглашаем пассажиров на обед! Пройдите, пожалуйста, в ваш ресторан! — прервав на полуслове бормотание про шлюзы, через которые нам предстоит пройти, заявило радио.

— Гля, ресторан! — обрадовалась я. — Лен, ты слышала? Ресторан! Не какая-то там столовка!

— «Макдональдс» так-то тоже ресторан, — скептически отозвалась та.

Ну и…

Не зря бухтела.

Главным шоком стало то, что усадили нас вместе с двумя другими девушками с тренинга.

Как нам объяснила заведующая рестораном, это еще советская традиция — сажать отдыхающих всех вместе. Раньше еще и в каюты селили незнакомых друг с другом.

Времена сменились, а вот места больше на теплоходе не стало, поэтому, чтобы не создавать хаос, решили продолжать рассаживать принудительно.

Нам достались самая молодая и самая… взрослая участница тренинга, которой было лет шестьдесят на вид. Но все оказалось еще веселее.

— Мне семьдесят два! — с гордостью заявила она. — Правда, я молодо выгляжу? Все дело в том, что я никогда не была замужем, вот и сохранилась так хорошо.

Семидесятилетнюю соседку звали Татьяна Марковна. Выглядела она и вправду роскошно и одета в отличие от нас была со вкусом и явно подбирала образ под круиз. Белый брючный костюм и широкополая шляпа, которую она сняла и попросила специальный стул у официантки.

— Как же так получилось, что вы всю жизнь одиноки? — удивилась Ленка. — А главное, зачем вам тогда наш тренинг?

— Ох, я не говорила, что одинока… Отнюдь! — кокетливо повела плечиком та. — Вокруг меня всегда были прекрасные мужчины! Но я решила под конец жизни все-таки попробовать, как это — замужем. Серафима наша дает гарантию, что какая-нибудь примета да сработает. Вот и проверим. А вас, красавицы, как звать-величать?

— Полина, — представилась вторая соседка, та самая синеглазая супермодель с роскошными светлыми волосами.

Я уже знала, как ее зовут, а вот Татьяна Марковна записала в маленькую бальную книжечку. И Ленку тоже записала. А меня почему-то нет. Я постеснялась спросить о причинах дискриминации.

— Полиночка, ты же такая красавица, зачем тебе какие-то магические ритуалы? — выразила Татьяна Марковна нашу общую мысль. — Тебя все мужики от двадцати до восьмидесяти с руками оторвут, только ресницами махни!

— Да, оторвут… — Полина кивнула. — Но ненадолго. На разочек, на два. А жениться никто не захочет.

— Тебе просто не везло! Какие твои годы!

— Мне давно уже не везет… и маме моей не везло. И бабушке, — Полина махнула ресницами снова, на этот раз распахивая глаза, в которых почти заблестели слезы. — Наша семья проклята… Ни одна женщина в нашем роду замуж не может выйти.

— Как — проклята? — удивилась Татьяна Марковна. — Что за глупые суеверия!

— Не глупые и не суеверия… Прабабушка моя увела возлюбленного у ведьмы, а та сказала, что больше никто в нашей семье не сможет удержать мужчину возле себя дольше, чем на одну луну. И сбылось. У прабабки было три дочери, у бабушки моей — пять, у мамы нас двое. И никто, никто замуж так и не вышел…

Мы с Ленкой переглянулись. Вот это история!

Видали мы странное, слыхали от коллег самые дикие байки, но такую — в первый раз! Вернемся — расскажем, все дорогие коллеги с ума сойдут!

За разговорами мы доели поданный нам рассольник, и нам принесли котлеты с макаронами и тремя скромными скибочками огурца. Всем одно и то же.

Я задумчиво поковыряла котлету и сморщила нос.

За цену этого круиза в турецкой «пятерке» у меня на выбор было бы семь видов мяса и три рыбы.

— Не волнуйся, — похлопала меня Татьяна Марковна по руке. — Нам вечером дадут возможность выбрать меню на завтра. Два или три варианта блюд. Найдется что-нибудь и на твой вкус.

— Три варианта?..

— Вы не первый раз в круизе? — перебила меня любопытная Ленка.

— Не первый, — чинно кивнула Татьяна Марковна, отрезая аккуратные кусочки от котлеты столовым ножом. — Но вот в таком тематическом раньше не была. Даже интересно!

— Значит, будем держаться вас! А вы нам на правах старожила все секреты расскажете!

Вежливая улыбка Татьяны Марковны была на несколько градусов холоднее ее предыдущего выражения лица. Я хмыкнула и еще раз поковыряла котлету. Что ж… Это будет забавно.

— Кстати, а где наш шкафчик? — начала вертеть головой Ленка. — Он должен быть в нашем ресторане, поближе к каюте.

— Он же из люкса, — спустила ее с небес на землю я. — Наверняка он ест отдельно. В компании капитана и боцмана.

— Ничего подобного! — запротестовала Татьяна Марковна. — В отличие от буржуйских круизов у нас все демократично. Единственное отличие обитателей люксов — это сами люксы.

— Обалдеть… — Ленка откинулась на стуле. — Заплатить лям за десять квадратных метров и балкон. Даже капитана потрогать не дадут. А ты еще на цену дабла жаловалась.

— Жаль, что нельзя никак пообедать с капитаном… — мечтательно взмахнула ресницами Полина.

— Ты его еще не видела! — обломала ее Ленка. — Может там жирный и лысый скуфяра. К тому же женатый. И с огромным носом!

Вселенная, всегда отличавшаяся отменным чувством юмора, без сомнения, подслушивала в тот момент у нашего стола…

Это учебная тревога

Пока все нормальные туристы слушали в концертном зале описание экскурсионной программы, мы с Ленкой соскучились и решили облазить теплоход сверху донизу.

Экскурсии — это, конечно, хорошо, но у нас была своя программа и вместо визитов в бункер Сталина и музей ГЭС в нашей бальной книжечке значились куда более таинственные и интересные занятия.

Там же, рядом с концертным залом была целая открытая палуба для загорания с шезлонгами и душем, но почему-то без бара. Избалованные забугорными курортами, мы остались недовольны сервисом.

Бар был палубой ниже, и выбор напитков там был не так уж и плох, но там не разрешалось курить и приносить свою еду.

На противоположном конце той же палубы мы обнаружили «музыкальный салон» с белым роялем и вычурными диванчиками.

— У нас будет культурная программа! — обрадовалась Ленка. — Всю жизнь мечтала слушать классику и смотреть на речные закаты.

— Какая ты интеллигентная, — заметила я рассеянно, нацелившись на шкаф в салоне, где видны были стопки настольных игр. «Уно», «Мафия», «Колонизаторы» — это ладно. Но там были «Зов Ктулху», «Зельеварение» и «Эволюция» — что меня заинтересовало куда больше!

— Ты ведь тоже взяла с собой три вечерних платья, — отозвалась Ленка. — Ты же их не на «Мафию» надевать будешь?

— Ой, все! — фыркнула я.

Также на теплоходе были обнаружены библиотека, два ресторана, спа-салон, небольшой спортзал, сувенирный киоск и даже детская комната, которой предстояло скучать в этом круизе — детей в этот раз не было.

Нас не пустили только на мостик к капитану, сообщив, что там открытая палуба без перил и мы непременно вывалимся в реку. И на самые нижние палубы, где от внимания пассажиров скрывались те самые широкоплечие матросы.

Впрочем, у нас очень быстро появился шанс полюбоваться и на матросов.

Внезапно корабельное радио жутко завыло и серьезным голосом заявило:

— Говорит капитан! На судне объявлена учебная тревога! Просим всех пройти в каюты, достать спасательные жилеты и выйти в коридор! Члены команды проверят правильность использования спасательных средств, объяснят, что делать в случае катастрофы и при желании сфотографируют вас на память!

— Ой, я забыла! — Ленка орала мне в лицо, затыкая уши. — Побежали скорее!

— Беги, — махнула я рукой. — У меня нет желания в этом участвовать.

Мимо нас по трапу сбежали девчонки с тренинга, возбужденно повизгивая.

С нижней палубы, напротив, начали подниматься парни в тельняшках и уже надетых оранжевых жилетах.

— Внимание! Говорит капитан… — сквозь вой сирены пошло по второму кругу радио.

— Ну пошли-и-и-и-и… — заканючила Ленка. — Сфоткаемся!

— Делать мне больше нечего, — фыркнула я.

— Ну и черт с тобой, утонешь — домой не приходи!

И Ленка поскакала по лестнице на нашу палубу.

Я уже заранее посмотрела на эти пенопластовые жилеты, оценила качество спасательных шлюпок и пришла к выводу, что в случае кораблекрушения украду лучше деревянный спасательный круг, прибитый к борту и возьму свое спасение в свои руки.

Тем более, что мы сейчас шли по каналу имени Москвы, где до ближайшего берега легко доплыла бы и некрупная кошка.

Но меня напрягало, что судя по серьезному отношению к учебной тревоге, меня могли выловить где-нибудь на палубе и заставить участвовать в этом цирке принудительно. Поэтому я потихоньку принялась отползать ближе к корме корабля, куда вели довольно узкие проходы вдоль как раз тех самых ненадежных шлюпок.

Это оказалась курилка — судя по высоким урнам с пепельницами, стульям и единственной на весь теплоход табличке, на которой сигарета не была перечеркнута.

Курить я не курила, но там было пусто, и я решила пересидеть тревогу, любуясь на убегающую вдаль волну от двигателя корабля.

Только передвинувшись поудобнее, чтобы сфотографировать летящих за теплоходом чаек, я чуть не поймала сердечный приступ — все-таки я была на корме не одна. Понятия не имею, как я умудрилась не заметить стоящего у перил «шкафчика» с длинной темной сигариллой в пальцах, но я так громко сказала «Ой!», что он обернулся.

И смерил меня внимательным взглядом с головы до ног и обратно.

Медленно и тщательно ощупал глазами, но не так, как обычно смотрят заинтересованные мужчины. Скорее как опытные охранники в международных аэропортах.

Подмечая все детали и делая далеко идущие выводы.

Мне стало одновременно неловко и как-то не по себе, и я поспешно перешла к другому борту, делая вид, что меня страшно заинтересовал полуразвалившийся причал на ближайшем к нам берегу и его срочно надо сфотографировать.

Кроме причала там еще мелькнул костерок, чьи-то палатки, за ними — страшно фотогеничная ива, купающая ветви в реке — в общем, я почти по-настоящему увлеклась.

А тем временем стихла сирена, капитан объявил отбой учебной тревоги и можно было возвращаться к людям. Видимо, то же самое подумал и «шкафчик», потому что он направился к трапу мимо меня. Я усиленно делала вид, что все еще любуюсь проплывающими мимо видами, но он двигался так тихо, что подняла глаза я кошмарно не вовремя.

Столкнувшись с ним взглядом на расстоянии метра.

Я так растерялась, что даже не сообразила отвернуться.

Три невероятно долгих секунды «шкафчик» из люкса смотрел на меня в упор, а потом молча прошел мимо, оставив прикипевшей насмерть к палубе от полыхнувшего внутри смущения.

Ночь, что за странная свобода...